Убить Дамблдора

Приди и не дай мне умереть.

Гарри двинулся дальше по коридору, желая поскорее оставить Тома позади, пока снова не прилип, как банный лист к… Короче говоря, пусть побесится, но где-нибудь подальше. Реддлу надо иногда вспоминать, что в мире не всё происходит так, как хочет он. Ему полезно, а Гарри удовольствие приносит. Все в плюсе. Но чем дальше он уходил, тем более потерянным себя чувствовал. Темный коридор словно расширился в несколько раз, делая его фигуру меньше и немощнее. Ему тут же вновь стало холодно, конечности опять тянуло от непонятной боли. Так странно, что Реддл вселяет в него некое чувство определенности. Будто именно он необходим, чтобы Гарри чувствовал землю под ногами. Резкая смена настроения и возвращение холода обеспокоили Гарри, но он уже устал думать об этом. Куда он вообще идёт? Он ведь хотел найти Реддла, что и сделал. А дальше что? Не возвращаться же обратно на ужин ко всем этим придуркам, которые бросают на Гарри такие взгляды, словно у него рога оленьи выросли. Пожалуй, он и его желудок были бы не против продолжить трапезу, но уж точно не в Большом зале. Там и кусок в горло не лезет. Стоило бы зайти на кухню к эльфам. Гарри нечасто их беспокоит, но эти трудолюбивые существа всегда ему рады. Растущее чувство раздражения путает ему ноги и заставляет спотыкаться на ровном месте, пока Гарри отдаленно понимает, что его терпение на исходе. В сдерживающей его эмоции плотине уже давно есть трещины. Ещё парочка и с ней будет покончено. Сложно представить что он может натворить на этот раз и насколько ужасными будут потом последствия. Гарри никогда не хотел лишних проблем в этом времени, но теперь понимает, что это неизбежно. Происходящие события с бешеной скоростью стремятся к разрушению его планов. Окружение ломает всю его решимость. Даже если Гарри сможет продержаться дольше, от этого не будет никакого смысла, ведь в конце концов всё испортит Реддл со своей неспособностью жить нормально. Ебаный любитель острых ощущений. Сколько бы Гарри не пытался, обязательно появится Том Реддл, который уничтожит все его старания, будто они ничего не значат. Невероятных усилий стоило построить ту «плотину», а теперь Том с отвратительной лёгкостью её разрушает. Гарри раньше наивно надеялся, что после перемещения в прошлое жизнь станет легче. Конечно, ему больше не нужно скрываться и выживать в лесу, но помимо этого особенно лучше жизнь не стала. Приходится во всем искать подвох. Здесь никому нельзя доверять. Гарри старается не реагировать на всеобщую ненависть к нему и все эти взгляды, которые потом в темноте ночи не дают уснуть. Он пытается не забывать ради чего вообще согласился на предложение Волдеморта, не забывать свою цель. Но с каждым днём это становится всё труднее. Усталость совсем перестала покидать его. И это больше злит, чем расстраивает. Гарри бы попросил помощи у Вальбурги, но даже ей он не может полностью доверять. Всё-таки с нынешней Блэк он знаком совсем недолго. Этого мало, чтобы она полностью поддерживала его, как было во времени Гарри. Но ничего. Гарри ведь уже проходил через подобное, не так ли? Значит и в этот раз должен справиться сам. Даже если заканчиваются силы на борьбу. Он обязан справиться. Иначе до конца дней будет ненавидеть себя за слабость. Раздумья прервались. Гарри замедлил шаг, увидев того, ради кого весь этот бред происходит. Дамблдор. Ну да, только его для полного счастья и не хватало. Гарри тут же очистил разум насколько позволяло его нынешнее состояние. Он слишком хорошо знает этого подлого старика, который не постыдится воспользоваться легилименцией даже на ребенке. Остались только поверхностные мысли, которые не имеют никакого значения и смогут отвлечь старика, если тот решит залезть в голову. Защитить свой разум от него полностью Гарри не сможет никогда, но точно почувствует проникновение и постарается помешать. Всё-таки занятия со Снейпом прошли весьма успешно. Рядом с Дамблдором