Two wings of Love —лисья любовь

Чонин бежал, не останавливаясь. Не нужно было заходить так далеко в лес. Да, он знает его наизусть, каждое деревце лично обнюхал. Но днём. Не ночью. Ночью тут опасно. Выходят охотники, которые только и желают найти кого-то из животных. Или из магических существ. Например, кицунэ. Чонин глупый, потому что вышел в лес в виде лисы. Серебряной, блин, лисы с сиреневатым отливом в шерсти. Сразу же понятно, что это кицунэ. Чонин бежит быстрее, прыгая по бревнам. Охотники уже отстают, но Чонин чувствует что-то другое. Магию. Черт возьми, за ними бегут и другие. Охота за охотой. Теперь он не главная жертва. Второстепенная. Но бежать надо, ради жизни, ради деревни, которой он обещает вернуться каждый раз, когда уходит. Крики. Тролли. За ними, чёрт возьми, бегут тролли. Чонин спотыкается, катится по траве. Охотники проносятся мимо. Встаёт, отряхивается от листвы. Как назло, начинает дождь, который почти сразу застилает видимость. Чонин не видит практически ничего, лишь капли и лунный свет. Ориентироваться тяжело, Ян доверяет лишь лисьему чутью и щепотке магии. Впереди кто-то падает. Чонин бежит дальше. Ещё. И ещё. Охотники падают один за другим. Ян догоняет самого первого. Они хорошо оторвались от троллей, и есть шанс, что охотник может подстрелить кицунэ. Грохот. Перед Чонином падает мужчина. Пробежав мимо, Ян почему-то задерживается. Длинные кудряшки, очевидно, появившиеся из-за влаги, прячут глаза. Но почему-то Чонин уверен, что парень в отключке. И почему-то Чонин не помнит его среди тех, кто хотел убить кицунэ. И почему-то Чонин, наплевав на все правила, кусает его за одежду и тащит в сторону деревни. Тролли отвлекаются на других, кто ещё пытался встать с земли и вырваться из смертельной ловушки. И Чонин искренне радуется, когда замечает привычные домики, и затаскивает тело в дом, становясь человеком. Что же, придётся побыть лекарем для него.

***

Рана оказалась глубже, чем думал Чонин. Прострелена магией, но ранение, словно нож засунули в грудь и несколько раз провернули. Ян, конечно же, никому не сказал, где нашёл его. Да и вообще никому не сказал про этого парня. Его же убьют. Скажут, что он сумасшедший, раз принёс добровольно к себе в дом охотника на кицунэ. Чонин потратил много энергии и запасов, чтобы обеспечить охотнику ещё долгую жизнь. Рана была надёжно обмотана бинтом, а внутри нанесена мазь, которая заживляла уже не такое глубокое ранение. Чонин устало выдыхает и откидывается в кресле рядом с диваном, на котором лежал охотник. Может быть, всё будет хорошо?

***

Хорошо не было от слова совсем. Чонин вновь прячется от летящего в него слабого заряда магии, устало вздыхает. Вот пришло же ему в голову забрать этого охотника к себе и вылечить. — Я спрашиваю ещё раз, как я сюда попал!? — охотник, которого, оказывается, зовут Бан Кристофер Чан, и он работает на самого короля, держится за вновь открывшуюся рану и со злостью смотрит в сторону Чонина. А у Яна даже сил ответить магией нет, потому что все истратил на восстановление неблагодарного парня. — Отвечаю последний раз — вы сначала охотились за мной, потом на нас напали тролли. Тебя ранили, я подобрал, притащил сюда и вылечил, — Чонин выглядывает из своего укрытия, смотря на краснеющий бинт на плече Чана. — Зачем тебе было спасать меня, чудовище? Чтобы позже съесть? — Кристофер хмурится, чуть скрипя зубами от боли, и садится обратно на диван. — У людей вообще логика не работает? Я бы давно уже съел тебя, если бы хотел, а не тратил бы на тебя свою магию. Чонин зол. Может, не зол, но обижен точно. Он, значит, по доброте душевной, по какому-то непонятном зову сердца помог этому охотнику, вылечил его и магией, и своими драгоценными запасами зелий и мазей, а сейчас его чуть раз пять не убили! — Тогда зачем ты меня спас? — Чан поднимает взгляд на Чонина, который медленно приближается, смотря точно на бинт. — Захотелось мне, — фыркает Ян в ответ и вовремя успевает поймать падающего Чана, у которого, кажется, в глазах потемнело. Чонина это бесит ещё больше. — Вот вечно вы, люди, нарушаете правила. Чан усмехается устало, опираясь на Чонина, пока тот снимает бинт, снова колдует и кладёт новую порцию мази на место ранения. — А вы, кицунэ, лучше что ли? — Поговорим об этом потом. Чонин проводит ладонью по лбу, прошептав что-то, и Чана клонит в сон. Как только охотник засыпает, Ян вздыхает и отходит от него. Спас же на свою голову этого глупого.

