In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti

– Отец Виктор, кажется, мой сын одержим. Не могли бы Вы провести обряд экзорцизма? – Конечно, мисс Талис, не беспокойтесь. То, как Виктор оказался священником в этом маленьком городке, было непонятно самому Виктору. У него и образования должного не было. Но работая отцом в этой церкви, Виктор понял одно: людям иногда неважно то, подходящее ли у тебя образование или нет, лжец ты или самый честный человек на планете, пока ты удовлетворяешь их желания, никто и не будет копать под тебя. Этот город нуждался не в священнике, а в человеке, который услышит, поможет и никому не расскажет. И Виктор следовал этим правилам. Его родители связали его с богом, чтобы избавить мальчика от “бесов”, но им не дано понять что, то проклятие гораздо хуже “бесов” и молитвами от него не избавиться, но Виктор быстро смекнул, что если правильно притворяться, то его родители перестанут волноваться слишком сильно и позволят ему больше свободы. Он окончил медицинский колледж и приехал сюда, подальше от суеты больших городов, где, увидев, что Виктор окончил церковную школу, ему предложили поработать священником. И Виктор, который приехал помогать людям, согласился помогать им не только физически, но и духовно. Одна из закономерностей, которую заметил отец Виктор, была в том, что когда родители или друзья просили об экзорцизме конкретного человека, который перестал быть собой и поменялся, они не могли принять того, что кто-то перестали быть удобными и идеальными для просящих. Они часто не желали счастья для страдающего от одержимости, что расстраивало больше всего. Просьба Химены насторожила Виктора, ведь Джейс всегда из кожи вон лез ради своей матери… К дому Талисов Виктор пришёл, держа в руках только Евангелие. Он бы оставил и его, но нужно хоть как-то соответствовать тому, что он идёт именно на экзорцизм. Виктор стучит в дверь, и ему открывает Химена. – Виктор, здравствуйте, – он видит следы усталости под её глазами, и уже хочет спросить её о самочувствии, как слышит голос. – Мисс Талис, Джейсу нужен нормальный психиатр, а не священник, – говорит Кейтлин Кирамман, которая скептично смотрит на Виктора. Справедливости ради, он разделяет её позицию, но не может же он самому себе стрелять в ногу? Он хочет поздороваться с ней, но Химена спешно уводит его наверх. – Он беспокойно спит, и лекарства не помогают. Помогите моему сыну, пожалуйста, – она чуть ли не плачет, и Виктор приобнимает её. – Я сделаю всё, что в моих силах, но Вам нельзя присутствовать. – Я понимаю, спасибо, – говорит она, поклонившись ему. Виктор заходит в комнату, перекрестившись. Он видит Джейса, который беспокойно мечется на кровати, из-за чего Виктор тяжело вздыхает. Он уже направляется к кровати, как с губ Джейса срывается лихорадочное: – Виктор… И его прошибает током. Они не знакомы лично в этой реальности. Виктор связан с богом по одной единственной причине. Он помнит. Помнит ту реальность, где его глупое “я” коснулось Аркейна. Помнит всё слишком хорошо, и этими воспоминаниями он напугал свою семью, потому что в пять лет сложно понять, что о таком нельзя говорить с людьми, которые не связаны с Аркейном. И Виктору казалось, что Джейса это обошло. Что он живет спокойно, как обычный человек. И только от этого факта Виктор обретал спокойствие. Он потерял большую часть своих сил, которые ему даровал Аркейн, но что-то осталось. Конечно, он не пользовался ими, ведь если шёпот станет слишком громким… он не хочет думать, что тогда случиться. Но Джейс тоже связан с ним, поэтому Виктор осторожно кончиками пальцев касается