Осколки титана

Прошло несколько дней с того момента, как Анна попала на Парадис. Всё это время она оставалась на виду, но как бы в тени. Несмотря на свою силу титана, она оставалась чуждой. Чуждой для остальных, чуждой этому миру. Молча, без лишних слов, выполняла свои обязанности. Отряд Леви не был тем местом, где она могла бы найти друзей. Тут никто не задавал вопросов, не проявлял сочувствия, и каждый день был полон рискованных миссий и тяжелых выборов. Леви был всё таким же молчаливым, строгим и жестким. Его бескомпромиссность заставляла Анну чувствовать себя ещё более чуждой. Но, в то же время, она не могла не заметить, как он защищал своих людей, даже если делал это без слов и без лишних жестов. Время от времени её взгляд сталкивался с его, и она ощущала что-то непередаваемое — не любовь, не заботу, а нечто более сложное. Анна не могла понять, что именно. Было ли это уважение, как к боевому товарищу? Или что-то другое? Она не знала. И ей было трудно понять. Однажды, после особенно тяжёлой миссии, на которой отряд Леви столкнулся с неожиданной атакой титанов, хотя разведотряд считал, что все неразумные титаны на острове были уничтожены. Анна была оставлена на посту для наблюдения. Она смотрела в туманное небо, пытаясь не думать о том, что всё вокруг было разрушено. Её мысли снова были о Марлии — о тех, кто остался там, кто всё ещё страдал. И о мести. Она не могла остановить это желание. Месть горела в её груди, но, параллельно, что-то внутри неё стало меняться. — Ты не хочешь поговорить? — раздался голос Леви, и Анна обернулась. Он стоял рядом, держа в руках сложенный плащ, но его взгляд был направлен куда-то вдаль. — О чём? — её ответ был холодным, но не столько от злости, сколько от усталости. Устала от всего — от этих вечных сражений, от людей, от собственной боли. Леви молчал некоторое время, потом неохотно заговорил: — Ты не из наших. И это видно. Но ты всё равно работаешь с нами. Погляди на свою жизнь: ты пришла сюда как враг, а теперь ты — одна из нас. Её сердце екнуло. Он был прав. Но она не хотела это признавать. — Я пришла сюда, чтобы уничтожить. Я не собираюсь быть частью ваших планов, — Анна ответила, но её голос уже не был таким твёрдым. Она пыталась скрыть свою слабость, но что-то внутри неё действительно откликалось на его слова. — Ты сбежала, потому что не хотела быть частью их игры, — Леви продолжил. — Но теперь ты здесь, и ты должна решить, что делать с тем, что у тебя осталось. Месть? Или возможность двигаться дальше? Анна замолчала. Месть. Её жизнь была построена на этом, но теперь, на Парадисе, она почувствовала, что есть что-то большее. Что-то, чего она не могла понять раньше. — Я не знаю, — призналась она, опустив взгляд. — Я не знаю, что делать. Все, что я делаю, — это пытаюсь выжить. Леви молча кивнул. Он не ждал от неё признания. Он просто продолжал стоять рядом, и его присутствие немного успокаивало её. С каждым днём её отношения с отрядом становились всё сложнее. Другие члены отряда не доверяли ей. Ханджи, как всегда, была любопытной и пыталась узнать больше о её прошлом, но Анна оставалась молчаливой и скрытной. На каждой миссии ей приходилось сталкиваться с недоверием, а порой и с открытым враждебным отношением. Люди не понимали, как можно работать с бывшим врагом, тем более с носителем титана. Однажды, после очередного сражения с титаном её встретил один из старших солдат отряда, Микаса. Она была молчалива и холодна, но видно было, что Микаса тоже не доверяла ей, хотя и старалась сдерживать это. — Ты не от сюда, — сказала Микаса, не пытаясь скрыть недовольства. — Ты носишь силу титана, а это уже делает тебя угрозой. Ты играешь на грани. Анна не ответила. Она не собиралась оправдываться. — Я