***

Чан с интересом осматривает своего так называемого спасителя. Он действительно не понимает, почему кицунэ спас его. Вообще-то, они именно за ним и охотились. Что вообще происходит? — У вас вся деревня в таких... Из кицунэ? Паренёк качает головой. Крис думает, что он выглядит слишком молодым. По человеческим меркам, ему не больше двадцати. Но кто знает, сколько ему лет по счёту кицунэ? — Нет. Деревень кицунэ давно уже нет. Охотники постоянно находят их, поэтому мы живём отдельно. Максимум одна-три семьи в одном месте, чтобы можно было род продолжать, — Ян сосредоточен на смене повязки. Он наносит уже другую мазь, которая немного блестит сиреневатым оттенком. Прямо как шерсть самого Чонина. Чан точно помнит, как видел серебряную лису именно с таким отливом. Может, зря они охотятся на кицунэ? — А кто тут тогда живёт? — Крис понимает, что Чонин может и не сказать. Оба ведь знают, что как только Чан вылечится, он вернётся обратно во дворец. И он же с лёгкостью найдёт эту деревню, если понадобится. Но Чонин почему-то всё равно рассказывает. — Да много кого. Тут сборная солянка, можно сказать. И друиды, и русалки, и маги, и гномы, и эльфы. И вот один я такой. Чонин грустно хмыкает и наносит мазь немного грубо, но тут же дует на рану. Чана это забавляет, он хихикает. — Мне не так уж и больно. — Будешь так говорить — сделаю больнее. Кристофер вновь усмехается, когда Чонин чуть обнажает клыки и даже рыкает слегка. — Ты странный, — Чан смотрит в изумрудные глаза парня, на слегка подрагивающие ушки. Интересно, а у кицунэ есть полностью человеческая форма? — Ты тоже, — Чонин, кажется, улыбается уголками губ и хмыкает, замечая пристальный взгляд охотника. Интересно, люди всегда такие бестактные? Тишина наполняет небольшую комнату. Чан ещё не выходил из неё — Чонин не разрешает. Если бы когда-то, даже пару дней назад, Кристоферу бы сказали, что он будет слушаться кицунэ и жить у него в доме, он бы посмеялся и закатил глаза. Сейчас, в целом, он делает то же самое, но потому что Чонин смешной. Как мамочка бегает вокруг охотника, постоянно следит за состоянием его раны. Чан действительно не понимает, почему кицунэ так заботится о нём. Но приятно.

***

Через три дня Крис впервые выходит из успевшей ему надоесть комнаты и прогуливается по небольшому дому. Тут, в целом, уютно и даже мило. Не так, конечно, как живёт Чан у короля, но так, как он жил раньше с родителями. Запах дерева, зелий и отваров навевает ему воспоминания о детстве. Из окна открывается почти такой же вид — деревня, лесок, в котором видны олени и обычные лисы. Красиво. Чан замечает на заднем дворе Чонина — так, кажется, представился этот молодой кицунэ. Кто знает, настоящее это имя или нет. Крис наблюдает. В целом, он мог бы и выйти на улицу, но каков шанс, что его не убьют где-то там? Ему повезло найти доброго лиса, но окажутся ли такими же светлыми остальные жители деревни? Но с другой стороны, кто узнает, что он охотник? Чонин возится с цветами, видимо, подкапывает их и поливает специальным зельем для роста. А потом Крис замечает котёнка. Маленького, серенького, совсем простого. Такого Чан хотел в детстве, но в их деревне совсем было всё плохо даже с котами. Котенок радостно прыгает по траве, бежит до Чонина и плюхается ему на колени. Ушки у лисы прижимаются к голове, когда Ян начинает гладить питомца и играться. От такой картины у Чана невольно проскальзывает улыбка на губах, а где-то внутри расцветает что-то тёплое. Может, кицунэ и не совсем такие ужасные, как они привыкли думать? За окном распускается первый цветочек вишни.

