Скажи, что ты моя

      Тени на стене сплетались в причудливый узор, повторяя каждый изгиб их тел. Его пальцы скользнули по её коже, как будто запоминая каждую веснушку, каждую едва уловимую дрожь в ответ на прикосновение. Губы нашли её шею, и тихий стон застрял в полумраке комнаты, смешавшись с прерывистым дыханием.       — Ты так красива… — прошептал он, и слова обожгли сильнее, чем его ладони, медленно спускающиеся ниже.       Она вцепилась в простыни, но он поймал её запястье, мягко прижав к матрасу, давая понять, что сегодня он контролирует её действия. Только в этот момент, где время теряет смысл, а мир сужается до точки соприкосновения губ, жаркого шёпота и двух сердец, бьющихся в унисон. Комната тонула в полумраке, нарушаемом лишь мерцанием свечей, отбрасывающим дрожащие тени на стены. Холод металла коснулся её запястий, и Рене резко дёрнулась, но кожаные ремни уже плотно обвили её руки, приковав к изголовью кровати.       — Не дёргайся, — голос Рико прозвучал низко, почти ласково, но в нём читалась твёрдость. — Ты сама этого хотела.       Пальцы скользнули по её бедру, заставляя мурашки побежать по коже. Она сжала зубы, но предательский вздох вырвался, когда его ноготь впился в нежную плоть, ровно настолько, чтобы было больно.       — Ты любишь, когда я делаю тебе больно? — Рико наклонился, горячее дыхание обожгло ухо. — Или просто боишься признать, что без моего прикосновения уже не можешь?       Его рука резко вцепилась в её волосы, запрокидывая голову назад. Рене ахнула, но запротестовать не успела: его губы захватили её рот в жёстком поцелуе, почти удушающем. Она попыталась отстраниться, но он лишь усилил хватку, заставив её выгнуться навстречу.       — Никуда не денешься, — прошептал он, освобождая её губы лишь для того, чтобы провести языком по линии челюсти. — Сегодня ты полностью моя.       Ладонь опустилась ниже, грубо и без предупреждения, и Рене вскрикнула, но звук был тут же подавлен чужим ртом. Рико не давал ей передышки, не позволял опомниться. Рене выгнула спину, когда пальцы Рико впились в её бедра, оставив красные следы. Он наслаждался её реакцией, тем, как дыхание сбивалось, как мускулы напрягались, когда Рене пыталась вырваться, но ремни лишь глубже врезались в кожу.       — Думала, я буду сейчас с тобой нежен? — голос Рико был как лезвие, скользящее по горлу.       Рико резко перевернул Рене на живот, прижав коленом к кровати. Холодная цепь с карабином щёлкнула вокруг ошейника, жёстко оттягивая голову Рене ближе к себе. Девушка отвела взгляд, и Рико сильнее притянул её к себе.       — Посмотри на меня.       Рене захлёбывалась короткими вдохами, но повиновалась. Его глаза горели холодным огнём, в них не было милосердия.       — Ты принадлежишь мне. Слова не нужны, твоё тело и так всё говорит.       Рико провёл лезвием ножа по её спине, не глубоко, но достаточно, чтобы кожа вспыхнула жгучей полосой. Рене вскрикнула, но тут же закусила губу, не желая давать ему удовольствия.       Рико рассмеялся, низко, почти как бешеная объездная.       — О, ты хочешь играть в стойкость?       Его рука опустилась между её лопаток, грубо прижимая к матрасу.       — Давай посмотрим, как долго ты продержишься.       Даже сквозь боль Рене чувствовала его губы, горячие, настойчивые, почти нежные в своём безжалостном владении. Когда лезвие оставило на её коже жгучую полосу, Рико тут же прижал рот к ране, вылизывая выступающую кровь с наслаждением.       — Ты даже на вкус идеальна, — его голос прозвучал хрипло, пока он перемещался к шее, кусая так, чтобы остался синяк.       Рене застонала, но вмиг звук был перехвачен ртом, заставив её открыться и глубже проникнуть. Поцелуй был голодным, почти болезненным, и он не позволял Рене дышать, не позволял думать, только чувствовать.       — Ты ненавидишь это? — Рико оторвался на секунду, наблюдая, как её грудь быстро вздымается. — Или боишься, что однажды попросишь меня остановиться, а я не послушаю?       Его пальцы впились в бедра Рене с новой силой, оставив новые отметины, но губы снова нашли её, и на этот раз мягче, обманчиво ласково. Рене слабо дернулась, когда Рико провёл языком по её нижней губе, прежде чем снова заставить девушку подчиниться поцелую.       — Я могу сломать тебя, — прошептал он прямо в губы, — но сегодня я хочу слышать, как ты скулишь от удовольствия.       Рико задержал взгляд на дрожащем теле Рене, на коже, уже покрытой красными полосами от его ногтей, следами зубов на плече. Его пальцы скользнули вдоль её позвоночника, заставляя вздрогнуть, прежде чем он впился зубами в нежную кожу у основания шеи.       — Ты мой холст, — прошептал он, ощущая, как Рене поджимает губы. — И я оставлю на тебе столько следов, что завтра ты будешь вспоминать меня при каждом движении.       Рико кусал Рене снова, медленно, расчётливо, то усиливая хватку, то отпуская, чтобы провести языком по свежим отметинам. Рене закусила губу, но её прерывистый стон всё равно вырвался наружу, когда его зубы сомкнулись на чувствительном месте чуть выше ключицы. А потом… тонкие, умелые пальцы скользнули ниже.       — Так напряжена… — Рико усмехнулся, ощущая, как тело Рене вздрагивает от его прикосновения. Его палец провёл по тазу, едва касаясь, на грани между болью и наслаждением, заставляя Рене бессознательно выгнуться навстречу. — Ты так этого хочешь? — его голос был низким, опасным, а палец нажимал сильнее, но не давая того, чего она, даже сама не признавая, уже жаждала. — Проси.       Рико резко перевернул Рене на спину, и свежая рана на плече отпечаталась на простыне алым пятном. «Придётся выкинуть», — мелькнуло у него в голове с лёгким уколом чего-то похожего на жалость, но только на секунду.       Рене дёрнулась, но он уже сидел верхом, бёдрами прижимая её ноги так, что даже сдвинуться она не могла.       — Думала, я закончил? — он провёл лезвием по её груди, не нажимая, просто чтобы она почувствовала холод металла на коже.       Потом вонзил кончик.       Рене вскрикнула, но звук оборвался, когда нож прочертил ровную линию — сердце, грубо вырезанное на её плоти. Кровь заползла по рёбрам, ассиметричными ручейками, но Рико не торопился её останавливать.       — Красиво, — прошептал он, следя, как алая жидкость растекается между грудями.       Потом наклонился. Губы обхватили один сосок, язык закружил вокруг, смешивая слюну с кровью. Рене застонала, но не от боли; тело предательски отвечало: сосок набухал под ртом. Рико перешёл ко второму, кусая чуть сильнее, чем нужно, и Рене рвануло вперёд, но ремень не дал даже согнуться.       Поцелуи опускались ниже, к ключицам, по животу, к рёбрам, где Рико задержался, целуя каждую косточку, каждую каплю крови вылизывал, пока дыхание Рене не стало прерывистым, а тело горячим даже в жестокости.       — Ты ещё не готова, — Рико отстранился, наблюдая, как зрачки Рене расширяются от ярости и чего-то ещё.       Резкий хлопок его ладони по внутренней стороне бедра заставил её вздрогнуть, кожа мгновенно вспыхнула алым отпечатком пальцев.       — Рико! — голос Рене сорвался на полувозгласе-полустоне, и Рико усмехнулся, наблюдая, как её пальцы сжимают простыни.       — Так громко, — он наклонился, горячее дыхание обожгло ухо. — Ты хочешь, чтобы все услышали, как ты скулишь подо мной?       Его пальцы скользнули к груди, ловя напряжённый сосок и зажимая его между указательным и большим, сначала ласково, почти нежно, а потом... резко сжал, вырывая новый стон удовольствия.       — Ты так красиво дрожишь...       Ещё удар по тому же месту, где уже цвел будущий синяк. Тело Рене вздрогнуло, но бежать было некуда, ведь Рико прижал её бёдра коленями, не оставляя ни сантиметра свободы.       — Попробуй ещё раз, — его голос обрёл опасную мягкость. — Крикни моё имя громче.       Его пальцы впились в сосок, оттягивая его почти до боли, а ладонь второй руки прижалась к её груди — прямо над свежим кровавым сердцем, оставленным лезвием.       — Ты чувствуешь, как оно бьётся? — его голос обжёг её, как раскалённый металл. — Быстро... хаотично... как у загнанного зверя.       Она закинула голову, губы дрогнули — и сорвался крик, но Рико накрыл её рот своим, ворвался языком, захватывая звук, дробя его на прерывистые стоны.       Удар ладони по бедру прокатился волной боли, и Рене снова дёрнулась, но Рико держал её — жестко, без вариантов.       — Смотри на меня, — он сжал её подбородок, вгоняя пальцы в кожу, заставляя поднять глаза.       И она увидела себя в его взгляде — раздетую, раздавленную, дрожащую.       — Повтори, — он прикусил её нижнюю губу, разрывая кожу, солёный вкус крови смешался со сладким ужасом.       — Р-Рико... — её голос сорвался, сломавшись где-то между ненавистью и потребностью. — Остановись...       Он замер, напрягшись, как хищник, почуявший слабину.       — Правда хочешь, чтобы я прекратил? — его рука сползла к её горлу, не сдавливая, просто напоминая, кто здесь решает.       Рико усмехнулся — этот звук, низкий и опасный, проскользнул между её стонов, как лезвие между рёбер.       — Ты думала, я закончил? — голос обвил сознание Рене, пока его пальцы внезапно сменили жёсткость на нежность.       Рико притянул Рене к себе, захватив губы в долгий, глубокий поцелуй уже без боли — только медленное, удушающее обладание. Язык скользнул по нёбу, заставив Рене вздрогнуть, а пальцы растянулись по её боку, лаская кожу, будто извиняясь за синяки.       — Вот так лучше... — он прошептал прямо в её губы, перемещая поцелуи по линии челюсти к шее, наслаждаясь тем, как её тело постепенно расслабляется под его прикосновениями.       Его ладонь скользнула вниз, осторожно огибая раны, поглаживая внутреннюю поверхность бедра...       И тут же, резкий удар по свежей ране на правом бедре.       Рене взвыла, но звук застрял в горле, сдавленный внезапной болью. Ногти впились ему в плечи, а Рико только рассмеялся, цепляя её взгляд.       — Не расслабляйся, — его пальцы впились в бёдра Рене, удерживая на месте. — Я ещё не простил тебе твоё «остановись».       Рико продолжает играть в эту жестокую ласку, чередуя нежность и боль, пока Рене не перестаёт понимать, чего хочет. Каждый его поцелуй вызывает в ней противоречивые чувства, заставляя теряться между желанием и страхом. Боль становится частью наслаждения, а она всё больше поддается его воле.       Рико, видя её смятение, словно хищник, начинает медленно накалять обстановку. Он просит Рене признаться в том, что она хочет, но одновременно подчёркивает, что только он решает, как дальше будет развиваться их игра.       Сознание Рене расплывается, а тело предательски откликается даже на сильные удары. Перед ней стоит выбор: продолжать борьбу с самой собой или отдаться этой разрушительной страсти, которая сживает её изнутри.       Рико медленно скользит вниз по её телу, губы оставляют влажные следы на животе, зубы царапают внутреннюю поверхность бёдер. Он чувствует, как её мышцы дрожат под его прикосновениями, как свежая рана пульсирует при каждом движении.       — Ты так пахнешь страхом... — горячее дыхание обжигает кожу ближе к тому месту, где её ноги бессознательно пытаются сомкнуться.       Но он не даёт ей закрыться — кусает нежную кожу у самого источника тепла, заставляя Рене взвыть.       — Рико, стой... — её голос срывается, когда его пальцы внезапно касаются там, скользят по влаге, которую она отчаянно пыталась скрыть.       Удар ладонью по бедру.       — Ах!       Пряжка ремня звонко бьется о кровать, тело Рене изгибается, но Рико прижимает её ещё сильнее, не оставляя ни шанса уйти.       — Ты никогда не говоришь «стоп» вовремя... — он насмешливо целует её пульсирующую кожу, язык скользит по следам от зубов, а пальцы продолжают свою мучительную игру.       Рене запрокидывает голову, её стон превращается в рваный крик, когда Рико вдруг поднимает её ноги себе на плечи, открывая полностью.       — Посмотри на себя... — его голос жёсткий, но в нём слышится хриплый азарт. — Ты уже не можешь убежать. Ты уже не хочешь.       Рико потянул за цепь, чтобы Рене видела что он делал. Каждое его слово заставляет её сердце колотиться быстрее. Уокер осознаёт, что находится здесь, во власти Ворона, и это не только страх, но и неожиданная близость, которую она не могла предсказать. Эта игра ведёт её к граням, о которых она даже не подозревала. Рико продолжает исследовать её языком, руками, пальцами... И Рене всё больше теряется в этом водовороте эмоций, неясных ощущений и зависимого желания. Рико медленно провёл кончиками пальцев по внутренней стороне её бедра, ощущая, как под тонкой кожей дрожат напряжённые мышцы. Его горячее дыхание обжигало влажную кожу, когда он приблизил лицо к самому сокровенному месту снова. В последний момент Рико резко впился зубами в нежную плоть, не дотрагиваясь до цели, оставляя всего сантиметр мучительного расстояния.       