Disease. Hospital. Smile.
10 мая 2025 г., 22:25
30 марта 2015 года.
Жизнь треснула. Треснула на осколки льда, зеркала – просто треснула в тот самый момент, когда услышал это. Он не верил. Не хотел верить. Ему всего двадцать пять, у него должна была вся жизнь впереди – музыка, любовь, которую не смог нормально познать, – настоящую любовь, в конце концов. Но вместо этого – лейкоз, вдобавок 4-я стадия. Смерть – звенящая, оглушающая, окончательная. Неоперабельная. Шансов нет. Он не боялся смерти, нет. Боялся того, что не успел. Не успел полюбиться, не успел создать музыку, которая звучала в его голове, не успел увидеть море.***
Маленький дождь начал моросить, и кроссовки начали скрипеть, пропитывать в себя грязную воду. По ту сторону телефона не берут трубку. Руки Джисона начали дрожать. Парень тяжело вздохнул и решил набрать номер ещё раз. Снова гудки. – Алло? – грубый голос раздался из телефона. – Эмин, мне надо тебе кое-что сказать, – Джисон опустил голову, смотря как маленькие капли бьются об асфальт. – Джисон, мне тебе тоже надо кое-что сказать, – тяжело ответил Эмин. – А, ну... хорошо. Говори ты первый. – Нам нужно расстаться. Не люблю тебя. Никогда не любил. Трубка повешена. Джисон встал посреди дороги, а дождь начал крапать сильнее, это уже не дождь – а ливень. Капли дождя начали биться по макушке, растекаясь холодной водой по коже головы, Джисон прижал телефон к уху сильнее и сжал его. Что за чёрт? Все эти три года, эти блядских три года, Эмин врал Джисону. Врал. Врал. Врал. Эмин не любил Джисона. Дрожащей рукой, Джисон смог опустить телефон. Он взглянул на время. Джисон швырнул телефон об асфальт. Тот разлетелся на мелкие кусочки, разбросав осколки экрана по мокрому тротуару. Ему было плевать. Плевать на телефон, плевать на Эмина, плевать на всё. Он закричал, сорвав голос, но ливень заглушил его крик. Никто не услышал его боли, его отчаяния. Он присел на корточки, обхватив голову руками. Холодный дождь промочил его до нитки, но он не чувствовал холода. Внутри горело. Горело от осознания собственной ничтожности. Он умирает, и даже любви не было. Лишь ложь и лицемерие. Куда идти? К кому обратиться? Кому он нужен такой – больной и умирающий? Родителям? Он не хотел их расстраивать, не хотел видеть их слезы. Зачем причинять им боль перед своей смертью? Пусть они узнают о его смерти после, чем он расскажет им о болезни, доставляя беспокойство своим матери и отца. Они ведь точно будут суетиться и настаивать на химиотерапии, но ведь это уже почти бессмысленно. Бес-смыс-лен-но. – Парень, у вас всё в порядке? – раздался позади голос и собачий лай. Джисон обернулся. Перед ним стоял высокий парень, с длинными, взъерошенными темными волосами, прикрытыми капюшоном, и большим лабрадором на поводке, который настороженно обнюхивал Джисона. В другой руке был жёлтый, как летнее солнце, зонт. Джисон посмотрел на него пустыми глазами, не в силах произнести ни слова. В горле застрял ком, а губы дрожали. – Ваш телефон разбился. – Ах, какая досада, – прохрипел Джисон, стараясь придать голосу небрежность, будто каждый день разбивает свои гаджеты, – Просто решил проверить его на прочность, знаете ли. Оригинальный способ развлечься в дождливый денек. Парень с лабрадором нахмурился, очевидно думал, что Джисон тронулся умом. Ну и ладно, не всем же дано понимать тонкую иронию, когда тебе осталось жить пару месяцев, а любимый бросает, потому что "никогда не любил". Какая прелесть, правда? – Может, вам нужна помощь? – предложил незнакомец. Искренность в голосе так и сочилась. – О, нет-нет, что вы, – отмахнулся Джисон, пытаясь изобразить подобие улыбки. – Я просто наслаждаюсь моментом, медитирую под дождем. Вы же знаете, как это полезно для здоровья? Особенно когда у тебя лейкоз четвертой стадии, – Джисон сжал губы в тонкую линию. Незнакомец замер, лабрадор тихонько заскулил, почувствовав перемену в настроении хозяина. – Лейкоз… – прошептал парень, – Мне очень жаль. Джисон опустил взгляд, ему стало стыдно за свою откровенность. Зачем он это сказал? Зачем вывалил это на первого встречного? Он ведь хотел сохранить всё в тайне, от всех. – Ничего