***

— Чонин, ты нормальный? — высокий, как и подобает эльфам, блондин буквально влетает в дом вместе с ветром и несколькими листочкам. — Феликс, время три часа утра. — Ты спас охотника!? Чонин сонно зевает, чихает и поднимает заспанный взгляд на эльфа. Феликс стоит в ночной одежде. И как он вообще понял, что Чонин кого-то спас? Эльфийское чутье? Или уже по всей деревне такие слухи ходят? — Феликс, я напомню, что сейчас ночь, и теперь в этом доме я не один. Не кричи ты так, — Чонин машет рукой в сторону эльфа и поворачивается на жалобно мяуканье. Он идёт в сторону кухни за котёнком, совершенно забыв про ночного гостя. Зато эльф перемещается первым, садится за стол и хмуро смотрит на лиса. — Нет, скажи, ты точно хорошо себя чувствуешь? Может, лихорадка? Или проклятие? Чонин устало скидывает чужую руку со лба, даже когда эльф ещё не успел коснуться кожи, и рычит на него.  — Я знаю, что я придурок!  — Ты не понимаешь, насколько! — Феликс встает с места и начинает ходить по комнате, чтобы хоть как-то успокоить внутреннюю магию. Рядом с им кружатся листочки, от которых Чонину приходиться отмахиваться.  — Прекрасно понимаю! Я знаю, что Чан может в любой момент прибить меня.  — А потом вернуться в своё королевство и всем рассказать о нашей деревне. И тогда найдут всех! Чонин вздыхает и почти падает на пол, поглаживая котёнка, который прямо сейчас радостно кушает заслуженную рыбку.  — Если такое произойдёт — я выйду один. Он же охотник на кицунэ. В конце концов, я всё равно умру от одиночества, — Чонин жалко усмехается и прикрывает глаза, не в силах больше смотреть на Феликса. Природа наделила кицунэ всем — умом, силой, хитростью, магией, но не возможностями. Если кицунэ один — он умирает от одиночества. Если пара кицунэ погибает, то погибнет и партнёр. Феликс, как один из немногих друзей Чонина, знает про это. Да может, и вся деревня знает. Чонин единственный кицунэ тут, его любят. И все знают трагичную историю попадания. Мютерг — не просто деревня в лесу, а единственное спасение для отчаявшихся. Феликса выгнали с престола, потому что Эльфы всё ещё не являлись продвинутой цивилизацией. И кто сможет принять бывшего принца и наследника, если о его судьбе было известно всем? Чонин сбежал. Сам. Потому что иначе бы его семью и ещё нескольких невинных душей нашли бы чёртовы охотники. Яну тогда было всего 10 лет по человеческим меркам, и ему пришлось прятаться по трём королевствам, пока в лесу для него не открылась деревня.  — Ты же понимаешь, что я поступил правильно? Мютерг не принял бы охотника просто так, и ты прекрасно знаешь это, Феликс. Чонин открывает глаза и смотрит в глаза эльфу. Мютерг — для отчаявшихся. И если там, в соседней комнате, прямо сейчас спал Бан Кристофер Чан, один из лучших охотников на кицунэ, значит, он обязан был быть здесь.