Рене взвыла от неожиданной боли, её тело дёрнулось, заставив металл звеняще удариться о кровать.       — Р-рико!.. — голос Рене сорвался на высокой ноте, смешав боль с предвкушением.       Рико отпустил хватку, но тут же шлёпнул ладонью по уже покрасневшей коже внутренней поверхности бедра, оставляя новый отпечаток.       Теперь его пальцы скользнули ниже, не просто касаясь, а медленно, мучительно неспешно проникая внутрь. Каждый миллиметр движения растягивался, заставляя Рене чувствовать каждую складку, каждое движение его умелых пальцев.       Рене застонала, впиваясь зубами в нижнюю губу, но не могла сдержать дрожь, когда внизу живота начало собираться знакомое, невыносимое напряжение.       — Ты уже близко, да? — голос Рико звучал хрипло, а усмешка заставляла её сердце биться чаще.       Рико специально замедлил движения именно в тот момент, когда бёдра Рене инстинктивно потянулись навстречу в поисках большего контакта.       — Но я не позволю, пока ты сама не скажешь, — Рико наклонился ближе и потянул девушку за цепь, его губы почти касались её уха, — что теперь ты полностью моя.       Рико заметил мгновение слабости — как веки Рене задрожали, как прерывистый стон застрял в горле. Его пальцы замедлились, но не остановились, вытягивая из неё каждую секунду мучительного наслаждения.       — Ты так упряма, — Рико наклонился, прикусив нижнюю губу Рене, пока его большой палец нажимал туда, откуда её тело рвалось вперёд. — Но твоё тело кричит правду.       Рене зажмурилась, слёзы скатились по вискам, но Рико поймал их языком. Солёный вкус смешался с горьким триумфом.       — Скажи.       Удар ладонью по внутренней стороне бедра.       — Я... — ещё удар, уже по влажной коже. — Твоя! — Рене вскрикнула, и в этот момент пальцы Рико вошли в неё глубже, резко, без предупреждения — и мир взорвался белым огнём.       Рене вздохнула, её тело обмякло на измятой простыне, покрытой отпечатками их борьбы.       — Я больше не могу… — голос дрогнул, но в углу губ заиграла улыбка.       Рико замер над ней, брови сдвинулись в едва уловимом вопросе.       — Чего именно не можешь? — он провёл пальцем по её разгорячённой щеке, смазывая слезу.       — Твоих игр… — она приподнялась, впиваясь пальцами в его плечи. — Я вся горю, каждая мышца ноет. А этот твой «жестокий бандит».       Её смех рассыпался по комнате, лёгкий, немного хриплый.       — …Это было чертовски горячо.       Рико рассмеялся, громко, искренне, впервые за весь вечер.       — Ну что ж… — он притянул Рене к себе, сливая губы в долгом, сладком поцелуе, где не было места жестокости — только лишь вознаграждение. Лёгкий поцелуй, которым можно было наслаждаться, словно пробуешь маршмэллоу.       Рене закрыла глаза. Её дыхание постепенно выровнялось, а тело, измождённое, но удовлетворённое, наконец расслабилось в объятиях.       Рико осторожно приподнялся на локте, разглядывая Рене в лунном свете: алые следы на бёдрах, отпечатки пальцев на запястьях, кровь на простыне, следы зубов на груди...       Он вздохнул, достал из тумбочки влажную салфетку и начал медленно протирать кожу Рене. Сперва — свежие царапины на бедре (Рене вздрогнула во сне, но не проснулась), потом — рану на ключице (его губы на мгновение прикоснулись к ней — нечаянная нежность), наконец, запястья, где наручники оставили красные полосы.       — Дерьмо... — проклял он шёпотом, чувствуя, как что-то сжимается у него в груди. Но тут же усмехнулся себе: «Сентиментальный идиот».       Рико смял окровавленные салфетки в кулаке и метнул их в мусорку, точным движением, будто это ещё один выстрел в их игре.       Он лёг рядом, притянув Рене к себе так, чтобы её спина прижалась к его груди. Одеяло накрыло их тяжёлой волной, тёплое, как обещание, что сегодня больше не будет боли.       — Спи... — его губы коснулись её темени мимолётно, но с неожиданной нежностью.