страшного. Моя жизнь – мой крест. – пробормотал Джисон. Но в этот момент он почувствовал, как чужая рука осторожно коснулась его плеча. Теплая, согревающая рука, словно луч солнца в холодный, дождливый день. – Не нужно нести его одному, – тихо сказал незнакомец. Джисон поднял глаза. В них плескалось столько боли, что незнакомец невольно вздрогнул. Он видел смерть, стоящую за этими глазами, видел смирение. Он словно смотрел в бездну, в которой тонули надежды и мечты. – Я просто хочу, чтобы все это закончилось. – прошептал Джисон, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу – Не говори так, – твердо ответил незнакомец, слегка сжав его плечо. – Жизнь – это дар, даже когда она кажется невыносимой. В ней всегда есть место для чего-то, даже если она коротка. Он наклонился и протянул Джисону. Собака радостно завилял хвостом. – Меня зовут Хёнджин. Хван Хёнджин. – представился незнакомец, тепло улыбнувшись. – А это мой верный друг – Хаэчи. Джисон неуверенно принял протянутую руку. Рука Хёнджина была сильной и теплой, совершенно не похожей на его собственные, дрожащие и ледяные. – Джисон, – прошептал он в ответ, – Хан Джисон. Хёнджин присел рядом с ним на корточки, не обращая внимания на грязь и лужи, пропитавшие его джинсы. Хаэчи ткнулся мордой в бок Джисону, словно сам знакомился. – Ты весь промок, – Хёнджин поднялся. Он раскрыл зонт шире, приглашая Джисона встать под него. Джисон колебался, но, в конце концов, встал. Вместе, под одним желтым зонтом, они двинулись по мокрой улице. Хаэчи весело бежал рядом, обнюхивая лужи. – Куда планируешь идти? – спросил Хёнджин, нарушив молчание. – Не знаю, – честно ответил Джисон, – Куда-нибудь. – Здесь рядом есть маленькое кафе, в котором я работаю. Приглашаю тебя заглянуть туда. – предложил Хёнджин, – Сделаю тебе горячий чай, чтоб согрелся. И Хаэчи будет рад видеть вас в нашем кафе. Джисон посмотрел на него. Джисон замялся, не зная, что ответить. Ему вдруг стало неловко от своей безысходности. Он привык быть сильным, независимым, а сейчас чувствовал себя потерянным ребенком. Но предложение Хёнджина звучало так заманчиво – тепло, уют, горячий чай и дружелюбный пес. – Почему бы и нет, – согласился он, – Но я заплачу за чай. Хёнджин улыбнулся. – Я пригласил, значит – оплачу я. Они шли молча, под аккомпанемент дождя и скрип кроссовок. Джисон украдкой поглядывал на Хёнджина. В его лице чувствовалась какое-то спокойствие. Казалось, что он просто умеет принимать жизнь такой, какая она есть, грязную и радостную. Небольшое кафе встретило теплым светом и ароматом свежесваренного кофе. Хёнджин провел Джисона к столику у окна, усадил его и попросил подождать. Хаэчи удобно устроился у ног Джисона, положив голову на свои лапки. Джисон невольно улыбнулся и погладил мягкую шерсть. Вскоре Хёнджин вернулся с двумя чашками горячего чая и тарелкой печенья. Он поставил все это на стол и сел напротив Джисона. – Ну что, как тебе чай? – Хёнджин с интересом посмотрел на Джисона. Джисон сделал глоток. Чай был сладким и согревающим, с легким ароматом лимона. – Очень вкусно. Спасибо. – Так что ты собираешься делать? – Хёнджин подпер подбородок рукой. – В смысле? – Джисон непонимающе посмотрел на него. – Ну, с лейкозом… Как ты планируешь провести оставшееся время? Джисон пожал плечами. Он не думал об этом. Он был слишком занят мыслями, чтобы строить планы. – Не знаю. Наверное, просто умру. Хёнджин нахмурился. – У тебя еще есть время. Ты можешь сделать что-нибудь важное, что-нибудь, что останется после тебя. – Что я могу сделать? Я никто. У меня нет ни друзей, ни денег, ничего, – Джисон усмехнулся. – Это неправда, – твердо прикрикнул Хёнджин, – Есть жизнь. И это самое ценное. Не трать её впустую. Не хочешь ли поехать на море? Увидеть эти красоты морские. Джисон удивленно посмотрел на него. Море… Он мечтал об этом всю жизнь, но всегда находились причины, чтобы отложить поездку. Работа, учеба, отношения… А теперь уже слишком поздно. – Я не могу, – прошептал Джисон, – У меня нет денег. Лучше расскажи мне. Давно работаешь в этом кафе? – он поднял свой взгляд на Хёджина, посмотрев в самые глаза. Они