***

  Чан не спал. Он ждал. Но чего? Возможности убежать, чтобы сдать кицунэ? Совесть не позволяла поступить так. Когда последний раз он своими глазами видел нападение кицунэ на человека? За его карьеру такого не было. Никогда. В отделение лишь поступала жалоба, и приезжая на место, Чан находил лишь лиса. Жертвы не было никогда. Глава охотников говорил, что её просто уже съели. Но были ли доказательства? Могли они слепо верить в то, что кицунэ были опасными? Сердце сжималось, когда Крис представлял Чонина, который ел какого-то ребенка. Такой картины не могло и быть. Чан видел, как лис бережно относился ко всему живому. Даже к нему самому, чёрт возьми. Он слышал весь разговор Чонина и Феликса. Мог ли Кристофер быть отчаявшимся? Мог ли он хотеть остаться здесь, рядом с парнишей с ушами, которые почему-то очень хотелось погладить? Крис не знал. Он не знал, почему не смог уснуть. Чонин так и не вернулся в комнату, и от этого спать стало как-то не слишком приятно. Почувствовав запах чего-то вкусного рано утром Крис, едва смог встать с кровати. Всё болело, да, но идти было тяжело по другой причине. Перед лисом было стыдно. За ужасные мысли, которые прокрадывались в голову Чана.  — Доброе утро, — Крис хрипло нарушил тишину, царившую в кухне. За окном только начинался рассвет, и котёнок радостно прыгал по подоконнику, наблюдая за проснувшимися бабочками. Чонин вздрогнул, но после его ушки прижались к голове, выдавая спокойствие.  — Чего так рано подскочил? Лис развернулся, оглядывая Кристофера. Он снял с огня котелок, в котором готовилось, судя по запаху, что-то из яиц и индейки.  — Не спится  — Болит что-то? Чонин, не дожидаясь ответа, подходит к охотнику, осматривая перевязанную грудь. Он хмурится и быстро снимает бинт, аккуратно касаясь раны. Крис шипит от неожиданности. Он ведь даже ответить не успел.  — Не болело, пока ты не тронул.  — Ну и славно, чувствительность не потерял, — лис специально давит ещё немного, но не слишком. Вдруг Чан получит болевой шок? Он отходит, доставая склянку с мазью, и начинает аккуратно наносить.  — Зачем ты возишься со мной? — вопрос звучит слишком тихо, словно интимно. Чан с трепетом наблюдает, как пальцы кицунэ наносят мазь, обходят края раны, слегка добавляют внутрь для скорейшего заживления.  — Сам не знаю. Но в этот раз Чан знает. Чтобы не умереть от одиночества.  

***

В следующий раз спокойствие дома, в котором теперь живут уже два взрослых человека, нарушают Чанбин и Соён. Друид влетает в дом, как к себе, а русалка спокойно заходит следом, откидывая мокрые волосы так, что вода попадает на стены и котёнка.  — Ты идёшь с нами на фестиваль, — Чанбин не спрашивает, а ставит перед фактом. Чонин ненавидит его за это, но любит, потому что Чанбин всегда помогает с травами для зелий. И Соён подговорит, если что.  — Я не могу. Соён, как обычно, немногословна. Она усаживается на пол, берёт на ручки «своего любимого и неповторимого Барса», начиная играться с ним. Чанбин же шокировано смотрит, а после обходит лиса со всех сторон.  — Это ещё что за новости? Ты жив и здоров, по крайней мере, снаружи.  — Тебе Феликс не говорил?  — Ты же знаешь, что я его не слушаю. Чонин закатывает глаза и отходит к окну, поглядывая во двор. Чан сидит под вишней, наблюдая, как ветер покачивает прекрасные цветы. Ян любуется. Чем? Да какая разница. Дерево впервые расцвело за 11 лет пребывания в этой деревне.  — Вообще-то, Феликс говорил, что Чонин спас охотника на кицунэ, — мелодичный голос Соён наполняет всю комнату, внося спокойствие и гармонию. Оно, к сожалению, почти сразу разрушается.  — Ты спас кого!? — крик друида пугает всех, но, к счастью, не слышится Чаном.  — Если и ты проведёшь мне лекцию — клянусь, я вернусь к истокам, и мне будет насрать на столетия эволюции. Чонин скалится, показывая клыки, и скрещивает руки на груди, словно защищая окно, в котором видно Криса, от гнева друида.  — Чонин, ты издеваешься? Напомнить, почему ты оказался здесь? Ты хочешь повторения? Уверен, что сможешь и в этот раз спасти всю деревню?  — Мютерг — для отчаявшихся, — Соён неожиданно подходит, кладя пальчики на виски Чанбина, чтобы хоть немного успокоить его с помощью магии. Чонин кивает. Соён, как всегда, идеально чувствует людей.  — Ладно. Но почему ты не можешь пойти на фестиваль?  — И оставить Криса одного? — Чонин вновь смотрит в окно. Чан не сдвинулся с места, продолжая сидеть под деревом и что-то рисовать в записной книжке.  — Возьми его с собой. Чанбин пристально смотрит на Чонина, а после на Соён. Он хочет возразить её идее, но мягкие руки успокаивают и затыкают его. И тогда Чанбин понимает то, что Соён узнала из души Чонина: он нашел родственную душу, сам того не осознавая.

