take my hand and know that i'm here.

Вечерний Нью-Йорк остывал после палящего солнца. Зажглись фонари. Они медленно разгорались тёплым, жёлтым светом, который окутывал улицы, но в закоулках этого прогнившего города воцарилась кромешная тьма. Парень вышел из салона старенького Форд Виктория, что сверкал хромированной решёткой, отражаясь в окнах здания. Он сунул руку в карман плаща, доставая пачку красных сигарет, закурив одну. Было безветренно и седой дымок ловко огибал пряди чёрных, как смоль, волос, поднимаясь тонкими нитками прямо наверх. Вокруг тихо, только редкие звуки проезжающих машин или возгласы прохожих прерывали тишину. Серые глаза скользят по фасаду дома Гамильтона, в них ничего, что могло бы рассказать об отношении британца к владельцу дома. Потушив сигарету пальцами, Чарльз отбрасывает окурок в мусорный бак, ступает на порог и ритмично стучит в дверь. Александр работал в своём кабинете, в большей тишине, чем та, что царила на улице, слабо щуря глаза. Света от лампы совсем не хватало, а на улице слишком быстро темнело. Парень устало вздыхает, откидывая голову на спинку рабочего кресла. Хотелось прикоснуться щекой к мягкой подушке и просто провалиться в сон на пару дней, но работы было так много, что он не мог себе позволить в эти дни ничего, кроме лёгкого дрёма. Тем не менее, на первом этаже кто-то постучал в дверь. Сперва Гамильтон даже не хотел подниматься, чтобы открыть, понадеявшись, что нарушитель его покоя решит, что никого нет дома, но стук повторился. А после снова. Значит незнакомец был уверен в том, что Александр находится там. Вытирая чернильные потёки о перед рубашки, он встал и направился прочь из кабинета, подходя к двери. На очередной стук, Гамильтон только раздражённо выдохнул, проворачивая замки. — Чёрт возьми, я уже открываю! Нечего так тарабанить. Человек по ту сторону двери был худым и бледным, с глазами, серыми, как Нью-Йоркский туман, и губами, которые, казалось, постоянно краснели без стороннего вмешательства, прямо сейчас растягивающиеся в широкой улыбке. Конечно, кого бы ещё могло притащить к нему в такое время, как не Чарльза Ли. Александр облокачивается на дверной проём, складывая руки на груди, смиряя взглядом другого, ожидая от Ли хотя бы слова. И Чарльз непреднамеренно исполняет его желание, откидывая пряди волос с лица назад. — Добрый вечер, Гамильтон, — Ли улыбнулся ещё шире, словно был актёром, принятым на экранизацию «Алисы в Стране Чудес» и исполнял роль Чеширского кота. — Он был таким. — Алекс кивает, не одаривая оппонента ответной улыбкой, добавляя уже более серьёзно, — Что заставило вас, мистер Ли, почтить меня своим визитом в столь позднее время? Улыбка с лица британца пропадает, после чего Чарльз устало закатывает глаза. И вот как можно строить диалог с этим парнем, если тот даже поздороваться не может как адекватный человек? Терпеть его невозможно. — Мы не на работе, чтобы так официально. — Ли поправляет воротник плаща, а после лукаво ухмыляется, — Или ты всё ещё зол, что Вашингтон выбрал меня, а не тебя своим заместителем? Брови Александра сводятся к переносице, да и само лицо приобретает намного более хмурый окрас, чем до этого. Сучёныш Ли, всегда знает на какое место нужно продавить, чтобы вывести его из себя. И вот как можно строить диалог с этим парнем, если тот даже вести себя не может как адекватный человек? Терпеть его невозможно. — Избавь меня от этого и ближе к делу. – Александр раздражённо махнул рукой, — Сомневаюсь, что ты припёрся сюда просто для того, чтобы поехидничать. — Я бы мог. – Чарльз задумчиво жмёт плечами, — Но я действительно по делу. Вашингтон уехал, поэтому мне пришлось