его лба. Джейс сразу открывает глаза и вскакивает, отчего Виктор растерявшись отдергивает руку. – Виктор… – шепчет Джейса, чуть ли не плача. – Это ты? Ты здоров? Ты жив? И Виктор хочет ответить, но молчит. Это все равно придется стереть. Виктор своим присутствует волнует следы Аркейна на Джейсе, поэтому для его стабильности, ему нужно избавить его от себя. Он снова касается его лба и Джейс успокаивается. Вспышка света озаряет комнату, и Джейс спокойно засыпает. Виктор уходит так, чтобы его не заметили. Он бы попрощался с Хименой, но всплеск Аркейна должен был стереть память всем в этом доме. *** Виктор собирает вещи, он бы хотел остаться подольше, но его присутствие точно навредит Джейсу, чего он хочет меньше всего. Накануне отъезда, он в одиночестве смотрит на фрески, возможно, он бы взмолился, если бы верил в бога. – Святой Отец, – слышится из-за спины слишком знакомый голос. – Я бы хотел исповедаться. Виктор хочет его прогнать, но не может. – Конечно, сын мой, пройдем в исповедальню, – Виктор на него даже не смотрит. – Я могу исповедоваться здесь, – голос Джейса дрожит. – Тут никого нет, Отец. Виктор вздыхает и отвечает: – Хорошо, что тревожит тебя? Джейс смотрит прямо в глаза, отчего становится не по себе. – Я вижу сны, и там есть ты… Виктор не слушает. Он понимает, что вызывает эти сны, хоть и не понимает зачем. Надо лишь коснуться Джейса, направить течение Аркейна в нужное русло, и все станет на свои места. Он снова забудет его. Джейс странно на него смотрит, и Виктор протягивает свою руку, будто чтобы погладить его по плечу. Но Джейс как от кипятка отшатывается от руки Виктора. – Он предупреждал меня, – будто в бреду говорит Джейс. – Ты уже делал это, Виктор. – О чём ты, Джейс? Я лишь хочу помочь тебе. Тебе не помогают новые лекарства? – Ты знаешь, что это не лечится, Виктор. Ты знаешь, что это цена за ту ошибку. – Джейс, я… – Не ври, я вижу, что ты всё ещё связан с Аркейном, не смей стирать мне память. Снова. Это больно. Забывать тебя снова. Отрицать бесполезно. И глупо, он всё равно забудет его, так какой смысл в этой игре? – Так будет лучше, Джейс. Тебе будет лучше, если… – Разве тебе было бы лучше, если бы твой партнер страдал от этой ноши в одиночестве, когда сам пребываешь в неведении? – перебивает Джейс. Он злится, и Виктор считает, что Джейс имеет право на эту злость. – Не говори глупостей, Джейс… – Ты здоров, Виктор? Ты же человек, да? Ты же мой Виктор, правда? – Виктор не хочет видеть его таким отчаявшимся и разбитым. – Джейс, не убегай от меня, я хочу для тебя лучшего. – Я не хочу, чтобы ты жил с этим один, Виктор. Я не хочу, чтобы мой партнёр страдал один, – он падает перед ним на колени. – Если это правда твое искреннее желание, то сотри мне память. И я больше не приду. Обещаю. Рука Виктора уже тянется к его лбу, когда одна мысль вспыхивает в его голове. «Это правда то, чего я хочу? Готов ли я потерять его навсегда?» И Виктор не понимает, она его или Аркейна. От этого больно и неприятно на душе. Он должен отпустить его. Так будет лучше. Но разве он сам не достоин счастливого конца? Разве он сам не может хоть раз побыть эгоистом? Виктор касается лба Джейса, но тот противится. Виктор чувствует тепло, и его прошибает волной чувств слишком сильно, что его сносит назад. – Ты понимаешь теперь, почему я здесь? С тобой? – шепчет Джейс, когда Виктор хочет одернуть руку. Чувства слишком сильны. – Я люблю тебя, Виктор. – Джейс… – Всегда, – он поднимается с колен и аккуратно обнимает его. – И любым. Возможно, Виктор эгоист. Возможно, он пожалеет. Но сейчас он просто хочет согреться в его объятиях.