***
29 августа 2025 г., 18:00
Министерский прием гудел, словно разворошенный улей. Волдеморт скользил сквозь толпу в маске — серебристой, с острыми гранями, выточенной так, чтобы никто не видел глаз. Барабетон, один из его преданных сторонников, был найден утром со свернутой шеей и двумя аккуратными проколами на горле. Только бездарный аврор не распознал бы в этом почерк вампира.
Следы привели сюда. В кармане мертвого Барабетона нашлась записка, нацарапанная его же рукой: «Мэлроуз, северный коридор, 11 вечера». Мэлроуз — мелкий чиновник министерства, вечно пьяный и вечно нуждающийся в деньгах. Агент, передававший сведения за звонкую монету. Теперь он здесь, среди гостей, и даже не подозревает, что Барабетон не явится на встречу, а его, Мэлроуза, жизнь висит на волоске. Волдеморт чувствовал — информатор знает больше, чем можно предположить. Среди блестящего хрусталя, напыщенных речей и фальшивых улыбок скрывались ответы.
Вампир на министерском приеме — дерзость невообразимая. Волдеморт почти улыбнулся под маской. Он ценил дерзость, когда она сочеталась с умом. Убить Барабетона, его шпиона — это вызов. Вызов лично ему, Лорду Волдеморту. И тот, кто осмелился бросить такой вызов, скоро узнает, что значит истинная сила.
Выслеживание — искусство, доступное немногим. Эти недалекие авроры с их примитивными заклинаниями и банальными методами — всего лишь дети, играющие в песочнице, не видящие дальше собственного носа. Поэтому он здесь, на этом приеме, затерявшийся среди высшего общества под личиной почетного гостя. Маска придавала ему шарм загадочности, делала неузнаваемым для большинства.
Волдеморт рассматривал присутствующих с отстраненным любопытством. Жалкие люди. Никчемные.
Темные 70-е. Первая магическая война набирала обороты, и каждый в этом роскошном зале был либо его тайным сторонником, либо потенциальной жертвой. Некоторые даже не понимали, что уже выбрали сторону, просто покрывая его деяния своим молчанием.
В углу зала Волдеморт заметил Люциуса Малфоя с его женой, белокурой красавицей Нарциссой Блэк. Совсем недавно обвенчались, а уже пытаются показать всем свою значимость. Малфои с их наигранной холодностью и вечными интригами. Полезны, безусловно, но самоуверенны сверх меры. Однажды эта самоуверенность может стоить им дорого.
Рядом с ними Белла, черная роза среди серых чертополохов. Беллатриса Лестрейндж, пожалуй, единственная, чья резкость и преданность вызывали в нем одобрение. Сегодня она в темно-фиолетовом платье, с высокой прической и с тем особым блеском в глазах, который появлялся у нее только в его присутствии. Она знала, кто скрывается под серебряной маской. Всегда знала.
Воздух был наполнен ароматами дорогих духов, звоном хрусталя и тихой музыкой струнного квартета, спрятанного за невидимой завесой в углу зала. Блики свечей играли на лицах и одеждах присутствующих, создавая иллюзию праздника и беззаботности. Будто за стенами этого величественного здания не гремела война, не исчезали люди, не плакали вдовы.
Министр магии Гарольд Минчум произносил длинный, витиеватый тост о сотрудничестве и единстве — лживый и пустой, как и все речи политиков. Волдеморт презрительно смотрел на этого холеного толстяка, не подозревающего, что половина его приближенных уже перешла на сторону Темного Лорда. Скоро, очень скоро министерство падет.
Барти Крауч-старший, глава Департамента Магического Правопорядка, стоял с каменным лицом, неодобрительно поджав губы. Поборник закона и справедливости. Интересно, что бы он сказал, узнав, что его собственный сын тайно считает дни до встречи с Темным Лордом и клянется ему в верности?
Среди гостей мелькали фигуры авроров, настороженно оглядывающих зал. Они пытались выглядеть непринужденно, но Волдеморт безошибочно считывал их напряжение. В их движениях, в том, как они перешептывались между собой, чувствовалась тревога. Они знали, что война уже здесь, среди них, за этими вежливыми улыбками и светскими беседами. Но они были слепы. Слепы и обречены.
Разговоры вокруг кружились, как конфетти — бессмысленные, бесцельные. О погоде, о новых законопроектах, о последних сплетнях высшего света. Никто не говорил о том, что действительно важно — о грядущих переменах, о новом порядке, который он, Лорд Волдеморт, установит, очистив мир от скверны.
И тут он увидел ее.
Она выделялась, как свежая кровь на белоснежном полотне. Темные кудри до плеч, струящееся темно-синее платье, изящная шея, украшенная каплей лазурита. Она улыбалась Мэлроузу, касаясь его запястья словно невзначай. Ее глаза — вишни в патоке — мягко мерцали, гипнотически расширяясь и сужаясь. Волдеморт чувствовал волны силы, исходящие от нее, обвивающие чиновника невидимыми змеями.
Мэлроуз смотрел на нее, как дурак, готовый на все. Его глаза, и без того мутные от выпитого шампанского, стекленели с каждым ее словом. Полупустой бокал в его руке опасно накренился, грозя пролить содержимое на паркет.
Волдеморт замер. Он не знал эту женщину, но в ее движениях было что-то завораживающее, древнее, нечеловеческое. Как тьма узнает тьму в бескрайней ночи, так и он почувствовал в ней сущность иного порядка. Она вампир, в этом не было сомнений. Но не обычный кровосос, а кто-то гораздо более опасный — древний механизм смерти под маской изящества.
Волдеморт приблизился, цепляя бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта.
— …просто быстро покажите мне кабинет, — мурлыкала она, околдовывая жертву и голосом, — и я отдам вам сто галеонов прямо сейчас. Никто никогда не узнает.
Мэлроуз закивал, как китайский болванчик, по его лицу расплылась глупая улыбка:
— Конечно, мисс Пирс. Все что пожелаете. Это займет лишь минуту.
Волдеморт наблюдал, как они скользнули к боковому выходу. Мисс Пирс. Фамилия ничего не говорила ему, но повадки… Вампирское очарование старой школы. Древнее искусство, гораздо более тонкое, чем примитивный Империус. След вывел его куда надо.
Он подождал минуту, затем последовал за ними, набросив на себя скрывающие чары. Мысли текли упорядоченно, холодно, аналитически. Вампиры. Существа, с которыми маги веками поддерживали негласное дистанцирование. Не союзники, не враги — нейтралитет, основанный на взаимном недоверии и уважении к силе друг друга. Магическое сообщество предпочитало держаться подальше от вампирских кланов, и те отвечали симметрично. Слишком разные цели, слишком разные методы. Маги боялись вампирской жажды крови и их неуязвимости ко многим заклятиям. Вампиры опасались непредсказуемости магии, особенно огненных чар — их единственной настоящей слабости.