проторчать весь день над важными бумагами и мне кажется, что я где-то просчитался. Только у меня цифры перед глазами уже плывут, вот и подумал, что ты, как самый умный парень в нашей компании, посмотрел бы их со мной и помог исправить. Гамильтон недоумевает ещё больше. С каких это пор Ли просит у него помощи, тем более в работе? У этого парня самооценка Богу в задницу упирается, он был бы последним, кто смог бы признать, что совершил ошибку. Но, по всей видимости, документы были особенно важными, раз Чарльза это так волновало. Либо же он не хотел получать нагоняй от Вашингтона и вылететь с места. Александр бы хотел, чтобы с ним это случилось. А ещё Гамильтон был хорошим человеком, поэтому не стал бы вредить ему намеренно. — Ладно. — Алекс открывает дверь шире, пропуская Ли вместе с прохладой в дом, — Надеюсь, это не займёт много времени? — Ты знал, что ты мой любимчик? — Снова улыбаясь, британец заходит в чужую обитель, расслабленно опуская плечи. Иногда Александр считал Чарльза излишне легкомысленным, да и в целом, Ли не был человеком, который вписывался бы в его круг общения. Они даже никогда нормально не разговаривали. Лёгкие перепалки на работе или обсуждения рабочего процесса. На этом и всё общение. Как бы он описал британца со стороны? Что ж... Он словно алмаз неогранённый, который и не огранишь, потому что он не алмаз, а кусок говна. Вот и весь Ли. — Уютненько у тебя, — Чарльз снимает ботинки в прихожей, проходя вглубь дома, как в собственный, без стеснения оглядывая всё вокруг. Александр выдыхает через нос, изрядно пожалев о решении впустить британца в дом, но только закрывает дверь, усаживаясь на диван в гостиной. — Спасибо. — сухо отвечает Алекс и протягивает ладонь, — Давай сюда эти сраные бумажки. Чарльз вешает плащ на спинку рядом стоящего кресла и присаживается рядом с Гамильтоном, открывая портфель. Он шарится в нём немного, а после достаётся папку с приличной стопкой бумаг. Взгляд серых глаз скользит к лицу Гамильтона, но у второго и мускул не дёрнулся. Кажется, для Алекса это была ерунда, раз он уже охотно перенимал папку из рук Ли. — О, Чарльз, не могу поверить, что ты устал от этих нескольких страниц, — подмечает Алекс с язвительной улыбкой. Ли в ответ только пожимает плечами, прикрыв губы ладонью, чтобы показательно зевнуть. — Тяжёлые дни выдались. — Тогда понимаю, — Гамильтон вздыхает и открывает папку, чтобы начать изучать документы один за другим. Чарльз с упоением наблюдает за тем, как пальцы Гамильтона скользят по бумаге, крепко сжимая страницы документов шершавыми подушечками пальцев. От чего-то британец слабо смущается, уводя в сторону взгляд, ведь неприлично так пялиться. С каких это пор ему известно, что такое стыд? Взгляд серых глаз возвращается уже к чертам Александра, что забавно хмурился, вчитываясь в документы. Опять без очков. Не видит же ничерта, а всё равно отказывается их носить. — Ты бы линзы хотя бы купил тогда... — безудержно срывается с губ британца. — Что, прости? — увлечённый ранее Гамильтон, поднимает взгляд на Ли, встречаясь с ним глазами. И чего он наблюдал за ним, а не смотрел в документы? Чарльз чувствует, как щёки начинает слабо покалывать, а потому и хмуро опускает взгляд на страницы документов. — Я говорю, что если тут и есть ошибка, ты её не увидишь, крот ты сраный. — Да пошёл ты нахрен, у меня отличное зрение, — фырчит Александр. — Тогда я Дева Мария! — Ли эмоционально вскидывает ладонью, придавая своему сарказму более усиленный вид, — Серьёзно, Гамильтон, если у тебя комплексы, то дома тебя никто не видит, а мне насрать, два у тебя глаза или четыре. Алекс поджимает губы, но после с них срывается усталый