***

   — Не хочешь сходить на фестиваль? Чан вздрагивает, мигом закрывая записную книжку, и поднимает голову на бесшумно подошедшего кицунэ.  — Какой ещё фестиваль? Ветер срывает с дерева несколько цветочков, и они плавно падают, запутываясь в волосах Чонина. Ушки дергаются от мельчайшего дуновения, и Крис не может не заметить этой милой привычки.  — Конец лета. В деревне любят устраивать различные мероприятия. Чтобы жизнь не была скучной. Ян пожимает плечами, и хвостик сзади изящно покачивается из стороны в сторону. Интересно, это выдаёт волнение, как у кошек или собак?  — И что, меня там не будут пытаться убить? Я же типо предатель. Чан усмехается, а Чонин качает головой и вздыхает.  — Не обязательно же на каждом углу будет кричать, что ты охотник. Тут неважно, кто ты. Неважно, как ты попал сюда. Чонин делает шаг вперёд и садится на корточки. Слишком близко к Чану. Настолько близко, что охотник чувствует его дыхание на своём лице. Собственный темп замедляется, боясь нарушить идиллию.  — Если ты здесь — значит, так и должно быть. И плевать, почему. Чонин подается вперёд, убирая со лба кудряшки Чана. Крис почему-то решил не выпрямлять их. Просто так, конечно.  — Так что никто тебя не убьёт.  — Даже ты, если я вдруг что-то натворю? Крис наклоняется вперёд, едва касаясь своим носом чужого. Лис покрывается мурашками, а на щеках расползается до безумия милый румянец.  — Не перегибай палку. Чонин усмехается и отстраняется.  — У тебя есть время до вечера. И он уходит, оставляя после себя свежесть и недопонятость. Крис касается своих губ. Он не мог хотеть поцеловать кицунэ, нет. Но если бы это сделал Чонин, Чан не уверен, что оттолкнул бы его.

