Осколки титана

Лес за пределами укреплённого лагеря был тихим, но воздух в нём — густой и тревожный. Ханджи с утра получила донесение от дозорных: неизвестный вооружённый отряд высадился у берега на одном из старых грузовых кораблей. Ни флага, ни знаков различия — только дисциплинированные ряды и выстроенные манёвры. Это были солдаты. Анна услышала крики ещё до того, как кто-то её разбудил. Запах гари просачивался сквозь щели в стенах барака, где она спала, словно предупреждая: сегодня никто не проснётся в покое. — Подъём, — Леви стоял в дверях, его лицо было тенью. — Быстро. Она метнулась к одежде, в голове мелькала одна мысль: они пришли. Но зачем? Уничтожить Парадис? Забрать её обратно? — Кто это? — спросила она, затягивая ремень. — Выясним. Если повезёт, кто-то останется в живых, чтобы ответить, — холодно бросил капитан и вышел, не оглядываясь. Через полчаса отряд Леви был в лесу. Лошадей оставили — шум от них был бы как рёв титана в тишине. Только маневрирующее снаряжение, чёткий шаг и полное молчание. Свет едва пробивался сквозь плотные кроны. Земля под ногами была мягкой, вязкой от недавнего дождя. Где-то впереди — скрипнули ветви. Леви вскинул руку. Все остановились. Выстрел. — Засада! — рявкнул Олуо, но уже было поздно. Из-под деревьев высыпали люди в тёмной униформе — марлийцы. Оружие в руках, лица закрыты. Они стреляли без предупреждения, пули срывали кору с деревьев, расщепляли ветки, вонзались в тела. Один из новичков — Рэн — даже не успел вскрикнуть: его голова была снесена пулей, и тело рухнуло, как мешок с картошкой. Анна среагировала молниеносно. Она бросилась за толстый ствол дерева, сердце колотилось. Воздух заполнился запахом крови и пороха. Её пальцы дрожали, когда она активировала снаряжение. Вспышка газа — и она уже в воздухе, описывая дугу, как хищная птица. Слева — солдат. Она развернулась в полёте, и клинок врезался ему в шею. Кровь брызнула на лицо, в глаза — жгла, мешала видеть, но она не остановилась. Она больше не была просто девушкой. Она была яростью. Позади мелькнула знакомая фигура. Леви. Хладнокровный, как смерть, он двигался будто в танце: шаг, прыжок, два точных удара — и ещё два тела рухнули на землю. Кто-то прицелился в его спину. Анна не думала. Она нырнула вперёд, врезавшись в врага всем весом, сбивая его на землю. Удар пришёлся ей в бок, резкая боль прожгла рёбра. Но она успела. Клинок её вонзился в грудь врага. Дыхание стало тяжёлым. Она слышала, как кто-то сзади кричал — Саша, раненая в плечо, пыталась отстреливаться. Деревья полыхали: кто-то запустил гранату, вспыхнул куст, и лес наполнился дымом. Леви оказался рядом. — В норме? Она кивнула, сжимая бок. — Не время быть героем, — пробурчал он, хватая её за руку. — Держись рядом. Когда бой закончился, лес был мёртв. Пять тел разведчиков лежали неподвижно. Пятна крови, разорванные конечности, дым. Один из солдат Марлии остался жив. Его допросит Ханджи. Остальные — уничтожены. Анна стояла, упираясь рукой в дерево. Кровь сочилась сквозь пальцы — не критично, но неприятно. Рядом, на коленях, с мёртвыми глазами сидела Мина — девушка, которой она вчера помогала бинтовать палец. Сейчас её рука обвисла, а живот был разорван пулей. Анна смотрела на неё долго. В груди было пусто. — Это… не демоны, — выдохнула она. Позади подошёл Леви. Тихо. Без резких движений. — Все мы кем-то кажемся. Пока не начнём умирать вместе. Она не ответила. Просто смотрела на дерево, израненное осколками, как и они сами. И в этой тишине, на пепле нового утра, между ними промелькнуло что-то. Не сочувствие. Не благодарность. Что-то более сложное. Более человеческое. Казалось, мир дрожал. Пыль ещё висела в воздухе, пропитанная запахом пороха, крови и гари. Лес позади догорал медленно и злобно, будто отказывался отпустить ужасающий день. Анна шла, шатаясь. Ранение