смех. Его измотанному мозгу показалось смешным возмущение Ли, да и в целом его слова. Чарльз хмурится, но не может долго держать лицо серьёзным, тихо смеясь в ответ. — Ты такой придурок, Ли... — Алекс поворачивается боком, прижавшись щекой к спинке дивана, всё ещё держа папку в руках, — Как тебя вообще земля носит? Чарльз копирует его позу и тоже садится боком, лицом к хозяину дома, жмясь и своей щекой к спинке дивана. — С радостью. Посмотри на меня, я ведь потрясный, — Чарльз жмёт плечами с гордой улыбкой. Александр разглядывает его лицо, которое в данный момент находилось ближе, чем когда-либо за все годы их знакомства. Острые скулы, пухловатая нижняя губа и родинки, что рассыпались по бледной коже в собственном порядке. Ли, бесспорно, был симпатичным. Гамильтон тянет руку, запуская пальцы в волосы парня напротив, откидывая их назад. — Но причёска у тебя дурацкая, — заключает Алекс, прижав руку вновь к себе. Британец вскидывает бровь в удивлении, снова чувствуя теплоту на щеках. Каков засранец, но Чарльз соврёт, если скажет, что не хочет, чтобы Александр снова коснулся его. — У меня хотя бы синяки под глазами не размером с Юпитер, — Ли закатывает глаза для галочки, притворяясь раздражённым. — Ооо, это значит, что я космос? — Алекс шутливо подмигивает. Чарльз хихикает, прикрыв глаза. — Чёрная дыра, сладкий. — Фу, не зови меня так, — Александр вздыхает, прикрывая лицо ладонями, чтобы устало потереть глаза. Лицо Ли меняется, становясь более обеспокоенным. Он тянет руки, осторожно забирая папку из рук Алекса. Тот не противится. — Забей на эти документы и иди спать. Я сам разберусь. — У меня полно другой работы, — Алекс жмёт плечами, смотря на британца. Чарльз устало вздыхает, отложив папку куда-то назад, а после укладывает ладони на плечи Гамильтона, удерживая с ним зрительный контакт. — А я, как заместитель Вашингтона, даю тебе выходной и отправляю спать. Закончишь как отоспишься. — Типа, лет через десять? — голубоглазый шутливо хихикает, накрывая руками ладони Ли на своих плечах. Чарльз снова закатывает глаза. Он делает это так часто, что Александр задаётся вопросом, как они у него не закатились в обратную сторону. Это вновь кажется ему смешным, поэтому он хихикает. — Какой идиот. — Ли качает головой, а после поднимается с дивана. Александр прослеживает за ним взглядом, смотря на возвышаегося над ним Ли. — Что? Накажешь меня? Ты не моя мама. — Нет. — британец жмёт плечами, — Могу притвориться папой. Чарльз наклоняется, осторожно поднимая Александра на руки. Тот, на удивлении, вновь не сопротивляется, оплетая ладонями шею Ли, подняв на него взгляд. — Что ты делаешь? — Александр зевает. — Занимаюсь доставкой одной надоедливой задницы прямо в постель. Так что, пристегни ремни, красотка. Ли подмигивает, а после шагает к лестнице, поднимаясь на второй этаж. Александр молчит, просто смотря на него, не в силах отказаться от этого. Он и правда очень устал. Чарльз ориентировочно подходит к двери, открывая её и не ошибается. Слабо улыбнувшись своей интуиции, британец вносит Алекса в спальню, осторожно укладывая на расправленную кровать. — Наша поездка окончена, — Чарльз улыбается, присаживаясь на край кровати. Александр, лежащий теперь на постели, устало рассматривает Ли вновь, но уже под светом луны, проскальзывающей через открытые жалюзи. Лунный свет нежно подчеркивал черты его лица — почему Чарльз внезапно стал таким красивым? Хотя... Александр всегда считал его таким, верно? Александр перевел взгляд с парня на темноту в комнате, и, чувствуя, как внутри у него нарастает ощущение уязвимости, тихо произнес. — Знаешь, Ли… я никогда не рассказывал тебе об этом, да и