оказался и профессор зелий, что немного убавило тревогу. Они о чем-то негромко переговаривались. Ах, да. Если Реддл вышел от директора, то и профессора должны были. Гарри остановили их внимательные взгляды, когда его наконец заметили. Кажется, профессора чего-то ждали, но Гарри не понимал чего именно. Что ему сказать? Что они хотят услышать? — Я этого не делал, — нерешительно сказал он, решив не затягивать эту неприятную встречу. Его взгляд метался между преподавателями, пытаясь не упустить их реакцию. Но никто из них не казался удивленным. Оба скорее выглядели потрёпанными этим трагичным днём. Гарри понимал их. Это странный опыт — понимать Дамблдора, даже если дело касается такой мелочи, как измотанность. Теперь Гарри не уверен, что смог спокойно уйти от злющего Реддла и не получить по голове… — Я знаю, мой мальчик, — произнес Дамблдор без привычной искры в глазах и скрытого намека в интонации. Кажется, он хотел добавить что-то ещё, но лишь поджал губы. Его поведение сбивало Гарри с толку и оттого раздражало. Он никогда прежде не видел Дамблдора таким. Перед ним словно и не Альбус Дамблдор вовсе. Он больше не казался тем, кто в тайне плетёт огромную паутину интриг, ради чего даже готов подстроить собственную смерть. Конечно, Гарри помнит, что этот Дамблдор отличается от того безумного старика из будущего. Однако за всё прибывание в прошлом Гарри впервые видит его таким. Неужели старый мерзавец действительно обеспокоен происходящим в школе? Убийство Миртл, падение Лестрейнджа. Нет. Такого не может быть. Скорее всего Дамблдор просто переживает, что место, где он воплощает свою большую игру в жизнь закроется. Хогвартс ведь теперь ещё больше близок к закрытию, чем в том прошлом, когда было только происшествие с Миртл. Гарри даже слегка чувствует свою вину. Конечно, он бы не хотел закрытия школы. Это место всегда было его единственным домом, а сейчас ему и вовсе некуда будет податься, если Хогвартс всё-таки закроют. — Портреты принесли директору слухи, которые услышали в коридорах. Меня и мистера Дамблдора вызвали для обсуждения ситуации. Мистер Реддл тоже пожелал присутствовать, на правах старосты школы. Безусловно, он прояснил наши сомнения, но окончательно всё разрешится когда мистер Лестрейндж придет в сознание, — Слизнорт приободряюще улыбнулся ему. Он тоже был измотанным, что и не пытался скрывать, но хотя бы не вел себя странно, как Дамблдор. Гарри облегченно выдохнул. Он понятия не имеет что им рассказал Том, но это сработало. Однако всё равно хотелось врезать по этому чрезвычайно красивому лицу. Следы насилия может и не испортят его лицо, но зато Гарри станет легче. Единственное, что действительно портит красоту Тома это его же гнусная личность. — Реджинальд без сознания, вы сказали? Всё так плохо? Казалось бы простая вежливость, чтобы закрепить за собой невиновность, однако Дамблдора эта забота тронула. Его печальное выражение лица пропало и он даже слабо улыбнулся. Как его легко провести в этом времени. Однако не стоит его недооценивать. Вдруг он просто подыграл? — У него были тяжёлые травмы головы и позвоночника, но благодаря школьному целителю мистеру Лестрейнджу уже намного лучше. Однако в сознание он ещё не пришел. Он в надёжных руках, мистер Эванс. — Я рад это слышать, профессор Дамблдор, — Гарри немного неловко улыбнулся ему. Он кивнул преподавателям в знак прощания. — Доброго вечера. Профессора кивнули ему в ответ и Гарри торопливо ушел от них. От фальшивой доброжелательности не осталось и следа, злость вновь загорелась в нем. Что Волдеморт, что Том Реддл — оба доставляют ему неприятности. И если первого ещё можно понять из-за его мотивов, то Тома понять просто невозможно. Гарри уверен, что даже залезть в эту дурную голову будет бесполезно. Кто же знал, что в молодости Волдеморт был просто невыносим. Удивительно, что к такому как он стянулось столько людей. Что они в нем нашли? Всё, что Гарри хочет в отношении его это придушить ублюдка.