По силам, размышлял Волдеморт, старый вампир примерно равен среднему магу. Их физические способности компенсировали отсутствие магического дара. Скорость, неуязвимость, регенерация, гипнотическое очарование — эффективный арсенал. Но против по-настоящему могущественного волшебника? Против него, Лорда Волдеморта? Он усмехнулся про себя.
Самоуверенность вампиров всегда его забавляла. Бессмертные создания, чье существование можно оборвать одним хорошо нацеленным «Инсендио». И все же… эта вампирша — в ней было что-то интригующее. Древность, которую он ощущал даже на расстоянии. Хищная грация, намекающая на силу.
Авроры у двери кабинета министра смотрели в пустоту, их взгляды расфокусированы — тонкая работа. Намного искуснее, чем у молодых вампиров, которые могли контролировать разум лишь одного человека за раз, и то недолго. Это была работа мастера, способного удерживать нескольких жертв разом, причем на расстоянии.
Шаги Волдеморта были неслышны, когда он вошел в кабинет следом. Прислонившись к дверному косяку, он наблюдал, как она кружит по комнате. Мэлроуз стоял неподвижно у стола, его глаза остекленели, как у манекена. От него разило дешевым огневиски и похотью.
— Стой здесь. Не двигайся. Когда я уйду, забудь, что видел меня, — прошелестела она и повернулась к массивному шкафу из красного дерева.
Ее пальцы скользили по краям, изучая механизм. Ловкими движениями она вытащила из прически тонкую шпильку, вставила в замочную скважину.
— Все министерские крысы одинаковы, — пробормотала сама себе. — Слишком жадны. Слишком трусливы. Слишком…
Волдеморт вышел из тени, сбрасывая чары маскировки. Ее спина напряглась, как у кошки, почуявшей опасность, но она не обернулась, продолжая работать с замком.
— Слишком мертвы, — закончил он за нее. — Как мой последователь, которого вы убили вчера.
Шпилька в замке не дрогнула. Наверняка артефакт, зачарованный специальным образом. Стоит отдать ей должное — выдержка железная. Сейф щелкнул, открываясь.
— Не знаю, о чем вы, — ответила она, все еще не оборачиваясь. — Я просто ищу документы для бедного Мэлроуза. Он такой рассеянный.
— Три поворота влево, два вправо, — произнес Волдеморт. — Так открывается министерский сейф. Я бы мог сэкономить ваше время.
Она наконец обернулась. Ее глаза расширились — темные омуты, затягивающие разум. Волдеморт почувствовал тяжесть ее очарования, ударившегося о его сознание и отскочившего, как пуля от бронежилета.
Секунду она выглядела растерянной.
— Это… не работает на вас.
— Ваши трюки бесполезны против настоящей магии, — его улыбка была холодной. — Я Лорд Волдеморт.
Она недоуменно моргнула, затем изящно пожала плечами:
— Никогда не слышала. Я Кэтрин Пирс.
Он двинулся к ней, легким жестом убирая маску с лица. Обычно этого момента — когда смертный видел его и узнавал — хватало, чтобы парализовать жертву страхом. Но она… она изучала его с интересом, как редкий экспонат.
— Вы убили моего человека, — начал он обманчиво мягко.
— Если ваш человек — это тот мелкий воришка с дурацкой тату на руке, то да, — она приоткрыла дверцу сейфа, ловко выхватив оттуда пожелтевший пергамент, свернутый в тугой свиток. Что было написано на нем, Волдеморт не мог разглядеть. — Он пытался украсть то, что я выслеживала неделями. Очень грубо с его стороны.
Волдеморт в два шага преодолел расстояние между ними, прижал ее к стене рядом с сейфом. Его левая рука сомкнулась на ее горле — мраморно-холодном, без пульса. Палочка вжалась в ее шею, но Кэтрин не дрогнула.
— Что именно вы ищете?
Ее глаза не выражали страха, только расчет. Секунду она молчала, затем криво улыбнулась, пряча свиток в карман платья:
— У вашего человека был ключ. От хранилища в Гринготтс, инкрустированный изумрудом. Мне нужно то, что им открывается. А здесь, — она кивнула на сейф, — хранится то, что поможет мне это найти.
Волдеморт чуть сжал пальцы. Ее горло сопротивлялось давлению. А кожа была холоднее его собственной — редкое ощущение.
— Вы понятия не имеете, с кем связались, — прошипел он.
Мэлроуз, до этого стоявший как вкопанный, внезапно ожил. Его остекленевшие глаза обрели фокус, лицо исказилось яростью. Он рванулся вперед, выхватывая палочку, направил ее на Волдеморта.
— Отпусти ее! — проревел он с неожиданной силой.
Волдеморт обернулся, все еще удерживая Кэтрин. Краем глаза он заметил ее улыбку — мимолетную, самодовольную.
Заклинание сорвалось с палочки чиновника раньше, чем Волдеморт успел среагировать. Зеленая вспышка ударила в стену рядом, он едва увернулся, отпуская вампиршу. Еще одна секунда — и Мэлроуз рухнул, как подкошенный, от убийственного проклятия Темного лорда.
Кэтрин уже стояла у окна.
— Один-один, — сказала она, глядя на труп Мэлроуза с легким сожалением, как на сломанную куклу. — Жаль беднягу. Он был забавный. Такой легковнушаемый.
И прежде чем Волдеморт смог что-либо сделать, она выпрыгнула в окно. Стекло разлетелось с треском рушащегося льда.
Он подошел к разбитому окну. Третий этаж. Внизу не было ни тела, ни следов падения, только ветер играл осколками. Волдеморт смотрел в ночь. Его пальцы все еще помнили холод ее горла. Мертвый чиновник за спиной, разбитое окно перед ним и что-то новое, непривычное, пульсирующее внутри.
Кэтрин Пирс. Имя теперь звучало в его голове, как обещание. Что за документ она так отчаянно искала? Какой артефакт мог быть настолько ценным, что вампирша рискнула соблазнить продажного Мэлроуза и пробраться в министерский кабинет?
Он провел пальцами по пустому сейфу. Интрига начиналась.