зачем бы я это делал, но я жутко боюсь спать в темноте, — Александр стыдливо прикрывает глаза. Чарльз, услышав это, непонимающе склонил голову набок. Резкие откровения заинтересовали его, редко увидишь Гамильтона столь уязвимым. — Почему? — спросил он тихо, подначивая парня продолжить. Александр вздохнул, пытаясь собрать мысли. Откровеничать с Ли было опасным, вдруг тот... разболтает кому-нибудь? Хотя, сомневаюсь, что репутация Гамильтона сильно пострадает, если кто-то будет знать, что у того есть страхи. Как у любого нормального человека. — Я не знаю… — тихо выдыхает парень, — Когда свет гаснет, всё становится каким-то другим. В темноте появляются тени, которые будто оживают. Они шепчут, настраивают на тревогу. Мне кажется, там, в тени, прячется что-то неизвестное. Что-то из прошлого. Чарльз нахмурил брови, внимательно слушая. Когда Александр рассказывал, он выглядел как ребёнок, который сознавался в какой-то шалости. Взгляд был таким смущённым. Очевидно, Алексу было тяжело открываться ему. — Слушай, — мягко произнёс британец, — это нормально. Многие люди боятся темноты. Но помни, что это всего лишь отсутствие света. Ничего не поменяется, если ты вдруг закроешь глаза, — Чарльз вздыхает, мнётся всего секунду, прежде чем занять вторую половину кровати. Александр повернулся к нему и попробовал улыбнуться, но в его взгляде все еще проскальзывала тревога. Выдохнув, парень продолжил: — Да, но ты не понимаешь. Я знаю, что это не рационально, но... Но каждый раз перед сном меня охватывает страх, страх того, что я не смогу проснуться. — Алекс опустил взгляд, придвинувшись, чтобы устало уткнуться носом в грудь Ли, — Я так устал от этого... Ли не вздрагивает, не отстраняется, даже не бурчит ничего язвительного. Лишь осторожно обнимает Александра, оставляя ладонь на его спине, прижав ближе к себе. И Гамильтон жмётся в ответ. Он знал, что у Александра было тяжёлое прошлое и понимал, что, скорее всего, страх закрадывался именно из детства. — Давай я останусь сегодня с тобой? Без света. Я покажу тебе, что тут нечего бояться. Если что-то пойдёт не так, я тебя разбужу. — Ли приподнимает его лицо, заставляя посмотреть на себя, — Обещаю... Александр почувствовал, как внутри него что-то рассосалось, от чего в груди потеплело. Да и щёки начали гореть, благо, в темноте это было и не видно. — Обещаешь? — Александр касается пальцами лица Ли, чтобы убедиться, что он действительно тут. — Честное британское... — с тихим смешком шепчет Чарльз, прижимая Гамильтона ближе к себе в объятьях. Александр поджал губы, подтянув к себе лицо Чарльза. Ударит ли он его, если Гамильтон сделает то, о чём думает? — Я... — Не бойся. — Чарльз укладывает вторую ладонь на щёку Алекса, слабо огладив редкие веснушки, — Всё будет хорошо. Не понятно, говорил ли Чарли всё ещё про темноту или понял, что хотел сделать Александр, но второго успокоили его слова. От того и, недолго думая, Алекс прижался губами к чужим губам, прикрыв глаза. Он просто коснулся, не решаясь сделать что либо ещё, пока не получит ответа от Ли. Чарльз, мягко говоря, впал в лёгкий ступор, но после маленькой заминки аккуратно приоткрыл губы, целуя Александра в ответ. Гамильтон облегчённо выдохнул через нос, позволив себе углубить этот поцелуй, поднимая пальцы выше к волосам Ли, чтобы осторожно сжать их. Мягкие. Отлипнув друг от друга спустя короткое время, Александр тут же спрятал лицо в груди парня рядом, укрывая их обоих одеялом. — Спокойной ночи, Чарльз... Ли слабо улыбается, всё ещё смущённый от случившегося. Он зарывается носом в расстрепанные волосы Алекса, закрывая глаза. — Спокойной ночи... Дела с документами могут и подождать.