Мой драгоценный друг

Каждый видел в нём то, что было выгодно. Кто-то — благословение с небес, кто-то — будущую жертву дворцовых интриг, мясо для истязания. А человеческая суть постепенно затерялась среди всех искореженных видений, гнусных планов и мечт. Она медленно стиралась из памяти, но Принц знал, что это естественно. Он смотрел на дворцовую площадь, превратившуюся в логово свивающихся змей, на стратегов, наблюдающих за ним исподлобья, и невероятно отчётливо понимал, что у него больше никогда не будет спокойных дней. Каждый вкладывал в его статус собственный смысл. Мать произносила его нежно, с восторгом и придыханием; в такие моменты у неё был необычайно тёплый взгляд. Слуги говорили тихо и испуганно, будто принадлежность к императорской семье была чем-то запретным, неправильным. Имя вслух уже давно почти никто не произносит. Наверное, его помнили только мать и сам Принц. Каждый видел в нём что-то своё. Непобедимый прекрасный дар свыше или назойливое препятствие. Никто не замечал обычного человеческого, что было глубоко внутри, под богато украшенными драконьими одеждами. Поэтому Принц нередко тоже путался в себе, в чужих именах и мыслях. Принц не мог ответить, кто он, с кем ему быть, хотя это, вероятно, самые важные вопросы в его жизни. Был он божественной волей, проклятьем или кем-то ещё. Каждый выбирал то, что ему было выгоднее, но Принц не знал, где искать свою выгоду. Он также не знал своих чувств, не сразу понял, когда успел окончательно в них потеряться. Но, честно говоря, Принц настолько устал, что ему уже всё равно. Он перестал понимать себя, собственные чувства, действия и слова. И уже совершенно не понимал, когда всё стало так расплывчато и неопределённо, каким образом он упустил момент, когда взял Аадуо под руку и отвёл в свои покои. Мир на десятки ли вокруг погрузился в странную удушающе-серую пелену, и чёткими оставались только они с Аадуо, наверное, слишком реальные и живые, слишком выделяющиеся на фоне искусственных красот и сухости воздуха. Принц сидел и бездумно смотрел на свинцовое, тяжелое небо, слушая нервное дыхание Аадуо. Наверное, он должен был попытаться утешить свою подругу или хотя бы поцеловать, пылко, исступлённо, но в груди прежняя любовь не горела жарким пламенем; она даже не тлела, скорее медленно рассыпалась в прах, в ничто. Аадуо открыла мутные, искаженные молчаливой болью, глаза, с трудом повернула голову в сторону Принца и взглянула в лицо. Взгляд долгий, изучающий, на удивление, до сих пор лишённый ненависти или обиды. Только странная горечь в глубине, упрямо скрываемая и потому до смешного очевидная. Улыбка Аадуо получилась кривоватой, с болезненным оттенком, но всё равно беспечной и простой, почти что по-мальчишески искренней. За ней не было ни лжи, ни колкости, лишь очередная попытка переступить через трудности, начать всё сначала, вернуть былое. Потому что было, что возвращать. Император поморщился. От такой улыбки внутри всё невольно сжималось. Тошнотворное чувство, будто в груди копаются остриём, превращая внутренности в кровавое месиво. В голове стучал бешеный пульс, а спёртый воздух окружал кольцом, которое не разорвать, сколько ни пытайся. — Почему ты… не обозлилась на меня? — прокашлявшись, будто от курного дыма, спросил Принц. Ему это казалось неправильным: улыбка, желание найти ту грань, тонкую и недоступную глазам, которая свяжет былую любовь и дружеские отношения, не разрывая обе составляющие в клочья. Ему это казалось призрачным, невозможным, особенно после новостей о тяжёлых родах, невозможности повторного зачатия и смерти дитя. Аадуо слегка усмехнулась и, морщась, будто от боли, погладила левой рукой сквозь одежды шрам на животе, а правой осторожно коснулась запястья Принца, резко выдохнув. Глубокая рана на душе вновь открылась, напоминая о том, что сильная привязанность очень медленно и болезненно остывает. — Потому что ты — мой драгоценный друг… Не кара свыше… а друг… — запинаясь, прошептала Аадуо. И Принц снова не мог различить ни лукавства, ни ненависти. Он видел надежду и уверенность, которые ярко сияли сквозь плотную пелену боли, слабое эхо грусти и разлуки, отражающееся в глазах оттенка пурпура. Принц не мог не поверить ей. Потому что Аадуо — одна из немногих, кто до сих пор видит в нём человека.