***
Кэтрин расправила свиток на столе в номере отеля. Руки почти не дрожали, но внутри все сжималось от предвкушения. Пять столетий бегства. Пять веков она оглядывалась через плечо. Древние не прощали и не забывали — особенно тех, кто отказался играть по их правилам. Информация на пергаменте с номером ячейки Гринготтса стоила жизни Мэлроуза и одного из приспешников этого странного бледнолицего волшебника. Впрочем, первый был идиотом, а второй — помехой. Кэтрин не испытывала угрызений совести. Когда тебе полтысячи лет, смерть перестает быть чем-то значимым. Священный Обскур. Вот что было ее целью. Не просто артефакт — чудо, созданное самим Салазаром Слизерином в те далекие времена, когда основатели Хогвартса закладывали фундамент великой школы магии. По легенде, Слизерин создал его после своего конфликта с Годриком Гриффиндором, опасаясь, что бывший друг попытается выследить его. Обскур представлял собой черный камень в серебряной оправе с руной, похожей на перечеркнутый глаз. Чтобы создать артефакт, Слизерин использовал частицу истинного Обскура — той темной, разрушительной силы, что рождается внутри детей-магов, подавляющих свои способности. Он поймал и стабилизировал эту энергию в камне, добавив заклинания на парселтанге — языке, доступном лишь немногим. Результатом стал амулет, способный сделать человека — или нечеловеческое существо — полностью невидимым для любых заклинаний поиска и обнаружения. Нося Священный Обскур, можно было пройти через самые мощные защитные барьеры, остаться незамеченным для всевидящего ока величайших провидцев, исчезнуть с магических карт и от приборов слежения. Но главное свойство артефакта, делавшее его по-настоящему бесценным для таких, как Кэтрин — способность скрывать магический и сверхъестественный след владельца. Вампиры, оборотни и другие существа оставляли за собой след, который могли учуять их собратья, особенно Древние с их обостренным восприятием. Обскур стирал тот, словно его никогда не существовало. За столетия артефакт сменил десятки владельцев. По слухам, Гриндевальд использовал его, чтобы скрываться от Министерства магии во время своего восхождения к власти. Последний из хозяев исчез при загадочных обстоятельствах, и Обскур считался утерянным до недавнего времени. Даже Клаус с его гибридной природой не смог бы ее найти. Даже Элайджа с его маниакальной одержимостью не смог бы выследить. Кэтрин могла бы наконец остановиться. Перестать убегать. И теперь, спустя полвека, Священный Обскур появился на подпольном рынке магических артефактов. К разочарованию Кэтрин, он уже не в Гринготтсе. Если верить информации на свитке, дом Гримсонов получил его от анонимного продавца, пожелавшего скрыть свое имя даже от самих аукционеров — крайне необычная практика в мире, где репутация ценилась выше золота. Когда человек с черепом на руке украл ключ от хранилища Гринготтса у торговца древностями, она поняла — кто-то еще охотится за артефактом. Тогда она отследила его, выяснила, что тот служит странному культу, возглавляемому магом, который называет себя Темным Лордом. Раньше она не обращала особого внимания на магов-людей, считая этих фокусников слишком слабыми. Но этот… в нем была тьма, которую она почувствовала при контакте. Свиток не лгал. Священный Обскур будет выставлен на закрытом аукционе дома Гримсон — через три дня, в полночь. Доступ только по приглашениям, только для избранных. Династия Гримсон — нейтральная сила в магическом мире, семья аукционеров, чья родословная уходила корнями в Вавилон. Они не преклонялись ни перед темными, ни перед светлыми магами, не заключали сделок с нелюдями. Их правило — золото и только золото. Их репутация — железная честность и непроницаемая защита. За тысячи лет никто не смог ни подкупить, ни запугать Гримсонов. Два дня кропотливой работы, шестнадцать укусов, восемь трупов, спрятанных в разных уголках Лондона, и одно приглашение в изящной шкатулке из черного обсидиана, выхваченное из рук полузадушенного помощника некоего мистера Розье. Печать Гримсонов — алый оттиск в виде весов с черепом — была нетронута. Но оно того стоило.***
Лестница вела вниз, под улицы Лондона, бесконечно долго. С каждым шагом воздух становился суше, чище, а магия — ощутимее. Подземные залы Гримсонов, построенные в жерле давно потухшего вулкана, находились так глубоко, что туда не доносился даже шум метро. Эхо коридоров отражало шепот и шаги десятков существ. Кэтрин надела изумрудное платье с глубоким вырезом, фамильные серьги (не свои, а одной королевской семьи, которую мы не будем называть) и взгляд роковой женщины. Она знала, как выглядеть соблазнительно и опасно одновременно — навык, отточенный веками. Золото в маленькой сумочке — ее стартовый капитал. Манипуляции и обольщение — запасной план. Наконец, она вошла в мрачный зал с высокими сводами и витражами, изображающими сцены исторических событий — падения империй, коронации королей, подписания магических пактов. Зал был выстроен по принципу древнегреческого амфитеатра — в центре круглая арена для демонстрации лотов, вокруг ярусы сидений для участников. Воздух был кристально чист, пропитан лишь тончайшим ароматом экзотических специй. По залу перемещались фигуры в мантиях, в масках и без, люди и нелюди. Кэтрин узнала двух вампиров из свиты Коула, оборотня из северного клана, трех ведьм, чьи имена даже среди бессмертных произносились шепотом. Элита теневого сообщества. — Какая приятная неожиданность, — раздался за ее спиной голос, от которого мурашки побежали по коже. — Мисс Пирс. Она обернулась с диким желанием выпустить клыки. Темный Лорд стоял в двух шагах. Его черная мантия контрастировала с белизной кожи. Без маски на этот раз, с пронзительными глазами, в которых светилось алым огнем опасное любопытство. — Лорд Волдеморт, — она улыбнулась, показывая зубы ровно настолько, чтобы это выглядело как предупреждение. — Надеюсь, вы не держите зла за Мэлроуза? Кэтрин воспользовалась возможностью наконец рассмотреть Темного Лорда при тусклом свете магических витражей без горячки боя. На первый взгляд — привлекательный мужчина за сорок с аристократическими чертами лица. Высокий лоб, выразительные скулы, волевой подбородок. Но чем дольше смотрела, тем сильнее ощущала тонкое, почти неуловимое искажение. Что-то неестественное в симметрии его лица, словно кто-то неумелый пытался сложить воедино прекрасную мозаику, но несколько фрагментов установил не совсем правильно. Кожа натянулась на черепе теснее, чем должна бы, и застыла восковой маской. Его глаза под тяжелыми веками тлели внутренним огнем, но зрачки были неестественно вертикальными — змеиными. И кожа — почти алебастровая, с едва различимым сероватым оттенком. Кэтрин пришла к выводу, что видит