его дневник.

ноябрь сорок второго был холодным. им было всего по двенадцать, когда началась блокада. юра вел свой дневник, он помнил всех своих родственников, хотя многие из них уже умерли. а, может быть, он писал все это для того, чтобы просто не сойти с ума. спустя год и два месяца после начала блокады юра лишился троих близких: отца, бабушки и младшего брата. отца убили на фронте, маме недавно пришла похоронка. бабушка и миша умерли от голода. в семье исаковских остались только юра с матерью. юра сам ходил получать хлеб, ходил за водой и помогал людям на заводе. а темной ночью, зажигая свечу, юра открывал свой дневник и писал там все, что не мог сказать. мать не разговаривала с ним, редко кидала ему пару слов и никогда не гладила по голове. когда умерли родители тихонова, илья стал жить у них. вместе у них было больше шансов выжить. илья. весь исхудавший и бледный, со впалыми щеками, и, кажется, совсем безжизненный. исаковский и сам был не лучше, но тихонов.. буквально кожа да кости. в очередной вечер юра сел за стол, открыл дневник и начал писать: «пятнадцатое ноября 1942. илья теперь живет с нами. тетя оля умерла вчера, а его отец на фронте. от него не было вестей уже три месяца. я боюсь за илью. боюсь, что он не оправится.» в этот момент юра и илья стали делить комнату. первое время илья не разговаривал ни с кем, но исаковский все прекрасно понимал. не каждый сможет пережить смерть матери. теперь тихонов один, и он должен справиться. ребята ложились спать и просыпались голодными уже больше года, они почти привыкли. ночью илья робко обнял исаковского, а после, не почувствовав протеста с его стороны, крепко прижал юру к себе и обвил его тело руками и ногами, тихонько подрагивая. через два дня после этого илья вновь заговорил. он стал держаться за юру и постепенно вставать, оправляться. ребята вместе пошли на завод и стали помогать собирать оружия, стали работать на износ, дома их все равно никто не ждал. двадцать третьего ноября умерла мать юры, мальчишки остались вдвоем. а в начале декабря в дневнике юры появилась еще одна запись: «четвертое декабря 1942 года. илья умер. последний человек, дорогой для меня.» последней записью в дневнике стало одно слово, заключившее в себе тонну смысла: «прощайте». в ночь на шестое декабря умер и сам исаковский, не чувствуя рядом с собой ни тепла, ни дальнейшей жизни. он нем больше никто не вспомнит, о нем никто не узнает.