в боку жгло, рубашка прилипла к телу, насквозь пропитанная собственной кровью и потом. Глаза не поднимались от земли — в груди стучал холодный страх: она позволила себе слишком многое. Показала себя. Превратилась. Снова. Рядом шагал Леви. Его шаги были короткими и быстрыми, как всегда. Он не произнёс ни слова, но держался близко, настойчиво. Неотступно. Он знал, что без него она могла упасть. Или просто исчезнуть. Когда лагерь появился на горизонте, Анна с трудом верила в то, что добралась. Тела не чувствовалось — только тяжесть. Где-то позади, в дыму, остались солдаты Марлии, их вывернутые суставы, рваные глотки. Её работа. Её ярость. Створки ворот отворились с грохотом, как лязг кандалов. На пороге стояла Ханджи. Неулыбчивая. Серьёзная. Глаза за стёклами очков были полны тьмы. — В лазарет, — приказала она, не глядя на Анну. — Потом ко мне. Койка была жёсткой. Простыни пахли спиртом. Анна смотрела в потолок, пока медик прижимал бинт к ране. — Удивительно, — пробормотал он, скашивая взгляд. — При такой кровопотере ты вообще не должна стоять на ногах. Анна не ответила. Он хотел получить от неё храбрость — или страх. Но внутри было пусто. Когда Ханджи вошла в кабинет, её сопровождали два бойца. Угрюмо кивнули и остались у двери. Анна сидела прямо, руки сцеплены в замок. Рубашка сменена на простую тунику, волосы ещё влажные после торопливого умывания. Но взгляд оставался прежним — как у животного, которого слишком часто били. — Ты спасла минимум троих, — начала Ханджи, кидая на стол испачканный пеплом рапорт. — Леви один из них. Хотя, конечно, он сказал, что «всё было под контролем». Тон был привычным — вроде бы шутка, но с острыми краями. Анна не повелась. — Но я видела, что там было. Видела, как ты двигалась. Как убивала. Как прикрывала спину нашим. Ты ведь не из тех, кто делает это просто так. Анна молчала. Она думала о девочке, которую закрыла собой. Ребёнок, раненый, плакавший навзрыд… И в этот момент, среди боли и криков, она увидела себя — такую же маленькую, беспомощную, с криком, который никто не слышал. И позволила себе вмешаться. — Кто они для тебя? — спросила Ханджи, присев на край стола. — Эти люди, с которыми ты шла сегодня рядом. В которых целились автоматы. Ты ведь не для них пришла сюда. — Нет, — глухо ответила Анна. — Я пришла убивать. Казнить тех, кто забирает безвинных. А потом уйти. Одна. — Тогда почему осталась? Долгая пауза. Анна поднимает взгляд. На миг — только на миг — в её глазах отражается что-то, напоминающее боль. — Потому что они… не демоны. Они кричат, когда теряют. Они трясутся от страха. Обнимают друг друга перед смертью. А я… Я устала видеть смерть. Ханджи долго молчала. Потом кивнула. — Ты можешь остаться. С нами. Но не как пленница. У тебя был выбор, и ты его сделала. Мы это видели. — Не за них. — Анна качнула головой. — За правду. И за себя. — Это уже что-то. Позже, когда в лагере стихли голоса, Анна сидела на ступеньках. Слева дымились дрова в бочке. Небо было чёрным, и звёзды казались слишком далёкими. Леви вышел почти бесшумно. Присел рядом, не спросив разрешения. В руке — жестяная кружка с горячим отваром. Протянул. — Пей. Горько, но успокаивает. Анна взяла кружку, обхватила пальцами. Руки дрожали. Не от холода. — Ты удивила всех, — сказал он после паузы. — Даже себя? Она тихо выдохнула. — Не знаю, что это было. Просто… больше не могла быть безучастной. — Это и называется «быть живой». Они замолчали. Ночь пахла гарью и корой. Далеко трещали птицы. Анна всматривалась в темноту, и впервые в жизни рядом с ней была тишина, которая не пугала. А успокаивала. — Мне страшно, — призналась она. — Я не знаю, что будет дальше. Леви посмотрел на неё. Не удивлённо. Просто спокойно. — Никто не знает. Главное — не притворяться, что знаешь. И она кивнула. Небольшой, почти невидимый жест. Но значимый.