***

Из сна его выдернула судорога в ноге. Морщась от боли, Гарри активно растирал икроножную область и через некоторое время судорога наконец прошла, однако осталась такая боль, будто одно неправильное движение и всё начнется с начала. Гарри решил пока не беспокоить эту ногу. Помимо судороги он обнаружил мокрую от пота футболку. Поежившись от холода, понял, что ему снова приснился кошмар. Ну хоть ничего не запомнил, спасибо и на этом. Оказалось время только пять утра, так что Гарри высушил футболку и вновь уснул. Однако в следующий раз он снова беспокойно проснулся. Теперь почти половина седьмого. Немного рано, но можно уже вставать. Вообще-то Гарри старался вставать всегда в одно время — семь часов утра, когда уже начинался завтрак. Почему так поздно? Да потому что в это время соседей уже нет в комнате. Они всегда выбирали одеться с иголочки вместо хорошего сна. Сундук Гарри на половину пуст в отличие от его богатеньких соседей, а потому и собирается он достаточно быстро. Привычки чистокровных ему не понять никогда, даже если он находится рядом с ними уже столько лет. Слишком уж неприятно было видеть, как Лестрейндж каждое гребаное утро тщательно укладывал свои волосы, вместо этого Гарри предпочёл сладкий сон. Это очень напоминало как Драко ежедневно стоял у зеркала по несколько минут и зализывал свои белые волосы. Как же плохо он тогда выглядел по сравнению со своим дедом. Раз теперь Реджинальд валяется себе спокойно в больничном крыле, остались только те соседи, с которыми Гарри особо и не знаком… Он знает только Долохова, который тогда привел Реддла на «представление», но он никогда не сидит долго на одном месте. Оставшихся двух он видел где-то пару раз, но даже лиц не запомнил. Гарри бы предпочел, чтобы всё так и оставалось дальше. Не хотелось бы лишний раз тратить время на всяких богатых индюков. Долохова уже не видно в комнате, другие два его соседа не могли поделить место у зеркала. Ну да, раз главного павлина комнаты нет, у зеркала теперь хаос. В отражении он с шоком узнал тех парней, которые угрожали ему вчера на поле. Друзья Лестрейнджа. Плохо дело. Остаётся надеяться, что они не заметили его пробуждение. Может, ещё получится притвориться спящим? «Сука, да как можно было совсем не знать лиц своих соседей?» — Гарри хотелось хлопнуть себя по лбу. — О, уже проснулся, уродец? — произнёс один из них со злой усмешкой, повернувшись. Его темные волосы были неуклюже уложены, будто он пытался подражать Реддлу. Только у старосты школы хотя бы руки из правильного места растут… Кулаки сжались, как только Гарри услышал это проклятое слово. Так его всегда называли Дурсли. Ну почему все вокруг выбирают именно это слово? Люди будто специально хотят его разозлить и нарваться на драку. — Не думай, что мы поверим в твою невиновность, как это сделали преподаватели, — второй тоже повернулся. В руках у него оставалась палочка, с помощью которой он до этого поправлял одежду. Гарри медленно полез за своей палочкой, хранящейся под подушкой. Его взгляд был прикован к чужой палочке, стук сердца отдавался где-то в ушах. Он не позволит им отомстить за Лестрейнджа, но и доказывать свою непричастность бесполезно. Здесь ему никто не верит. Все верят Реддлу. Будто из его уст исходит неоспоримая истина и ничего больше. Гарри готов, если нападение случится. Он сделает всё, что понадобится ради своей защиты… Но не более. Переусердствовать слишком опасно сейчас. Если Гарри им навредит, то только-только сброшенные с плеч обвинения вновь вернутся и никакой староста школы не сможет убедить директора, что Гарри правда невиновен. Однако ничего не произошло, его соседи лишь в последний раз глянули в зеркало, а затем молча ушли. Гарри с облегчением разжал руку, вцепившуюся в палочку. На коже остался след от палочки. Это только начало. Он прекрасно знает этот слизеринский прием — сначала запугивать цель какое-то время, а затем в самый неожиданный момент нанести удар. Вот только Гарри будет ожидать удара всегда. Этому он научился во время охоты за крестражами. Угроза постоянно висела над головами золотого трио и могла проявить себя в любой момент. Ему до сих пор снятся кошмары.