 ***

   — Это и есть главная площадь? — Крис осматривает небольшую мостовую, украшенную яркими фонарями. Солнце потихоньку садится, и все жители деревни уже здесь. Медленная музыка окутывает пространство, словно создаёт купол, внутри которого нет проблем и переживаний. Есть только радость, музыка и бесконечное веселье.  — Да. Вот там небольшие ларьки, разные сладости и другие вкусности. Некоторые купаются, но я бы не рекомендовал, — Чонин идёт впереди, показывая в разные стороны. Они доходят до ограждения, за которым в водоёме уже кто-то плавает. Что это — озеро, река, океан или море — никто не знает. Магия, как и в целом всё это место, не поддаётся объяснению.  — И почему же?  — А вот почему. Из воды выпрыгивает Соён и ещё несколько русалок, среди которых Чонин узнаёт только Юци и Жизель. Каждая находит себе жертву, и вместе с ней ныряет под воду. Раздаются крики и оживлённые возгласы от зрителей. Чан кашляет и отворачивается.  — Испугался? — Чонин мягко пихает его локтем в здоровый бок и усмехается.  — Ещё чего, — Кристофер фыркает и скрещивает руки на груди.  — Они ничего плохого не делают. Просто это неожиданно. А ещё никто не знает, что именно происходит под водой, потому что русалки дают им специальное зелье.  — И что, никто не может рассказать?  — Именно. Чан усмехается и осматривается. Красиво. Очень даже красиво. И уютно. Возможно, он бы с радостью жил в таком месте, вдали от всех королевских проблем, балов и прочей ерунды, которая с самого поступления на учёбу раздражала его. За почти месяц нахождения здесь Крис привык. Но мог бы Чан остаться здесь навсегда? Смог бы Мютерг принять его? Смог бы Чонин принять его?  — Хочешь попробовать кое-что? Чонин встаёт перед ним, подрагивая ушками и хвостом, и улыбается. Сейчас он похож на ребёнка.  — Заинтриговал. И Чан первый берёт его за руку, переплетает пальцы. Чонин вновь краснеет, и Крис готов видеть эту смущённую улыбку каждый день до конца своей жизни. Лис почти бегом проводит охотника между ларьками, и приводит к друидам. Чанбин оглядывает спутника кицунэ, но молчит, лишь искусно готовит напиток, протягивая две кружки.  — Ты точно не хочешь меня отравить? — Чан со смешком берет кружку, благодарно кивая друиду, и делает глоток.  — Давно бы уже сделал это, — Чонин смеётся тихонько, делая глоток, и наблюдает за реакцией Чана. Никто не знал, из чего друиды делали свой фирменный напиток. Но он был прекрасен. По телу словно пробегали мурашки, все чувства обострялись, выходили наружу, и кровь внутри словно кипела от радости и одновременно спокойствия.  — Что это блин?  — Твоё расслабление. Кицунэ хихикает, виляя хвостом, и возвращает пустую кружку Чанбину. Чан пьёт чуть дольше, пытаясь понять вкус. То сладкий, то солёный, то приторный, то едва ощутимый. Странно, но интересно. В столице такого не найти. Музыка на площади сменяется, и Чонин тащит Криса в центр, показывая танец, который знает каждый житель Мютерга. И почему-то Чан тоже знает его. Вокруг лишь радость, смех и наслаждение. Чан забывает о королевстве, о работе охотником, обо всём, что он оставил в столице. Есть только Мютерг, фонарики и смеющийся Чонин. Когда музыка сменяется на более медленную, Крис без раздумий кладет ладошки на талию кицунэ, прижимая к себе, и шепчет только дня него:  — Потанцуем? И этот танец совершенно другой, новый для Чана. Потому что вальс на балу — вычурный, чопорный и пафосный. А этот танец интимный, искренний и реальный. Потому что Кристофер видит румянец на щеках Чонина, его дурацкие ямочки и искреннюю улыбку; чувствует, как лис прижимается в ответ, обвивая не только шею руками, но и ногу хвостом; ощущает прикосновение шерсти от дрожащих ушек, тепло чужого тела, которое надо бы оттолкнуть. Но Чан лишь крепче прижимает к себе Чонина, зарываясь носом в волосы, и вдыхает привычную свежесть. Мютерг — для отчаявшихся. Мютерг — место, где отчаявшиеся находят смысл жизни. И Чан, кажется, нашёл его.