были похожи на шоколад, такие же теплые и манящие, с едва уловимым оттенком горечи. В них отражались блики света, и сам Джисон отражался в глазах Хенджина. Хёджин усмехнулся, на секунду его взгляд стал отстраненным. – Достаточно долго. Это кафе – моё. – ответил он, отводя взгляд. Джисон удивился. Он предполагал, что Хёнджин – просто один из работников, но никак не владелец. – И тебе нравится им управлять? – спросил Джисон, отпивая еще один глоток чая. – Да, – ответил Хёнджин с улыбкой, – Мне нравится работать тут, где люди могут выпить вкусный кофе и съесть свежую выпечку, – Хёнджин кивнул на тарелку с печеньем. – Сам пек. Джисон взял печенье и откусил кусочек. Оно было рассыпчатым и сладким, с нотками корицы. – Очень вкусно, – искренне похвалил Джисон. Печенье рассыпалось во рту, что он откусил ещё, ещё и ещё. Они просидели в закрытом кафе еще несколько часов, разговаривая обо всем и ни о чем. Хёнджин рассказывал о своих путешествиях, о любимой музыке, о Хаэчи. Джисон слушал, и ему казалось, что у них много общего. Он рассказывал о своей семье, о музыке, которую так и не успел написать, о море, которое так и не увидел. Хёнджин слушал, не перебивая, и казалось, что он понимает каждое его слово. Дождь постепенно стихал, и на улице стало темно. Уже вечер. Джисон понял, что ему пора идти. Он поблагодарил Хёнджина за чай и за составленную компанию и направился к выходу. – Джисон, – окликнул его Хёнджин, – Может, увидимся завтра? – он почесал свой затылок. Джисон остановился и обернулся. Он не знал, что ответить. Он боялся: боялся причинить боль. Но в то же время ему очень хотелось увидеть Хёнджина снова. Ведь эти пару часов он даже не вспоминал, что у него Лейкоз. – Может быть, – улыбнулся он, – Я зайду. Джисон вышел из кафе и вдохнул свежий, прохладный воздух после дождя. Дождь закончился, и на небе начали появляться звёзды. Ночь обволакивала город, усыпанным мерцающими звездами. Он посмотрел на небо и подумал, что, возможно, там, среди этих звезд, есть место и для него. Он вдруг почувствовал себя немного лучше, чем утром. Может быть, Хёнджин прав, и ему стоит попробовать что-то изменить. Домой Джисон пришёл в приподнятом настроении. Он вспомнил о разбитом телефоне и вздохнул. Завтра придётся купить новый, если, конечно, у него останутся на это деньги. Но сейчас это не казалось таким уж важным, ведь он умирает. Жизнь скоро оборвётся, поэтому не стоит жалеть денег. Джисон переоделся и плюхнулся в свою мягкую и скромную постель. Он смотрел в потолок. Хёнджин. Добрый и смешной парень мелькал перед глазами. Какого это быть таким хорошим? Джисон медленно погружался в сон с улыбкой на лице.***
Джисон проснулся от того, что его тело будто вывернули наизнанку. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие были наполнены не воздухом, а густым комком шерсти. Голова раскалывалась, пульсирующая боль заставляла его сжимать виски. Он попытался приподняться, но руки дрожали, как тростник на ветру, и он снова упал на подушку, покрытую холодным потом. Его кожа была бледной, почти прозрачной, как будто жизнь уже начала покидать его, оставляя лишь оболочку. В горле стоял горький привкус, а во рту пересохло так, что язык казался куском шершавего камня. Он потянулся к стакану воды на тумбочке, но пальцы скользнули по стеклу, и стакан с грохотом упал на пол, разбившись на осколки. Джисон застонал, чувствуя, как каждая клетка его тела кричит от боли. Его кости горели, будто их медленно прожигали раскаленным железом, а в груди что-то сжималось, словно кулак сдавливал сердце. Он знал, что это лейкоз, знал, что его кровь предательски работает против него, но осознание не делало боль легче. Джисон сжал кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но даже плакать у него не было сил. Он просто лежал, слушая, как его сердце бьется все медленнее, и думал о том, сколько времени у него осталось. Слабый луч солнца пробился сквозь неплотно задернутые шторы, упав прямо на лицо Джисона. Он попытался отвернуться, но тело не слушалось. Казалось, каждая мышца была парализована. Он лежал неподвижно, ощущая, как липкий пот пропитал