***

Спрятаться от косых взглядов получилось только ближе к отбою, в библиотеке. Там люди всегда заняты только учебой. Гарри схватил первую попавшуюся книгу и выбрал самый дальний в библиотеке стол. Может, стоило бы взять что-то действительно полезное и позаниматься, но он не уверен, что сможет это сделать. Тревожные мысли давят на его голову, отчего та нещадно болит. Гарри печально взглянул в окно. Темные, даже почти черные тучи заполнили небосвод. Кажется, в следующие несколько дней погода будет отвратительной. Это и угнетает и даёт ему некое чувство родства. Гарри чувствует, что в его голове гуляют точно такие же тучи. Так. Если он продолжит в таком духе, то станет только хуже. Гарри решил взглянуть на взятую книгу. Вдруг она поможет ему отвлечься. Однако он тут же сморщил лицо.

«Сто и ещё один способ найти вторую половинку.»

Серьезно? Откуда это вообще взялось в библиотеке Хогвартса? Проделки Дамблдора втайне от директора? И давно дедуля демографию повышает? Особенно среди множества несовершеннолетних… Гарри фыркнул и отложил книгу. Будет он ещё это читать. Да его вывернет на первой же странице. Отвлёкся называется. Неожиданно за спиной раздался голос, что заставило его незамедлительно дернуться за палочкой. — Тебе бы не помешало это почитать, Эванс. В том же отделе есть книга «Как завести друзей в школе». Очень советую таким, как ты. Палочку он всё-таки не вытащил из кармана, так как голос был ему совершенно незнаком. Это, конечно, не отменяет возможную опасность, но хотя бы означает, что это не кто-то из тех двух мстительных придурков. Неплохое начало для того, чтобы перестать казаться для людей чокнутым параноиком, который первым же делом хватается за свою волшебную палочку. Гарри повернулся к стоящему позади него незнакомцу. И чуть не упал со стула, увидев сходства во внешности с собой, с Джеймсом. Это безусловно должен быть Флимонт Поттер. Гарри раньше его не замечал в Хогвартсе. Да он вообще забыл, что у него есть дедушка! Только есть одно «но». Знакомство с дедушкой испортило искаженное ненавистью и презрением лицо Флимонта. Это как увидеть ту мерзкую насмешку на лице Джеймса, когда Гарри в первый и последний раз проник в голову Снейпа. Как вновь увидеть разочарование и неузнавание в глазах Сириуса. «Браво, Джеймс!» — отдалось эхом в памяти Гарри. Он тяжело сглотнул. — Что? — Гарри не узнал собственный голос. Такой слабый и беспомощный. В груди затянуло от боли. Словно чья-то рука схватила сердце и пыталась выдернуть. Холод на его конечностях распространился выше, сковывая тело. Его будто убивали. Гарри жалок, но ничего не может с этим поделать. Только не сейчас, когда перед глазами стоит образ ненавидящего его отца. В горло словно воткнули тысячи шипов от роз, которые постоянно ранили его руки у Петуньи в саду, так как она запрещала пользоваться ему садовыми принадлежностями. Белые шрамы уже почти не видно на коже, но Гарри всегда будет помнить о них. Это воспоминание неожиданно вернуло его в реальность. Вдох дался ему тяжело, но принес облегчение. Гарри понял, что всё это время не дышал. Перед ним не отец, и даже не Сириус. Лишь озлобленный младшекурсник. Да, это его дедушка, но конкретно сейчас Гарри старше, и Флимонт ведь даже с ним не знаком на самом деле. Тогда почему он смеет так с ним разговаривать? Гарри захотел высказаться по этому поводу, но Флимонт, видимо, ещё не всё сказал. — Я о том, что ты сделал с Лестрейнджем. Поступок, не достойный даже слизеринца. Злость вспыхнула маленьким огоньком. К Гарри наконец вернулась способность управлять своим телом, хотя ему всё ещё было больно. Он не думал, что однажды ему придётся выслушивать оскорбления от своего же дедушки. Не так он представлял свою первую встречу с кем-то из родни. Флимонт слегка замялся. Гарри понял, что тот не до конца уверен в том, что скажет следующим. Он прищурился в ожидании того, что сейчас услышит. Флимонт нахмурился