не играю в их игры, — холодно ответила она. — Я хочу закончить то, что начала. А если меня хотят использовать для своих целей — я просто сделаю то, что нужно. Микаса только кивнула, видя, что с этим не поспоришь. Но в её глазах читалась осторожность. Она знала, что Анна ещё не приняла решение о том, стоит ли доверять этим людям. И если она продолжит следовать своему пути, она может стать ещё большей угрозой для всех. Анна, в свою очередь, начала всё больше размышлять о своих чувствах к Леви, и даже к этим людям, которых она всё ещё воспринимала как врагов. Но одно было ясно — ей не было так уж и чуждо быть рядом с ними. Не из-за их доброты или сострадания, а из-за того, что на этом острове ей было безопаснее, чем в Марлии. Однако, её месть всё ещё горела внутри. Она всё ещё была готова сражаться за свободу своих людей, за тех, кого оставила за морем. Мечты о мести не отпускали её. Но когда она оказалась среди людей, которых когда-то считала врагами, всё начало меняться. Теперь, когда её судьба была связана с этим островом и людьми, которых она так долго считала монстрами, Анна чувствовала, как в её груди что-то ломается. Не всё было так просто, как она себе представляла. Она всё ещё не доверяла этим людям. Их идеалы, их бесконечная борьба за свободу — всё это было чуждо ей. Но было нечто другое. То, что не требовало слов. Это были их поступки, их преданность друг другу, несмотря на боль и потери. И, возможно, именно это начало открывать в её сердце замкнутую дверь, о которой она даже не догадывалась. Однажды, когда команда Леви снова отправилась в поход, чтобы проверить информацию о вражеской базе, случилось нечто, что изменило всё. Капитан Леви и его отряд оказались в засаде. Сначала они не заметили, как на них напали, но когда они поняли, что попали в ловушку, было уже слишком поздно. Поначалу всё шло по плану, но в какой-то момент отряд оказался окружённым. Анна наблюдала за происходящим издалека, в укрытии, не вмешиваясь. Она знала, что риск слишком велик. Однако, несмотря на это, она не могла отвести взгляд. Это были её новые товарищи, её единственная связь с Парадисом. И даже если она не чувствовала к ним особой привязанности, не могла же она просто стоять в стороне, зная, что они могут погибнуть. Когда битва достигла пика, когда солдаты противника начали убивать членов отряда Леви, Анна не выдержала. В глазах её вспыхнуло что-то — не месть, а осознание того, что, несмотря на свою хрупкость и тёмное прошлое, она не могла оставить их в беде. Месть больше не была её целью. Она была готова рисковать ради того, чтобы спасти этих людей, даже если в этом не было выгоды для неё. Она быстро и бесшумно подошла к ближайшему складу с оружием, который находился недалеко от места схватки. Скрытно она выбрала несколько гранат, внимательно проверила их и поспешила к месту сражения. Как только она оказалась в центре, где было меньше всего вражеских солдат, Анна резко преобразилась в титана. Это было не просто превращение — это было преднамеренное взрывающее освобождение. Её тело начало трансформироваться, волосы стали белыми, а глаза — яркими и холодными, как лёд. Титан, в облике которого она появилась, был не таким, как у других. Он был элегантным, почти красивым, но его мощь была разрушительной. С первым ударом её титана упали несколько солдат, а гранаты, которые она выкинула в середину вражеского лагеря, взорвались с ужасающей силой. От взрывов земля содрогнулась, а шум боёв стал ещё ярче. Пара взрывов — и оставшиеся враги были уничтожены. Титан Анны с хладнокровной яростью разрывал всё на своем пути. Стены разрушались, а вражеские солдаты бежали, не в силах противостоять её силе. Она не давала себе пощады. Она не думала