простыни. В голове мелькали обрывки вчерашнего дня: кафе, Хёнджин, звезды. Все это казалось сном, далеким и нереальным. Джисон собрал последние силы и попытался откашляться, но вместо этого его вырвало. Желчь с кровью обожгла горло, оставив неприятный привкус. Он задыхался, пытаясь вдохнуть воздух, но легкие отказывались работать. Неужели это конец? Неужели он умрет здесь, в своей грязной постели, в одиночестве? Сквозь пелену боли он услышал стук в дверь. Сначала тихий, неуверенный, а потом все громче и настойчивее. Он попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Хёнджин. Он замер на пороге, увидев Джисона в таком состоянии. На его лице отразился ужас. – Джисон... – Хёнджин подбежал к кровати и опустился на колени рядом с ним. Он взял его холодную руку в свои и сжал ее. Джисон попытался улыбнуться, но уголки губ лишь дрогнули в слабой гримасе. Он закрыл глаза, чувствуя, как его сознание медленно угасает. Последнее, что он услышал, был голос Хёнджина. Хёнджин прошел в палату ожидания, где с головой ушел в мысли. Ожидание казалось вечностью. В палате ожидания было холодно и неуютно. Пластиковые кресла неприятно скрипели под весом редких посетителей. Хёнджин не мог усидеть на месте. Он то ходил из угла в угол, то останавливался у окна, глядя на серый пейзаж за стеклом. Наконец, дверь в отделение реанимации открылась, и вышел врач. Хёнджин бросился к нему. Он медленно снял маску и посмотрел на Хёнджина. – У него сложное, но стабильное состояние. – произнес он тихо, – лейкоз начал брать свое. Он был слишком слаб. Я выпишу лекарства, которые помогут бороться с симптомами, но никак с болезнью. Лечиться уже совсем поздно. По его состоянию можно сказать, что осталось не больше 4-х месяцев. Хёнджин поклонился и поблагодарил врача. Он вошел в палату. Джисон лежал на кровати, такой же бледный, как и вечером. Его глаза были закрыты. Хёнджин подошел к нему и взял его холодную руку в свою. Он молча сидел рядом с ним. Хёнджин не отрывал взгляда от бледного лица Джисона, боясь пропустить момент, когда тот откроет глаза. Что он мог сделать? Как помочь человеку, которого почти не знает, обреченному на смерть? Слова врача эхом отдавались в его голове, отравляя каждый вздох. Четыре месяца. Всего лишь четыре месяца. Его взгляд упал на руку Джисона, в которой была игла от капельницы, и он сжал ее крепче. Он провел несколько часов в палате, не отходя от кровати. Он разговаривал с Джисоном, рассказывал ему о сегодняшнем дне и как сильно он хочет, чтобы тот поправился. Он знал, что Джисон не слышит. Джисон открыл глаза. Он посмотрел на Хёнджина, и в его взгляде мелькнула слабая улыбка. – Ты здесь, – прошептал он едва слышно. – Джисон... – Хёнджин сжимал его руку еще крепче. – Почему я здесь оказался? – Джисон хотел пошевелиться, но боль во всём теле не давала ему даже привстать на локти. – Ну... – Хёнджин виновато улыбнулся. – Я узнал у врачей больницы твой адрес, всё ждал, когда ты придёшь ко мне в кафе, но тебя не было, – Хёнджин опустил взгляд, – Я зашел к тебе вечером после работы, а ты лежал в кровати... не в лучшем виде. Вызвал скорую. Джисон, ты должен беречь себя. Джисон слабо усмехнулся. – Беречь себя? Зачем? Все равно ведь… – Не говори так! – перебил его Хёнджин. – Ты еще поправишься, обещаю. Мы что-нибудь придумаем. Он знал, что врет. Врач ясно дал понять, что надежды нет. Но как он мог сказать это Джисону, глядя в его глаза? Джисон смотрел на Хёнджина долгим, изучающим взглядом. В его глазах читалась усталость и смирение. – Спасибо, Хёнджин. Мне очень жаль, что тебе пришлось приехать ко мне из-за того, что я не пришел. Хёнджин покачал головой. – Не говори глупостей. Я сам решил приехать к тебе. И слава богу, что приехал. Он взял стул и придвинул его ближе к кровати. Он провел остаток дня рядом с Джисоном, рассказывая ему всякие глупости и пытаясь отвлечь от боли в теле, от боли капельниц и процедур. На следующей день он даже принес из дома свою любимую книгу и читал ему вслух, надеясь, что хоть немного облегчит его страдания. Он был готов на все, лишь бы увидеть на лице Джисона хоть намек на улыбку. И он улыбался.