от такого внимания и наконец перестал колебаться. — Ты монстр, Гарольд Эванс. На мгновение сердце будто остановилось, стоило Гарри услышать эти слова. А затем беспорядочно забилось с такой силой, что Гарри только это биение и слышит. Эти частые удары словно глубже и глубже вдалбливали в него это слово. Монстр. Неужели люди видят его именно так? Он столько времени сдерживал себя, чтобы никому не навредить. А в итоге те, кого он от себя защищал поверили в слухи и теперь считают его монстром. Все его усилия были напрасны. Они были растоптаны Реддлом и его собственным же дедушкой. Обычно Гарри плевать кто и что о нем думает, но не в этот раз. Он и не думал, что слова Флимонта так сильно заденут его. Тот не сказал ничего оригинального. Ничего такого, что Гарри бы не знал сам. Но почему же ему так больно от какого-то банального оскорбления? Или причина кроется в том, что Флимонт прав? Гарри впился взглядом в спину уходящего Флимонта. И вот он снова чувствует на себе косые взгляды. Флимонт даже не подумал о том, чтобы поговорить в уединённом месте. Он хотел его унизить перед другими. Теперь слухов станет только больше. Тот самый маленький огонек разгорелся так сильно, что Гарри стало невероятно жарко. Тяжело дыша, он попытался успокоиться, но не смог. Студенты, которые глазели на него всё это время стали отворачиваться, когда Гарри плывущим взглядом обвел библиотеку. Нельзя позволить им увидеть то, что Гарри так долго и старательно прятал в себе. Они не должны получить подтверждение слов Флимонта. Сглотнув, Гарри двинулся к выходу из библиотеки. Он держался изо всех сил, чтобы не выставлять на всеобщее обозрение свое уродство. Однако у него появилось чувство, что именно это упорство расходует весь его самоконтроль быстрее, чем хотелось бы. Надо уйти подальше от людей как можно скорее. Дышать становилось всё тяжелее с каждым вдохом. Шум в ушах был биением его сумасшедшего сердца. Библиотека словно кружилась вокруг него до тех пор, пока он оттуда не вышел. Оставалось только надеяться, что это всё осталось незамеченным. В коридоре Гарри ускорил шаг и из-за беспорядка перед глазами врезался в кого-то. Не желая никого видеть, он отпихнул от себя этого человека и убежал. Даже чужой всрик не привлек его внимание. Быстрее… Надо уйти как можно быстрее! Гарри не могло показаться. Это даже не преувеличение, что он вот-вот взорвется. Именно так он себя и чувствует сейчас. Нарастающая паника делает только хуже, но остановить её уже никак. Его тело будто горело огнем, когда он наконец выбрался на улицу. Распирающее в груди чувство пугало его тем, что теперь правда есть возможность сгореть заживо. Запретный лес расплывался перед глазами. Белые вспышки в небе только больше мешали, однако он шел. Спотыкался, но шел в лес как можно глубже. Идти было тяжело, появилось ощущение будто он тащит на себе весь этот поганый мир. Со временем он совсем замедлился и уже еле переставлял ноги. Зацепившись ногой за корень дерева, Гарри наконец не смог больше держаться и упал. Мир так кружился вокруг него, что Гарри только в последний момент успел выставить руки перед собой. Сил хватило только чтобы приподняться и найти опору в виде колен и рук. В этой позе дышать было легче, однако это не значит, что боль ушла или хотя бы утихла. Но она только усиливалась. Отчаяние захватило его разум. Мысли преподносили самый худший финал его жизни. Она закончится прямо на этом месте, в полном одиночестве. Никто не придет его спасти. Его тело наверное даже не найдут. Какая-нибудь лесная тварь утащит его труп в свое логово, чтобы сожрать. Гарри ронял злые слезы на почву, в которую вцепился пальцами. Боль всё усиливалась, но теперь уже из-за понимания ситуации. Так он и умрет, не встретившись с семьёй, не найдя друзей, не сделав ничего достойного. Он злился на себя за свою слабость, из-за которой всё упустил. Это страшно - умереть, не успев пожить толком.