перед собой человека, который зашел слишком далеко в экспериментах с темной магией. Она встречала таких за долгую жизнь — безумцев, разменивающих свою человечность на силу. Но этот… этот был необычным. — За такую мелочь? — его губы растянулись, однако глаза остались ледяными. — Он был пешкой. Но я впечатлен вашей… предприимчивостью. Он не выглядел безумным. Наоборот — абсолютно расчетливым. Он добровольно, шаг за шагом, отсекал от себя что-то фундаментально человеческое, переступая грани, перед которыми останавливались даже самые отчаянные колдуны. — Ласкаете меня комплиментами? — Кэтрин подняла бокал с кровавым вином, принесенный безмолвным официантом. — Или пытаетесь узнать, зачем я здесь? — Разве не очевидно? — Волдеморт сделал шаг ближе. — Мы оба здесь за одним и тем же. Ее сердце замерло — насколько это было возможно для вампира. — Священный Обскур, — произнес он так тихо, что услышать мог лишь тот, кто обладал сверхчеловеческим слухом. — Артефакт, способный скрыть носителя от любого магического обнаружения. — Вы быстро собираете информацию. Для человека, — Кэтрин поднесла бокал к губам, чтобы скрыть напряжение. — Для человека? — его смех звучал шелестом змеиной чешуи по мраморному полу. — Вы плохо изучили своего противника, мисс Пирс. Я давно перестал быть просто человеком. Гонг разорвал гул голосов. Аукцион начинался.***
Лоты сменяли друг друга. Мумифицированные части тел легендарных существ. Гримуары с заклинаниями, способными выжечь душу. Зелья, дарующие видения будущего ценой десяти лет жизни. Кэтрин сидела, закинув ногу на ногу и постукивая пальцем по полированному подлокотнику. В трех рядах перед ней — затылок Волдеморта, неподвижный, как у статуи. Наконец, ведущий — седой аристократ с безупречной осанкой и глазами цвета расплавленного золота — поднял руку. Орлиный профиль и властный голос выдавали в нем прямого потомка основателя династии Гримсонов. — Лот двадцать семь. Священный Обскур работы Салазара Слизерина. Единственный в своем роде артефакт, способный полностью скрыть носителя от любых заклинаний поиска, обнаружения и слежения. На постамент вынесли шкатулку из черного дерева. Внутри, на подушке из багрового бархата, лежал простой с виду кулон — черный камень в серебряной оправе. Кэтрин почувствовала, как нарастает вибрация магии в зале — все присутствующие ощутили силу, исходящую от этого неприметного предмета. — Стартовая цена — пять тысяч галлеонов. Кэтрин подняла руку. Вторая рука взметнулась одновременно с ней — Волдеморт. — Десять тысяч, — произнесла она. — Пятнадцать, — немедленно откликнулся он, не оборачиваясь. Ставки росли. Двадцать. Тридцать. Сорок тысяч. Другие участники давно отстали, наблюдая за дуэлью вампирши и мага. Кэтрин достигла предела своих финансов на пятидесяти тысячах. Это было целое состояние — результат веков накоплений, спрятанных в десятках тайников по всей Европе. — Шестьдесят тысяч, — произнес Волдеморт, и в его голосе прозвучала усмешка. Ведущий с молотком обвел взглядом зал. — Шестьдесят тысяч — раз. Шестьдесят тысяч — два. Кэтрин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она могла попытаться околдовать аукциониста. Могла создать хаос в зале, выхватить артефакт и бежать. Но здесь было слишком много могущественных существ. И что-то подсказывало ей, что Волдеморт с радостью воспользовался бы таким поводом, чтобы уничтожить ее. — Шестьдесят тысяч — три. Продано! Волдеморт поднялся, направился к постаменту, где его ждал артефакт, передал мешочек с золотом, явно расширенный магически. Кэтрин смотрела, как длинные бледные пальцы забирают кулон, как он небрежно прячет его в карман, словно безделушку, а не ключ к ее свободе, к ее спасению. Проходя на выход мимо, он притормозил и наклонился к ее уху: — Я бы позволил вам заполучить его, мисс Пирс. Но ваше выражение лица сейчас… оно того стоит. В его глазах плескалось удовлетворение человека, который только что выиграл не просто аукцион, а сражение. Когда Волдеморт покинул зал, она все еще сидела неподвижно, стиснув подлокотники кресла так, что старое дерево треснуло. Ярость и отчаяние переполняли ее, смешиваясь с решимостью. Она проиграла битву, но не войну. Этот самодовольный темный маг еще не знал, с кем связался. Пятьсот лет бегства научили ее терпению. И мести. Священный Обскур. Теперь она точно знала, где он. И кто его владелец. Кэтрин Пирс никогда не отказывалась от цели, тем более от цели, которая могла даровать ей свободу. Она встала, одернула платье и направилась к выходу. В ее голове уже формировался план. Пусть Темный Лорд наслаждается своей победой. Скоро он узнает, что значит лишить Кэтрин Пирс того, что ей принадлежит.***
Дождь барабанил по булыжным мостовым Найтсбриджа, превращая элитный квартал в размытый витраж из огней, теней и отражений. Кэтрин прижалась к стене под каменным выступом, не сводя глаз с особняка напротив. Георгианское здание с белоснежным фасадом и черными ставнями выглядело аристократично и неприступно — совсем как его обитатель. В течение трех часов она шла по следу Волдеморта, держась на безопасном расстоянии. От аукциона Гримсонов до антикварной лавки в Сохо, оттуда в книжный магазин с перекошенной вывеской на Чаринг-Кросс. Она наблюдала, как он беседовал со сгорбленным стариком, передавшим ему сверток, завернутый в алую ткань. Когда темная фигура мага направилась в сторону Найтсбриджа, Кэтрин последовала за ним, скользя между прохожими. Капли стекали по ее темным локонам, скатывались за воротник кожаной куртки, в которую она переоделась, но Кэтрин не обращала внимания на дискомфорт. За время существования она научилась игнорировать куда более серьезные неудобства. Несколько раз Волдеморт останавливался, словно чувствуя слежку. В эти моменты она застывала, сливалась с городским пейзажем, позволяя его взгляду скользить мимо. Его чутье было острым. Наконец, он подошел к особняку и поднялся по ступенькам крыльца. Движения Волдеморта были плавными, какими-то змеиными. Кэтрин поморщилась. У этого мага была уверенность существа, живущего веками, хотя по ее меркам он родился практически вчера. Темный Лорд небрежно взмахнул рукой, и массивная дверь распахнулась перед ним без единого скрипа. Он даже не оглянулся, входя внутрь, — не сомневался, что никто не посмеет следить за ним. Самоуверенность всегда была ахиллесовой пятой могущественных мужчин. Кэтрин дождалась, когда в окнах второго этажа зажегся приглушенный свет, и скользнула через улицу. Дождь скрыл ее перемещение, а тени надежно окутали хрупкую фигуру, прижавшуюся к парадной двери. Домовой эльф открыл на первый же стук — крошечное существо с ушами, похожими на крылья летучей мыши, и носом-картофелиной. Он уставился на нее огромными глазами цвета