***

Чонин заходит в домик первый. Котенок уже давно спит, свернувшись клубочком на своём привычном место. Ян радуется. Давно он так не отдыхал. —Чонин... Он поворачивается, и тут же натыкается на нос Чана. Он тяжело дышит, и хрипло спрашивает: —Точно в том напитке ничего такого? Чонин мотает головой и прикладывает ладошку ко лбу. Не горячий. —Нет, я не про это... И Крис целует. Нежно, трепетно, ласково и аккуратно, словно боится, что Чонин растворится в его руках, исчезнет, и Кристофер снова проснётся в комнате, в столице, во дворце. Ян пугается. Что, как, почему, зачем — слишком много вопросов. Но руки сами находят плечи охотника, сжимают их, слегка царапая, а ушки прижимаются к голове. Крис подхватывает его на руки и относит в комнату, аккуратно укладывая на постель. Губы спускаются ниже и ниже, оставляя несколько следов на шее и ключицах. Чонин тихонько постанывает, выгибаясь, и хвост обвивает бедро Криса, слегка дергаясь.   —К-Крис... —Да, сладкий? Он отрывается и смотрит в глаза Чонина. Они яркие, не мутные, и светятся сиреневым. Как шерсть кицунэ. И Крис влюбляется ещё сильнее. —Я.. Ты у меня первый.. Крис кивает. —Я знаю, не переживай. Чонин кивает и расслабляется. Крис скользит ниже, руками аккуратно стягивая рубашку и штаны. Губы целуют-целуют-целуют по всему телу, оставляя небольшие разряды электричества там, где касаются. Чонин выгибается каждый раз, и каждый раз Крис томно выдыхает, шипя сквозь зубы. —Прекрасный... Такой красивый.. Зубы стягивают нижнее белье, и Крис обводит языком тазовые косточки, продвигаясь к члену. Чонин пальцами цепляется за кудряшки парня, не направляя, а просто держась здесь, в этом мире, в этой комнате. Головка оказывается во рту, в тепле, и Крис неумело обводит языком, начиная ритмично двигать головой вверх-вниз. Ноги трясутся, руки сжимают крепче, почти до боли, и Крис лишь ускоряет темп, желая доставить Чонину больше удовольствия. Ян кончает с криком, с именем Кристофера на губах, и разжимает пальцы. Чан слизывает сперму с бедра Чонина, и приставляет пальцы к дырочке. Она мокрая. Какие ещё сюрпризы бывают у кицунэ? Он медленно начинает растягивать, вставляя сначала один, следом два пальца, пока не доходит до четырёх свободных. Чонин всхлипывает и дёргается, потому что периодически пальцы касаются железы внутри, вызывая приятное покалывание. Когда Чан медленно входит, всё сужается до этой комнаты, до постели, до члена Кристофера внутри и сладких судорог в ногах. Ритм постоянно меняется: то быстрый, то медленный, и Крис держит Чонина на грани нового оргазма, который в этот раз ещё более сладкой негой растекается внутри. Крис ускоряется, доводя Яна до невозможного, но такого желаемого оргазма, и кончает следом. Чонин засыпает счастливым, со стойким ощущением того, что бояться одиночества больше незачем.

***

Утро выдаётся холодным и мерзким. За окном начинает ливень, и Чонин пытается прижаться к Крису ближе, чтобы получить хоть капельку тепла. Но тела рядом нет. Ян вздрагивает и поднимается с постели. Ни одежды, ни следов. Ничего. Может, он готовит? Чонин встаёт, быстро натягивая одежду, и выходит из комнаты. Дом словно стал пустым. Безжизненным. Раздаётся грустный мявк котёнка, и Чонин понимает, что снова один. Потому что Кристофера нет нигде. Ни его вещей, ни одежды. Ничего. Сердце внутри сжимается, намереваясь разбиться. Глаза находят письмо под дверью. От Феликса, Чонин сразу понимает это по изящному почерку.

«Криса видели уходящим в лес. Магия отпустила его.

Мне жаль, Чонин.»

И грудь сдавливает рыдания, магия вырывается наружу, и крик раздаётся так громко, что соседи точно услышат. Чонин вновь один.