***

Том уверенным шагом следовал в лес за Эвансом, предварительно наколдовав отвлечение внимания от них обоих. В такую погоду их сложно будет заметить, а с заклинанием так тем более. Сегодня наконец случилось то, чего Том так долго ждал. Он собственными глазами видит как Эванс ломается. Это первый увиденный им обскур и главное теперь не позволить ему умереть. Том не может потерять такое сокровище. Он уже давно представлял, как найдет себе того самого человека, который будет его лучшим и самым преданным бойцом. Оружие невиданной силы. Обскуры живут совсем недолго, но не этот. Эванс особенный во всех смыслах. Диковинка, которую Том обязательно заполучит и никогда не отпустит. Когда Эванс упал, Том возвел полог тишины и принялся наблюдать. К сожалению, ему не дано знать, что Эванс сейчас чувствует. Он вряд ли позже поделится своими ощущениями, хотя это было бы интересно послушать. Однако то, что он может наблюдать не менее любопытно. Том никогда раньше такого не видел. Эванс словно постепенно терял черты своего тела, готовясь стать черным облаком. Истинная форма обскура, к которой он приближается. А это значит, что смерть близко. Пора вмешаться если он не хочет потерять такой экземпляр. — Ты можешь кричать, если хочешь, — как можно громче произнес Том. Сложно было перекричать гром, но Эванс его точно услышал. Это можно понять по тому, как его тело, теряющее свою четкую границу вдруг замерло. Процесс обращения пошел вспять. — Тебя никто не услышит, я об этом позаботился, — добавил Том. Он понимал, что для нужного результата Эванс должен выпустить всё, что так долго копилось внутри него. Иначе он не выживет. Эванс не ответил ему, даже не обернулся. Не было похоже, что ему стало лучше только от присутствия Тома. Даже кажется, из-за его вмешательства он совсем замкнулся. Хуже того, обскур начал проявляться вновь. Том тяжело вздохнул. Он ведь хотел как лучше, почему получилось наоборот? Капля упала ему на лоб. Том успел поставить барьер над собой прежде чем редкие капли превратились в сильный ливень. Эванс же задрожал. Начавшийся ливень либо приносит ему облегчение, либо делает хуже. Но Том решил пока не вмешиваться. Второй вариант оказался верным. Ему явно стало больнее и Эванс наконец начал сдаваться своим чувствам. Его хрипы постепенно нарастали пока не превратились невероятно громкий крик, что смешался со звуком удара молнии где-то недалеко. Уши Тома заложило, но он никак не отреагировал. Он не хотел ни на что отвлекаться от зрелища, что предстало перед его глазами. Он словно увидел чудо, о котором не мог прежде и мечтать. Том сомневается, что когда-нибудь сможет найти подходящие слова, чтобы описать свои чувства, которые он сейчас испытывает, глядя на сияющую кожу Эванса. Школьная рубашка, которая на нем была начала загораться, однако ливень быстро потушил её. Эванс сел на колени и руками дотянулся до спины, где уже были дыры и разорвал рубашку. Скинув её с себя, он вновь закричал. От него буквально исходил пар. Безусловно, ему невыносимо больно от контакта с ледяной водой, что не прекращала ударять по его спине, однако в то же время она помогала ему не воспламениться и не сгореть заживо. Эванс не переставал кричать и цепляться пальцами за свою спину. От этой картины сердце Тома забыло свой