Юная советница царя.

Поздней ночью в тот же день юный царь сидел за своим рабочим столом. По просьбе Александра Пушкина, которого он вернул в Петербург для одобрения знати, Николай рассматривал дело бунтовщика Пущина. Для него самого было удивлением, мол, почему он просто не отдал эту работу Бенкендорфу? Может, из любопытства, главное то, что сейчас он сидит здесь. Глаза, пропитанные усталостью, бегали по строчкам дела Ивана Пущина. Ничего интересного. Но внезапно внимание Николая зацепило пару неувязок в деле этого человека. Много чего не совпадало. Со слов следователя он участвовал в восстании из-за золотых гор, обещанных Константином. И тому подобным вещам. Но сам Иван Пущин на допросе после пыток рассказал, что участвовал в этом гнусном сговоре из-за того, что хотел свободу слова. Во всех смыслах. Интересно. Любопытство Николая было возбуждено. Царь хмыкнул. Нериса бы уже во всю называла Пущина свином, за первое предположение Николая. Нериса. Ему вдруг пришла идея. Раз уж он сделал ее своей советницей, почему бы… просто не посоветоваться с ней? -Позовите ее. —холодно сказал Николай одному из стражников, которые стояли у дверей в рабочий кабинет царя.

***

И вот Нериса уже сидела напротив его стола, сонно, но так мило потирая глаза в своей обычной невинной манере. Вся такая миниатюрная и низкая. Конечно, он разбудил ее. Но с одной стороны задайте себе вопрос: где бы она была, если бы не он? Николай вздохнул и аккуратно передал ей дело Пущина. Он сказал со смесью усталости, холода и безразличия. Но не к ней, к этой работе, которую он заставляет делать себя в столь поздний час. Хотя… на что он надеялся, когда его провозглашали царем вместо Константина? -Вот. Так как ты была на восстании, хоть и не принимала там участие, ты могла видеть. —он потер глаза, а затем продолжил, откинувшись на спинку своего стула. —Это дело Пущина. Я хочу знать твое мнение, Нериса. —на удивление его тон смягчился. Но лишь немного. Навряд ли Нериса заметила это. Ну, по крайней мере, он так надеялся. Нериса похлопала своими светлыми глазами, чтобы проснуться, что не помогло, и ее глаза принялись бегать по строчкам дела Пущина. Пока она изучала то, что дал ей Николай, последний в наглую рассматривал ее. Ее черные буйные кудри, которые обрамляли ее смазливое лицо. Ее родинка на шее, ее сонный, задумчивый, но как обычно невинный взгляд…. Николай покачал головой. Видимо голова уже совсем набекрень пошла, раз он вообще хоть на секунду думал об этом. Он отвел взгляд и стал рассматривать портреты в своем рабочем кабинете. Нериса нарушила тишину своим мягким, слегка сонным голосом: -Ого, это же Пущин. Я знала его и до восстания и этого всего. Он не свинья. Он хороший человек. Помог спасти мне того маленького мальчика, ради которого я и явилась на то мероприятие, не зная о нем. —невинно сказала она, взглянув на Николая. А затем продолжила. —Если рассматривать его со стороны лишь дела, то поступил он, безусловно, глупо и плохо. Но, как я уже говорила, я знала его до восстания и могу сказать, что у него не было скрытых мотивов, из за которых он пошел на такое. Она замолчала, вновь дав ему пищу для размышлений. Николай задумчиво хмыкнул и провел рукой по волосам. Сонливость прошла, сменившись любопытством, раздумьями и даже неким… восхищением ее мышления в 14 лет. -Продолжай. Я хочу послушать еще… -Смотрите, я считаю, его поступок полностью обоснован. Он писатель, конечно, ему хочется свободы в этой сфере. Свободы, которой обещал ваш брат Константин для одобрения знати. —Нериса сделала паузу, обдумывая, что скажет дальше. —Но хорошее правление не значит поддержку фольклора и свободы слова. Я считаю, что правильно, что именно вы взошли на престол, Николай Павлович. В этом плане вы независимый и амбициозный. —она мило улыбнулась, невинно смотря на него. Николай усмехнулся. Ее комплименты были честными, а не пропитанными лестью, что, определенно, нравилось ему. Они явно сработались. Он хотел что-то сказать, но Нериса продолжила: -Думаю, Пущина можно понять. Лично я бы просто разрешила ему вернуться в Петербург, но запретила бы писать на какое то время. Пусть надеется лишь на своих друзей. Выражение лица Николая немного ожесточилось. Он глубоко задумался, и они сидели в молчании долгое время. В ночное время голова не мыслила ясно, но это не оправдание. Молодой царь все же понял, что ему нравиться стиль мышления этой девчонки, ее логики и критического мышления. Неплохо. Запретить писать писателю. Наказание не жестокое если смотреть глобально, но такое… портящее жизнь конкретному человеку. Она подкинула ему идею, как можно наказывать остальных бунтовщиков. Под их характеры, так сказать. Он хмыкнул и сказал, прочистив горло: -Что ж, моя юная советница, это достойно… внимания. Мне нравится. —он устало улыбнулся ей, на что она с детской невинностью улыбнулась в ответ. Ее смутили его слова, что сделало ее еще милее. Он продолжил. —Тогда так и сделаем, Нериса. Спасибо. —сказал он и отметил про себя пару идей. Николай видел сонливость в ее глазах, усталость, но она не смела этого показывать, что почему-то подпитывало его эго. Внезапно он сказал. —Возвращайся в свои покои. Право, тебе пора спать. Она встала, и Николай добавил: -Уж прости, что вырывал тебя от сладких грез. Нериса лишь помотала головой с улыбкой: -Ничего! Для меня большая честь, что вы учитываете мое мнение… Он усмехнулся и покачал головой, устало проводя рукой по лицу. Пусть хоть она поспит, в то время как ему работать почти всю оставшуюся ночь. Он добавил ей в след, только тихо: -Сладких, спокойных снов… Но она, вероятно, не услышала этого. Да и он по какой то причине не хотел, чтобы она слышала. Она уже ушла.