болотной тины. — Хозяин не принимает гостей, — пискнул эльф, пытаясь закрыть дверь. Кэтрин поймала его взгляд, и ее зрачки расширились, поглощая радужку. — Ты пустишь меня внутрь, — прошептала она. Голос проникал прямо в мозг существа. — И забудешь, что я приходила. Ты вернешься на кухню и будешь заниматься своими делами. — Входите. — Глаза эльфа остекленели, он отступил в сторону. Кэтрин скользнула внутрь, бесшумно прикрыв за собой дверь. Домовик, шагая как заведенная игрушка, развернулся и исчез в боковом коридоре. Интерьер особняка поражал — старинная мебель из темного дерева, гобелены с магическими сюжетами, хрустальные люстры, в которых вместо свечей горели крошечные шары холодного синего пламени. Дом дышал древней магией и деньгами. Кэтрин двигалась как призрак по коридору, ориентируясь на звуки. Тихий звон стекла. Плеск жидкости. Потрескивание огня в камине. Гостиная оказалась просторной, с высоченными потолками и огромными окнами. Волдеморт стоял полубоком к двери, разливая темно-красное вино по бокалам. Его высокая фигура в черной мантии казалась вырезанной из тьмы. Кэтрин замерла на пороге, впитывая детали. Священный Обскур висел у него на шее. Черный камень поглощал свет, создавая впечатление дыры в реальности. Она атаковала молниеносно — одно мгновение стояла у двери, а в следующее уже летела через комнату, целясь в горло. Но Волдеморт оказался быстрее. Не оборачиваясь, он взмахнул рукой, и невидимая сила отбросила Кэтрин в сторону. Она врезалась в книжный шкаф. Перекатилась, уходя от струи синего пламени, ударившей в то место, где она только что была. — Кажется, от эльфа пора избавиться, — протянул Волдеморт, неспешно оборачиваясь. Его глаза, выделявшиеся алыми мазками на бледном лице, изучали ее с холодным любопытством. — Дама, пробирающаяся в дом под покровом ночи. Разве не должны быть вампиры… благородны? Кэтрин поднялась на ноги, отряхивая пыль с одежды. — Романтические сказки, — отрезала она. — Как и те, что утверждают, будто маги умеют думать. Волдеморт усмехнулся, но его глаза оставались внимательными. — Забавно. Я ожидал более… изысканного подхода от подобного существа. — Он небрежно указал на второй уже наполненный бокал. — Вина? Кэтрин оценила ситуацию. Волдеморт ждал ее. Он был расслаблен, но поза выдавала готовность к мгновенной атаке. Палочки в руках не держал, но это ничего не значило — она уже видела, на что он способен без нее. — Почему бы и нет, — она шагнула вперед, принимая бокал. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Кэтрин почувствовала, как по коже пробежал холодок. Не страх — что-то другое. Интерес. — Отличный выбор. Бордо, 1947-й год? — 1945-й, — поправил он, отходя к камину. — Хороший год. Для вина. Кэтрин сделала глоток, не сводя глаз с амулета на его шее. — Знаете, вы переплатили, — сказала она и опустилась в кресло напротив него, скрестив ноги. Влажная от дождя ткань джинсов обтягивала стройные бедра. — Обскур стоит максимум сорок тысяч. — Дело не в цене, — Волдеморт устроился в кресле напротив, изучая ее поверх бокала. — А в том, кто готов заплатить больше. — Или в том, кому он действительно нужен, — Кэтрин наклонилась вперед, и ее голос стал ниже, интимнее. — Вы ведь не скрываетесь ни от кого, Лорд Волдеморт. Вам не требуется исчезать с магической карты мира. А мне — да. Волдеморт рассмеялся — неожиданно звонкий звук для человека с такой мрачной репутацией. — И поэтому вы решили ворваться в мой дом и… что? Убить меня? Украсть артефакт? — он покачал головой. — Я ожидал большего от легендарной Катерины Петровой. — Кэтрин Пирс, — поправила она. — Я сменила имя в 1864-м. Новая страна, новая личность. — Старые привычки, — парировал он. Кэтрин поставила бокал на столик и поднялась. Медленно обошла кресло Волдеморта, касаясь пальцами спинки, почти задевая его плечо. — Может быть, мы могли бы прийти к соглашению, — промурлыкала она. — Я довольно… изобретательна, когда дело касается сделок. Она остановилась перед ним, оперлась на подлокотники его кресла, наклонившись так, что ее лицо оказалось в нескольких дюймах от его. Аромат ее духов смешивался с запахом дождя и ночи. — И что же вы можете предложить? — спросил Волдеморт, не отстраняясь. Он не выказывал ни малейшего напряжения от опасной близости вампирши. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на губах. — Что может заинтересовать Лорда Волдеморта? Кэтрин улыбнулась, вкладывая в улыбку годы соблазнения и манипуляций. — Информацию. Связи. Доступ к мирам, о которых вы даже не подозреваете, — она наклонилась еще ближе, почти касаясь губами его уха. — И, конечно, другие… менее материальные преимущества. Волдеморт не шевелился, но она чувствовала, как изменилось его дыхание — стало глубже, медленнее. — Заманчиво, — произнес он наконец, его голос прозвучал чуть хрипло. — Но я предпочитаю более конкретные предложения. Кэтрин выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужен Обскур, — она сделала паузу. — И я готова предложить то, что вас заинтересует. Волдеморт молча наблюдал за ней, его лицо ничего не выражало. Она отошла к окну и замерла, глядя на ночной Лондон. Кэтрин чувствовала его интерес — почти осязаемый, как статическое электричество на кончиках пальцев. — Вы уже решили, что я соглашусь, — заметил Волдеморт. — Самоуверенность или отчаяние? — Расчет, — ответила она просто. — Вы еще слушаете. Значит, вам любопытно. Его длинные пальцы крепче сжали бокал с вином. — Сделка, — протянул он, изучая игру света в рубиновой жидкости. — И почему я должен верить вампиру, у которого за плечами века обмана и предательств? — Как много вы обо мне на самом деле знаете, Лорд Волдеморт? — она подняла бровь. — Или мне следует называть вас Томом Реддлом? Что-то мелькнуло в его глазах — удивление, быстро сменившееся яростью. — Этого имени больше не существует, — голос Волдеморта оставался спокойным, но воздух в комнате сгустился, становясь тяжелым. — Интересно, — Кэтрин покачала головой и сделала глоток вина. — Я прячусь от своего прошлого, меняя имя. Вы уничтожаете свое, как будто оно никогда не существовало, и создаете новое. Разные цели, одни методы. — Вы считаете, что понимаете меня? — в его голосе звучала насмешка. — Я считаю, что мы не так уж различны, — Кэтрин медленно прошлась по комнате, проводя пальцами по корешкам старинных книг на полках. — Сколько вам? Сорок? Пятьдесят лет? Для меня вы еще дитя. Но то, чего вы достигли за это время… — она остановилась. — Впечатляет. Волдеморт наблюдал за ней с расчетливым интересом. — 1491-й, — внезапно сказал он. — Год вашего рождения. Болгария. Катерина Петрова, незаконнорожденная дочь дворянина. Бежала в восточную Европу. — Он сделал паузу. — Однако вас нашли. А потом вы повесились. Кэтрин