***

Проходит неделя. Чонин ни разу не вышел из дома, просто потому, что не хочет. Незачем. Феликс приносит еду, Чанбин сам навещает, рассказывая новости деревни. Жизнь словно останавливается, и Чонин не видит смысла в ней. Он открылся. Доверился. Нашёл родственную душу, которая ушла. И Чонин понимает, что, скорее всего, умрёт. Просто потому что родился кицунэ. Чонину не жалко. Перемести его кто-то на месяц назад, когда он только нашёл Криса, Ян поступил бы так же. Он спас бы его, относился бы с добротой. Может быть, поцеловал бы раньше. Может быть, тогда Крис бы ушёл раньше, и не было так больно. Но Чонин бы влюбился. Каждый раз, в каждой вселенной, в которой встретился бы с Кристофером. Спустя ещё неделю в его дом врывается Феликс, как ветер. — На северной границе охотники. И кицунэ. Маленький. Нужен ты. Чонин вздрагивает. Неужели Чан предал? Но почему тогда Мютерг принял его? Могла ли магия ошибиться? Чонин подрывается с места, несётся через всю деревню до границы. Он не простит себе, если маленький кицунэ погибнет. Забегая в лес, Чонин на ходу превращается в лису. Ту самую, серебряную с сиреневым отливом. Вновь начинается дождь, но Чонин не останавливается. Он чувствует. Магией, нутром. То самое место. Тот самый овраг, в который он упал, когда бежал от охотников. Он ныряет в него, замечая маленького рыжего лиса. А рядом.. Крис. Бан Кристофер Чан. Тот самый, чёрт возьми. И он держит лиса в руках, прижимая к груди, и тяжело дышит. Чонин превращается обратно в человека и садится рядом, под небольшим естественным навесом, и шипит: — Какого чёрта!? — И тебе привет, милый. Крис усмехается и выдыхает. На щеке глубокая рана, а плечо, видимо, до конца так и не зажившее, кровоточит. — Давай мы немного помолчим, пожалуйста. Не хочу понимать, что зря рисковал жизнью, когда спасал этого маленького лисёнка из королевской тюрьмы. Чонин замирает, а потом переводит взгляд на лисёнка. Где-то рядом слышны крики, что-то про «предателя» и «придурка Чана». — И не смотри на меня так. Я объясню потом всё.. Чонин рычит и даёт слабую пощёчину Кристоферу. — Ты придурок. Но Чонин укрывает их с помощью магии, превращаясь обратно в лису. Маленький кицунэ, чувствуя родную кровь, аккуратно перебирается на спину Чонина. Ян же ведёт их. Аккуратно, так, чтобы магия не слетала, постоянно прислушиваясь к шагам, крикам и орам. Сейчас Чонин был зол, конечно. На Кристофера, на его безолаберность. Но нужно было вернуться в деревню. Хотя бы с кицунэ. На границе Чонин проходит внутрь вместе с маленьким лисёнком, а Крис остаётся снаружи. Ян становится обратно человеком. — Кристофер? Он замирает, смотря ему в глаза. Чан смахивает с лица кровавые следы и смотрит на Чонина. — Не уверен, что я отчаявшийся. Ян фыркает и хватает Кристофера за руку, буквально затаскивая внутрь. Бан проходит без проблем. На границе уже собралась толпа, но стоит и увидеть Чонина и Криса, как они потихоньку расходятся под громкий голос Чанбина. Дойдя до дома, Чонин укладывает лиса в постель, накрывая одеялом, а сам возвращается на кухню. — Я придурок, знаю. Но я не мог исчезнуть из столицы так, зная, что маленького лиса должны были казнить, — Кристофер подходит к Чонину и убирает волосы за ушки, рассматривая глаза лиса. — Когда я был с тобой, то вспоминал о нём. Он единственный, кого нам удалось поймать на охоте. И я понял, что не могу оставить его. Мне пришлось вернуться. И я помог ему. Спас. Планировал довести до границы, чтобы он вернулся в деревню. Я не думал, что вернусь. — Почему? — Потому что я нашёл смысл жизни в тебе, Чонин. Ты показал мне то, что я не мог понять сам. Что все вы — все жители деревни, все расы – все такие же, как мы. Ты помог мне полюбить тех, кого раньше я боялся и ненавидел. Ты влюбил меня в себя. Чонин усмехается и скрещивает руки на груди, опираясь о стену. — Ты сам в меня влюбился. Не перекидывай свои проблемы на меня. — Наши проблемы. Потому что, раз я отчаявшийся, то остаюсь здесь. С тобой, – Чан наклоняется, прижимаясь лбом ко лбу, и медленно подносит ладошки к губам, целуя каждый пальчик. — Если позволишь. — Придурок. И Чонин целует. Потому что за окном выглядывает солнце, вишня даёт плоды, хотя уже слишком поздно, а в комнате ворочается маленький комочек счастья. И отчаявшиеся находят смысл жизни.