о том, что может умереть. Все её мысли были о том, чтобы спасти Леви и его команду. Но с каждым разрушенным зданием, с каждым уничтоженным врагом она всё больше ощущала, как освобождает себя — от страха, от ярости, от беспомощности. Когда битва была закончена, и последние солдаты повержены, Анна вернулась к своему человеческому виду. Она стояла среди обломков, вдыхая воздух, будто это был последний раз. В её груди не было ни облегчения, ни гордости, только пустота и холод. Леви подошел первым. Его лицо было тяжёлым, но он сказал всего одно слово: — Молодец. Она встретилась с ним взглядом, в его глазах не было благодарности, но было уважение. Она спасла их. Спасла, не задумываясь о последствиях для себя. Микаса подошла ко всем. Она была молчаливой, но в её глазах было облегчение и признание. — Ты спасла нас, — сказала она, и в её голосе не было ни презрения, ни недовольства. Это было признание её силы, её решимости. Анна не ответила. Всё, что она могла сделать — это молчать. Её слова были бессильны, её чувства не имели значения. Она просто стояла, зная, что эта битва, эта победа были лишь частью её пути. И возможно, этот путь только начинался. Дым ещё не рассеялся, когда бой закончился. Земля была пропитана кровью, воздух — гарью. А между разрушенными деревьями, воронками и телами врагов стояла она. Анна. Её титанский облик исчез — осталась девушка в окровавленной одежде, с запястьями, покрытыми паром, следами регенерации. Грудь тяжело вздымалась, седые пряди выбились из чёрных волос, липли к лицу. Она молчала. Ни победы, ни облегчения. Только напряжение. И пустота. Команда Леви — живы. Уцелели лишь благодаря ей. Но никто не подходил сразу. Только Ханджи, потрясённая, но внимательная, смотрела на Анну с вопросом в глазах. И Леви — настороженный, как всегда. Спустя некоторое время Анна вновь сидела в камере. Она не просила объяснений. Не ждала благодарностей. Она сделала то, что считала нужным. И всё. Их бы убили. Но я не позволила. Не ради них. Ради тех, кто погиб прежде. И всё равно они смотрят на меня, как на загадку. Скрипнула дверь. Вошли Ханджи и Леви. — Ты в порядке? — спросила Ханджи, присаживаясь напротив. Анна молча кивнула. — Ты спасла разведотряд. Без тебя все бы погибли. Это неоспоримо, — Ханджи говорила мягко, но с твёрдостью. — И ты раскрыла свою силу. Нам пришлось рассказать об этом военным. Без подробностей. Анна чуть прищурилась. Резких движений. Ни страха, ни радости. — Вы пришли сказать, что теперь я опять пленница? — холодно. — Нет, — сказал Леви. — Мы пришли с предложением. Пауза. — Ты можешь остаться. Не как узник. Как условный член разведкорпуса, — продолжила Ханджи. — Под наблюдением, да. Но не в цепях. Ты показала, что способна на большее. И, возможно, не всё в тебе — оружие. — Я не на вашей стороне, — ответила Анна резко. — Я не собиралась никого спасать. Просто не выношу, когда сильные убивают слабых. Мне плевать, кто вы. Люди есть люди. И мне давно противно, как их называют “демонами”. — Тогда у нас есть что-то общее, — спокойно сказал Леви. — Мы тоже устали от лжи. Анна подняла на него взгляд. Тяжёлый, пронизывающий. — Я не верю вам. Никому не верю. — И правильно, — кивнул он. — Но мы не просим веры. Только действий. Молчание. В тишине слышно, как где-то наверху лает собака. — Хорошо, — выдохнула она наконец. — Я согласна. Но если кто-то попытается мной воспользоваться — я не остановлюсь. — Мы не сомневаемся, — сказал Леви. — Добро пожаловать в ад, — добавила Ханджи с кривой улыбкой. Анна вышла из камеры сама. Под взглядом охраны. Под взглядами выживших. Под тяжестью собственной вины, гнева и чего-то нового — неуверенности. Не веры. Но возможности. Я не прощаю. Но, возможно… научусь понимать.