замерла. Ее лицо превратилось в бесстрастную маску, но пальцы сжались в кулак. — Вы хорошо подготовились, — произнесла она. — Я всегда изучаю противника, — Волдеморт улыбнулся уголками губ. — Особенно если он… представляет интерес. — И что же, — Кэтрин вернулась к своему креслу, но не села, а оперлась на его спинку, глядя на Волдеморта поверх этой импровизированной преграды, — вы почерпнули из своего исследования? — Что ваше самоубийство, — ответил он медленно, смакуя каждое слово, — не удалось. Кровь вампира была в вашей кровеносной системе. Что вызвало переход в новую форму существования. И пять столетий в бегах. Впечатляющая выносливость… для человека. — Бывшего человека, — поправила Кэтрин. — Как и вы — бывший человек. Волдеморт не вздрогнул, но его глаза сузились. — Информация — моя валюта на протяжении пяти веков, — Кэтрин обошла кресло и опустилась в него, закидывая ногу на ногу в зеркальном отражении позы Волдеморта. — Вы думаете, сложно найти тех, кто знает о вас? — Она покачала головой. — Вы оставляете за собой слишком заметный след. — Как и вы, — парировал он. — Но в отличие от вас, я не боюсь оставлять следы. — Конечно, — Кэтрин усмехнулась. — Когда у тебя нет прошлого, нечего терять. Но ведь было что-то, не так ли? — она подалась вперед, впиваясь в него серьезным взглядом. — Кто-то? До всего этого, — она обвела рукой комнату, подразумевая его нынешнюю жизнь, власть, положение. — Сентиментальность, — холодно произнес Волдеморт. — Слабость, которую я искоренил. — Правда? — Кэтрин горько рассмеялась. — Поверьте мне, искоренить ее невозможно. Можно лишь… научиться с ней жить. — Пять веков опыта, и все, что вы можете предложить — банальности, — Волдеморт поднялся, подошел к окну. — Не слишком впечатляюще. Вы играете с огнем, мисс Пирс. — Я горела и восставала из пепла задолго до вашего рождения, — ответила она, не отводя взгляда. — Огонь — мой старый друг. Кэтрин наблюдала за ним, молча изучая его силуэт на фоне лондонских огней. Затем поднялась и направилась к нему, остановилась на расстоянии шага. — Что ж, тогда позвольте предложить кое-что более… конкретное, — сказала она тихо. — Мою силу. Волдеморт приподнял бровь, выражая любопытство. — Силу? — переспросил он с легким оттенком скептицизма. — В отличие от тех магов, что служат вам, я владею искусством, которое им недоступно, — Кэтрин сделала шаг ближе. — Внушение. Контроль. Способность проникать в разум так, что жертва даже не осознает вторжения. — Она понизила голос. — А когда требуется жестокость… Поверьте, я могу быть беспощадной. Пять веков отточили эти навыки до совершенства. Волдеморт рассмеялся, и это, как ни странно, звучало почти искренне. — Сила? У меня достаточно своей, мисс Пирс. — Он отвернулся к окну, за которым дождь барабанил по стеклу. То, с какой легкостью он поворачивался к ней спиной, зная о ее способностях, злило Кэтрин. — Хотя… вампирша на моей стороне — это нечто новое. Признаю, в этом есть… определенная привлекательность. Кэтрин заметила колебание в его голосе. Плавным, почти неуловимым движением она оказалась рядом с ним. Ее пальцы осторожно коснулись его бледной щеки, словно пробуя лед на прочность. — Тогда чего вы хотите? — прошептала она. Он перехватил ее руку, удерживая запястье с неожиданной силой, и повернулся к ней. Его глаза встретились с ее взглядом, и на мгновение Кэтрин показалось, что она увидела в них нечто нечеловеческое. — Вечность, — произнес он, отпуская ее руку. Кэтрин отступила на полшага, сохраняя выражение невозмутимости на лице. — Вечность? — она наклонила голову, изучая его. — В каком смысле? — Ваша магия бессмертия, — пояснил Волдеморт. — Я хотел бы… исследовать ее. Понять ее природу. — Он сделал паузу. — Вампиры существуют века, не прибегая к темным ритуалам, которые истощают душу. Этот механизм… интригует меня. Кэтрин нахмурилась, внезапно почувствовав себя неловко. — Исследовать? — она скрестила руки на груди. — Надеюсь, вы не собираетесь ставить на мне опыты, как на лабораторной крысе? — Нет необходимости в… примитивных методах, — Волдеморт едва заметно улыбнулся. — Есть множество способов изучить магическую сущность, не причиняя вреда объекту исследования. Кэтрин колебалась, взвешивая риски. Она многое знала о своем превращении в вампира, о крови Клауса, о Первородных… Но с другой стороны, ей жизненно необходим был Обскур. — Я могу поделиться с вами тем, что знаю сама, — наконец произнесла она. — Но я не совсем понимаю, как именно это… исследование… поможет вам? — Возможно, никак, — протянул Волдеморт, и его пальцы вдруг оказались на ее подбородке, слегка приподнимая лицо. — Но возможно, — его голос стал тише, — я найду ответы на вопросы, которые еще даже не знаю, как задать. Воздух между ними сгустился от напряжения — не только от взаимного недоверия, но и от чего-то еще. Интереса. Любопытства существ, слишком долго бывших единственными в своем роде. Кэтрин видела, как в его глазах мелькают расчеты и планы. Она знала этот взгляд — оценивающий добычу. Она сама смотрела так бесчисленное количество раз. Волдеморт внезапно улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав почти красивым. — Что ж, мисс Пирс, — произнес он, и его пальцы скользнули от ее подбородка к щеке. — Полагаю, у нас есть о чем поговорить. Кэтрин улыбнулась в ответ, но внутри оставалась настороже. Игра только начиналась, и ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе ошибку. Она получит Обскур, чего бы это ни стоило. А если для этого придется соблазнить самого опасного волшебника современности… что ж, бывали задачи и посложнее. За столетия она научилась читать мужчин — их желания, слабости, амбиции — но этот пока оставался загадкой. Его взгляд был непроницаемым, как поверхность глубокого озера в безветренную ночь. — Так мы договорились? — Кэтрин отошла к столику с напитками, наполнила свой бокал до краев. — Я получаю Обскур, вы получаете… меня. Волдеморт наблюдал за ней с легкой полуулыбкой. — Любопытно, — протянул он. — Большинство существ трепещет от одного моего имени. А вы предлагаете сделки, словно мы торгуемся на рынке. — Я видела, как рождаются и умирают империи, — Кэтрин сделала глоток вина. — Я танцевала с королями и даже убивала их. Ваша репутация впечатляет, но… — она пожала плечами, — я старше вашего Визенгамота. Волдеморт рассмеялся. — Дерзость всегда была привилегией бессмертных? — Бессмертие дает перспективу, — она вернулась к нему, остановившись в опасной близости. — Итак, у нас сделка? Волдеморт шагнул вперед, оказавшись так близко, что Кэтрин пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он был выше, чем ей до этого казалось. — Возможно, — сказал он тише. — Но как мне знать, что вы сдержите слово? Вампиры