привычный ритм. Он медленно обошёл Эванса, чтобы увидеть его лицо. Оно полностью отражало те адские муки, которые испытывает тело. Непостижимое никем больше страдание сделало из Гарольда Эванса произведение искусства. Совершенный образ боли. «Впечатляюще». Том жадно поглощал глазами открывшийся ему вид. Он не смел закрыть глаза даже на миг, желая как можно точнее запомнить происходящее и отложить в своей памяти каждую секунду. «Просто превосходно». Неизвестно сколько времени прошло, когда кожа Эванса перестала издавать яркое свечение, а он сам наконец закончил вымещать свои чувства через крик. Ох, это было лучшее что Том когда-либо видел в своей жизни. Как жаль, что всё закончилось. Зато теперь он понял, что Эванс должен был ощущать — горение. Он горел словно феникс. Эванс бессильно сидел на мокрой земле, тяжело дыша. Он ещё не отошёл от произошедшего. Том молча рассматривал его полуголое тело, заинтересовавшись шрамами. Он уверен, у каждого из них есть своя история, но больше всего ему хотелось бы знать историю круглого шрама на его груди. Это явно оставил некий проклятый предмет. Никакое заклинание не может оставить такой ровный след. — Это всё твоя вина, — раздался злой шепот Эванса. Его руки, сжатые в кулаки дрожали. Прежде чем Том успел среагировать, Эванс бросился на него и повалил на землю. Неизвестно откуда у него взялись силы, чтобы бить без всякой заминки. Удары были очень сильны. Неужели сила также накопилась в нем, как и чувства? — Ты сделал это со мной! — закричал Эванс ему в лицо прежде чем продолжить бить. Том терпел только потому что к нему пришло осознание. Ведущее Эвансом чувство это гнев, который переполнял его столько времени и только сейчас нашел выход. Он улыбался, несмотря на боль, ведь смог понять такого сложного и воистину уникального человека. Том дождался, когда удары прекратятся и призвал упавшую палочку. Та легко влетела ему в руку и он сбросил Эванса с себя. Поднявшись, он наложил несложные исцеляющие заклинания на свое побитое лицо. Стало лучше, но для полного лечения ему потребуются зелья. К счастью, у него есть свой запас и не придется проникать в больничное крыло. Он медленно подошёл к Эвансу, который всё ещё не смог встать после такого мощного отпора. Тот смотрел злым взглядом исподлобья, но на Тома такое не действует. Он со спокойным видом протянул ему раскрытую ладонь. — Отбрось все сомнения, принимая мою руку. Я научу тебя вершить свою судьбу, научу быть великим. Тебе нужно лишь довериться мне, Эванс. Злой взгляд сменился на пораженный. Эванс будто не верил своим ушам. Том продолжал сохранять хладнокровие. Он уже знал, что получит согласие. Эванс грубо отпихнул его руку и поднялся самостоятельно. Он ушел, не оглядываясь. А также Том знал, что согласие он получит не сегодня. Ничего, он умеет ждать. Однако ожидание не означает бездействие. «Эванс то, что нам необходимо» — сказал Он в голове Тома и он полностью согласен с этими словами. Том невозмутимо смотрел как самое желанное в мире сокровище уходит от него. Но оно уже принадлежало ему. Эванс даже не осознает, что этот день был началом конца. Он сдался сегодня, сам того не понимая. Погрузившись в мысли об удовлетворительном результате, Том даже не заметил взгляд, что пристально наблюдал за ними всё это время.