Решение проблем под ключ

      В особняке, который предоставил ему Гиммлер, с развлечениями было туго. Не то чтобы Джон хотел сейчас веселиться, проблем у него было не просто выше головы, они уходили высоко вверх, легко уделывая по размерам ньюйоркскую штаб-квартиру «СС». Но невозможность отвлечься на что-то еще кроме собственных мыслей заставляла Смита целыми днями расхаживать по парковым дорожкам, наматывая мили с таким упорством, словно он готовился к марафону. Но, возможно, в этом и была идея старины Генриха. Нет, не марафон, конечно. А стимуляция умственной деятельности своего подопечного, которому не оставалось ничего, как только думать, думать и думать. Весь этот особняк, по сути, несмотря на всю свою роскошь, был огромной клеткой, обрамленной великолепным садом.   «Найди решение проблемы».       Если бы это было так просто. Если бы проблема была только одна. Если бы его мысли были сосредоточены на повстанцах, их странноватом лидере и его протеже, раздражающей до безумия мисс Крейн. Раздражающей она была, разумеется, исключительно потому, что сумела таким нахальным образом сбежать. И это была еще одна проблема, которую нужно было обдумать.       Нужно было бы. Но мысли Джона ни в какую не хотели сотрудничать, заставляя его думать о сыне и дочерях, о жене, от которой до сих пор не было ни слуху ни духу. И обо всех своих поступках, которые он совершил за последние несколько десятилетий. Тех самых, казавшихся ему необходимостью.       Все что он делал - Смит делал ради своей семьи. Которой у него уже не было. Именно из-за того, что он делал.       Эта идея просто сводила Джона с ума. И, вместе с судорожными попытками отыскать супругу и исправить ситуацию - он ведь не просто так занимал свою должность, с ресурсами и возможностями у него было все в полном порядке, - Смит прекрасно осознавал, что все это может оказаться тщетным. И вся его жизнь. Все то, что он выстраивал медленно, по кирпичику, обильно сдабривая цемент своим потом и чужой кровью, рассыпется в прах.       На фоне всего этого повстанцы, параллельные миры и исчезающая в воздухе мисс Крейн казались сущей ерундой. Однако старина Гиммлер так не думал. «Проклятые немцы с их педантичностью», - произнес Смит, естественно, про себя. Здесь он не доверял никому и был убежден, что каждая комната нафарширована «жучками». По крайней мере, лично он бы так и поступил бы.       Джон был уверен, что Гиммлер обязательно позвонит ему через пару дней, как всегда неожиданно, и спросит своим мерзким пищащим голосом каких успехов удалось добиться Смиту. А в голове у Джона последнее время вертелась только старая песенка, под которую он так любил танцевать с супругой. Когда-то давно, в прошлой жизни. Еще более недостижимой, чем параллельный мир, вход в который так удачно обнаружила для себя мисс Крейн.       Смит уже было решил попытаться напиться, но алкоголь бы точно не привел его ни к каким решениям. Поэтому он ходил. Тактично улыбался прислуге, вежливо кивал охране, которую встречал почти за каждым поворотом сада и делал задумчивый вид, словно его поглотила некая важная идея, которую нужно срочно обдумать и выдать в готовом и обработанном виде на самый нацистский верх.       В какой-то момент ему пришла в голову мысль, что в том, другом параллельном мире, который решила навестить Крейн, он тоже может жить. Джон несколько часов обдумывал каким он может быть, тот мир. И каков в том мире сам Смит. Возможно там удалось победить нацистов и Джон, удостоенный множеством наград ветеран войны, осел где-то в пригороде вместе с семьей. В будни он выполняет какую-то офисную работу, а в выходные гуляет с семьей или собирается со старыми друзьями, чтобы за бутылочкой пива вспомнить как они надрали задницу старине Гитлеру.       Смит уже давно не позволял себе мечтать о чем-то или представлять как могло быть. Потому что не могло. Он четко это осознал, когда сделал свой выбор, увидев тот злосчастный взрыв. Он делал что должно. И делал это ради собственной семьи. Джон продал свою душу дьяволу, чтобы его жена и дети жили в раю. А мисс Крейн, эта чертова проклята мисс Крейн, доказала ему что где-то есть миры, в которых живут не так. Есть люди, которые приняли иное решение, оказались сильнее и мужественней чем он.       Его изворотливый ум, так привыкший добиваться успеха и ненавидящий эти самобичевания, подсказал ему, что все необязательно должно быть так радужно. Даже если нацистов победили, это еще не значит, что он, Смит, остался в живых. Возможно его жена уже давно вышла замуж за другого, лишь изредка вспоминая Джона. А кости героического Смита уже истлели в неизвестной братской могиле. А может и вовсе никакой победы не было, но сделавшего неправильный выбор Смита просто расстреляли в концлагере, вместе со всей семьей.       Он прекрасно понимал всю рациональность подобных мыслей. Но маленькая, едкая мысль шептала ему, что, возможно, смерть в числе благородных избавителей от нацизма всяко лучше такой жизни. Пусть даже на вершине мира. На вершине горы из чужих черепов.       Смит неожиданно осознал, что, если не найдет в ближайшее время ответ, то потеряет себя. Все эти мысли сведут его с ума. Мысли - вот самый настоящий враг любого режима. Ведь пока даже величайший ученые мужи не научились заглядывать внутрь голов своих сограждан. Мысли порождают идеи. А именно идеи стоят за любым безрассудным поступком. Именно идеи свергают королей. Это величайшая энергия, мощнее устройства Хайзенберга.       Он резко остановился, пораженной внезапно пришедшей в его голову мыслью, и быстро сделал вид, что залюбовался прекрасной розой. Вот он ответ. Если путешествие мисс Крейн между мирами питалось энергией безумных повстанческих идей, то они поступят так же. Используют энергию, конечно, более осязаемую и понятную, и приоткроют завесу между мирами.       В голове Смита появился, а затем четко разложился по полочкам план. Он подаст эту идею Гиммлеру, выбьет у него лучших ученых и лаборатории, построит исследовательскую базу. А в это время Джон приложит все усилия, чтобы разыскать свою семью.       Ну, а если у них все же что-то получится, то Смит получит возможность увидеть воочию какой бы могла быть его жизнь. И кто знает, каким образом он решит разыграть эту партию.