не славятся своей… надежностью. — Нам нужно скрепить договор, — Кэтрин не глядя поставила бокал на каминную полку. — Кровью? Магией? — она сделала паузу, и ее губы изогнулись в улыбке. — Или есть способы более… приятные? Волдеморт наблюдал за ней с насмешливым интересом. — Вы пытаетесь меня соблазнить, мисс Пирс? — А вы поддаетесь? — парировала она. Вместо ответа он коснулся амулета на своей шее. — Вы так жаждете заполучить его. Интересно, что вы готовы сделать ради этой безделушки? Кэтрин шагнула вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Она чувствовала исходящую от него силу — темную, пульсирующую, опасную. — Почему бы вам не выяснить? — прошептала она. И поцеловала его. Его губы оказались неожиданно теплыми. Кэтрин ожидала холода — такого же, как в его глазах — но кожа Волдеморта пылала жаром, словно внутри него горел неугасимый огонь. Он не отстранился, но и не ответил сразу, позволяя ей вести, изучая ее реакцию своим цепким, аналитическим взглядом. Кэтрин углубила поцелуй, скользнув руками по его груди, нащупывая застежки мантии. Ее пальцы действовали уверенно — расстегивая, развязывая, освобождая. Тяжелая ткань соскользнула с его плеч, упав к ногам с глухим шорохом. Его руки оставались расслабленно опущенными, но глаза… они внимательно следили за каждым ее движением. — Ты не слишком торопишься? — спросил он, когда она потянулась к пуговицам его рубашки. — Я научилась ценить время, — Кэтрин расстегнула первую, затем вторую. — И не тратить его на ненужные церемонии. Она ощущала биение его пульса под своими пальцами — ровное, спокойное. Слишком спокойное для человека, которого раздевает вампир. Большинство смертных в такой ситуации дрожали бы от страха или возбуждения. Или от того и другого. Но Волдеморт не был обычным смертным. Кэтрин скользнула ладонями под расстегнутую рубашку, ощущая горячую кожу и твердые мышцы. Ее губы проложили дорожку поцелуев от его шеи к ключице, спускаясь ниже, к груди. Она чувствовала, как его дыхание становится глубже, как напрягаются мышцы под ее прикосновениями. Священный Обскур висел у него на шее, черный камень покачивался в дюйме от ее лица. Так близко. Кэтрин могла бы схватить его прямо сейчас, вырвать и исчезнуть прежде, чем он успеет моргнуть. Но что-то удерживало ее — интуиция, выработанная веками выживания, шептала, что это слишком просто. Что Волдеморт не так беспечен, как кажется. Вместо этого она продолжила свое чувственное наступление, скользя руками по его телу, изучая каждый изгиб, каждый шрам. Она опустилась на колени, глядя на него снизу вверх, ее пальцы играли с пряжкой его ремня. — Ты позволяешь мне слишком многое, — прошептала она. — Это не похоже на Темного Лорда, о котором я слышала. Волдеморт смотрел на нее сверху вниз, его глаза казались почти черными в полумраке комнаты. — Возможно, тебе стоит меньше доверять слухам, Катерина, — он назвал ее старым именем, и это прозвучало интимнее, чем все ее прикосновения. Его рука поднялась, пальцы зарылись в ее волосы, слегка потянули, заставляя запрокинуть голову еще сильнее. — Или, возможно, — продолжил он тихо, — я просто любопытен. Чем может удивить меня существо, видевшее несколько веков истории? Кэтрин улыбнулась, расстегивая его ремень. — Опыт, — ответила она, справляясь с застежкой брюк. — Терпение. — Она дернула вниз молнию. — И множество навыков, о которых не пишут в книгах. Волдеморт позволил ей стянуть с себя брюки, оставшись в одном белье. Его тело было бледным и подтянутым — не мускулистым, но крепким, с четкими линиями и неожиданной грацией. Шрамы — следы давних сражений — пересекали его грудь и живот, рассказывая истории, которые Кэтрин хотела бы услышать. Но не сейчас. Она поднялась, скидывая свою куртку, стянула через голову еще не высохшую футболку. Под той не было белья — лишь гладкая оливковая кожа и совершенные изгибы. Волдеморт следил за ней с нечитаемым выражением лица, но Кэтрин чувствовала, как изменилась атмосфера в комнате — воздух сгустился, наполнившись электричеством. Она снова приблизилась к нему, прижалась обнаженной грудью к его торсу, ощущая его жар. Ее руки скользнули по его спине, ногти царапнули кожу на лопатках. Она чувствовала, как он напрягается под ее прикосновениями, как учащается его дыхание. — Ты все еще думаешь, что я не сдержу свое слово? — прошептала она, аккуратно прикусывая мочку его уха. — Я думаю, — его голос звучал ниже, чем раньше, — что ты сделаешь все, чтобы получить то, чего хочешь. Его руки наконец обхватили ее талию, притягивая ближе. Прикосновение было сильным, властным — совсем не похожим на пассивность, которую он демонстрировал минуту назад. — Как и ты, — парировала Кэтрин, ощущая, как его пальцы скользят вверх по ее спине, оставляя огненный след. В усмешке Волдеморта было что-то опасное. — Именно поэтому, — прошептал он ей на ухо, — я не доверяю тебе ни на йоту. Его рука вдруг сжала ее шею — не болезненно, но достаточно крепко, чтобы продемонстрировать силу. Кэтрин замерла, глядя ему в глаза. В них плескалось темное, первобытное желание, смешанное с расчетом. Он ослабил хватку, скользнул пальцами к ключице, затем ниже. Кэтрин улыбнулась, чувствуя, как его ладонь накрывает ее грудь. — Значит, у нас сделка? — спросила она, прижимаясь к нему еще теснее. Волдеморт наклонился к ней, почти касаясь губами ее губ. — У нас сделка, — подтвердил он шепотом. — Ты получишь свой Обскур. А я… — его взгляд прошелся по ее телу, — получу тебя. Кэтрин поцеловала его снова, на этот раз более страстно, более требовательно. Ее руки скользнули по ткани его белья, касаясь, лаская. Она почувствовала его реакцию — физическую, неоспоримую — и улыбнулась сквозь поцелуй. Волдеморт не был неуязвим. У него имелись желания, потребности. Слабости. И она использует каждую из них. Священный Обскур висел между ними — черный камень на фоне бледной кожи. Так близко, что она могла коснуться его губами. Но Кэтрин сдержалась. Семь дней — не такой уж большой срок для той, кто прожил пять веков. Она позволила ему подхватить себя, обвила ногами его талию. Его руки поддерживали ее, сильные и уверенные. — Спальня? — спросила, прикусывая его нижнюю губу. — Нет, — ответил он с легкой насмешкой в голосе. — Или ты любишь традиции? Он опустил ее на ковер у камина, нависая сверху. Его глаза отражали пламя. Кэтрин улыбнулась, притягивая его к себе, затем перехватила инициативу одним плавным движением, опрокинув Волдеморта на спину. Он не сопротивлялся — лишь приподнял бровь, наблюдая за ней с любопытством кота, позволяющего мыши думать, что она контролирует ситуацию. — Мне нравится вид сверху, — прошептала она, оседлав его. Ее волосы, уже почти высохшие, каскадом темных локонов падали на обнаженные плечи. — Всегда предпочитала смотреть на мир с высоты. Волдеморт усмехнулся, его руки легли на ее бедра, пальцы впились в джинсовую ткань. — Властолюбие — наша общая черта, как я вижу. — Одна из многих, — Кэтрин наклонилась, прижалась грудью к его груди, ощущая, как бьется его сердце. Ровно, спокойно. Она провела языком по его шее, задержавшись на пульсирующей вене. Искушение было сильным — вонзить клыки, почувствовать вкус его крови, узнать его сущность самым древним способом. Но она сдержалась. Это была игра на выживание, а не на удовольствие. По крайней мере, не только на удовольствие. Ее руки скользили по его телу, изучая каждый дюйм бледной кожи, каждый шрам. Длинный, рваный след от проклятия под ребрами. Круглый ожог на плече. История войны, записанная на теле. — Кто оставил это? — спросила она, проводя пальцем по особенно глубокому шраму, пересекавшему его грудь. — Аврор, который больше не дышит, — ответил Волдеморт, и его глаза на мгновение потемнели от воспоминания. Кэтрин улыбнулась, наклоняясь, чтобы проследить шрам языком — от ключицы до солнечного сплетения. Она чувствовала, как его дыхание и сердцебиение становятся чуть менее размеренными. — А это? — ее палец скользнул по тонкой белой линии на его шее, едва заметной в тусклом свете. — Неудачный эксперимент, — он перехватил ее ладонь, отводя от шрама. — Ты слишком любопытна. — Я люблю задавать вопросы, — она освободила руку и продолжила свое чувственное исследование, спускаясь ниже, к его животу. — И находить ответы… различными способами. Ее пальцы пробрались под резинку его белья, обхватили твердую плоть. Волдеморт резко вдохнул — первый настоящий признак того, что его контроль не абсолютен. Кэтрин улыбнулась, довольная этой маленькой победой. Она сдвинулась ниже, стягивая с него последний предмет одежды. Неторопливо, дразняще. — Не думала, что Темный Лорд может быть таким… отзывчивым, — промурлыкала она, обводя языком его пупок, и спустилась по дорожке темных волос ниже. — Не думал, что древний вампир может быть таким… старательным, — парировал он, но его голос звучал уже не так ровно. Кэтрин рассмеялась, обхватывая его губами, наслаждаясь тем, как его тело напрягается в ее руках, сдавленными вздохами, вырывающимися из его горла. Каждый звук был маленькой победой, каждое непроизвольное движение — шагом к цели. Священный Обскур лежал на его груди, вздымаясь с каждым резким вдохом. Черный камень, казалось, впитывал свет, создавая вокруг себя ореол тьмы. Кэтрин не сводила с него глаз, продолжая свои ласки. Волдеморт запустил пальцы в ее волосы, сжимая, направляя. Его хватка была сильной, почти болезненной, но Кэтрин не возражала. — Тебе нравится? — спросила она, на мгновение оторвавшись от своего занятия, глядя на него из-под ресниц. Вместо ответа он потянул ее вверх, заставляя снова оседлать его. Его руки двинулись к молнии ее джинсов, расстегнули их, стянули вниз. Кэтрин приподнялась, помогая ему, и через мгновение оказалась полностью обнаженной: кожа к коже, жар к жару. Она чувствовала его возбуждение, прижимающееся к ее бедру, но не спешила. Вместо этого наклонилась, захватывая его губы в требовательном поцелуе, одновременно скользнула рукой между их телами, направляя. — Нетерпеливость не к лицу бессмертной, — прошептал Волдеморт, когда она наконец опустилась на него, принимая в себя до конца. Кэтрин задержала дыхание, привыкая к ощущению наполненности. — Иногда, — выдохнула она, начиная двигаться, — даже вечность кажется слишком короткой. Его руки сжимали ее бедра, но он позволял ей контролировать темп, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век. Она нашла свой ритм — медленный, тягучий, как мед, стекающий с ложки. Ее ладони упирались в его грудь, ногти впивались в кожу, оставляя красные полумесяцы. Волдеморт позволял ей вести, его руки лишь иногда сжимались сильнее, когда она меняла угол или темп. Кэтрин запрокинула голову, откидывая волосы на спину. Она знала, как выглядит в этот момент — знала силу своей красоты. Лунный свет, проникающий через высокие окна, смешивался с теплыми отблесками камина на ее коже, создавая игру света и тени, подчеркивающую каждый изгиб ее тела. — Ты прекрасна, — произнес Волдеморт, и это было искреннее замечание. Не насмешка, не игра слов — простая констатация факта. — Я знаю, — ответила Кэтрин с улыбкой, ускоряясь. Ее движения стали более резкими, требовательными. Она чувствовала, как нарастает напряжение внутри нее — настоящее, не наигранное. Волдеморт вдруг сел, подхватил ее под спину одной рукой, второй продолжая удерживать за бедро. Теперь они были лицом к лицу, грудь к груди, и Священный Обскур оказался зажат между ними — холодный камень на разгоряченной коже. Кэтрин обвила руками его шею, пальцы скользнули по цепочке амулета. Так просто было бы сейчас сорвать его, оттолкнуть Волдеморта и исчезнуть… Но что-то удерживало ее — не только расчет, но и неожиданное, почти забытое чувство. Желание. Настоящее, жгучее, ничем не обусловленное, кроме момента. Волдеморт, казалось, прочел ее мысли. Его рука скользнула между их телами, находя чувствительную точку, и Кэтрин вздрогнула от удовольствия. Закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Движения стали беспорядочными, лихорадочными. Она чувствовала, как напрягается каждая мышца ее тела в ожидании освобождения. Волдеморт удерживал ее на грани, его пальцы то ускорялись, то замедлялись, не давая достичь пика. Это была еще одна форма контроля, еще одно проявление власти. И Кэтрин ненавидела это — и в то же время наслаждалась каждой секундой. — Пожалуйста, — прошептала она, сама удивляясь своим словам. Когда она в последний раз о чем-то просила? Волдеморт торжествующе улыбнулся и наконец позволил ей сорваться в пропасть. Кэтрин вскрикнула, ее тело содрогнулось в экстазе, ногти впились в его плечи до крови. Он последовал за ней через мгновение, его хватка на ее бедрах стала почти болезненной, дыхание сбилось, превратившись в хриплые выдохи. Они замерли, переплетенные, тяжело дыша. Кэтрин почувствовала странное головокружение — не физическое, а эмоциональное. Словно что-то изменилось, сдвинулось внутри нее, нарушив равновесие, которое она так тщательно поддерживала веками. Волдеморт медленно отстранился, глядя ей в глаза. В его взоре было что-то новое — не только расчет и холодное любопытство, но и тень чего-то более глубокого. — Итак, — его голос звучал чуть хрипло, — первый день из семи. Кэтрин улыбнулась, отбрасывая непрошеные эмоции. Это была всего лишь сделка. Способ получить то, что ей нужно. Ничего более. Священный Обскур все еще был на его шее — черный камень, ключ к ее свободе. И она получит его. Чего бы это ни стоило. Даже если цена окажется выше, чем она предполагала.
