Колыбельная для принцессы

В огромном, сумрачном дворце, где даже детские комнаты отливали багрянцем вечного адского заката, маленькая Принцесса Чарли никак не могла уснуть. Ей было, может быть, лет шесть или семь по нашим меркам, – возраст, когда тени в углах кажутся особенно зловещими, а далекие крики грешников, хоть и привычные, все равно будоражат воображение. Она ворочалась под атласным одеялом, расшитым тускло мерцающими рубинами, и тихонько хныкала. Её комната была полна игрушек – плюшевых бесенят с непропорционально большими глазами, заводных скелетиков, танцующих неуклюжие танцы, игрушечные зверята и очень, действительно очень много уточек, самых разных. Но сегодня ничто не радовало. Дверь в её спальню, украшенная причудливой резьбой в виде переплетенных змей и терновых роз, тихо отворилась. На пороге, окутанная мягким сиянием, словно сотканным из лунного света и теней, стояла Лилит. Её длинные, золотые волосы спадали на плечи, обрамляя лицо несравненной, почти неземной (или, вернее, не-адской) красоты. В глазах цвета самых глубоких аметистов плескалась вековая мудрость и та особая, всепоглощающая нежность, которую она приберегала только для своего любимого мужа и маленькой дочери. – Моя звёздочка, почему ты не спишь?– Голос Лилит был мелодичным и обволакивающим, как тёплая ночная река. Она бесшумно подошла к кровати и присела на край, отчего матрас едва заметно прогнулся. Чарли всхлипнула и повернулась к матери, её большие, как у олененка, глаза были полны слёз. – Мамочка, там… там за окном такие страшные тени! И кто-то так громко кричал! – она указала пухлой ручкой в сторону высокого, стрельчатого окна, за которым клубился багровый туман. Лилит мягко взяла её ручку в свою, её прохладные, но нежные пальцы успокаивающе сжали детскую ладошку. – Это просто старый Ад, моя милая, – её губы тронула едва заметная, понимающая улыбка. – Он всегда немного шумит по ночам. Но тени не тронут тебя, пока я рядом. И крики… это просто песни тех, кто забыл, как быть тихим. Хочешь, я спою тебе другую песню? Тихую, только для тебя? Чарли тут же закивала, шмыгнув носом. Взгляд её уже немного прояснился – мамино присутствие всегда действовало как самое сильное успокоительное. Лилит поправила одеяло, укрывая Чарли по самый подбородок, и начала тихонько напевать. Её голос, способный повелевать легионами и очаровывать древних демонов, сейчас был мягок, как бархат, и полон безграничной любви. Это была колыбельная, которую знала только она, мелодия, рожденная в глубинах её древней души, специально для её маленькой принцессы. Мелодия плавная, немного тягучая, с отголосками древней магии и нотками скрытой силы. Лилит продолжала петь, и её голос, казалось, ткал вокруг Чарли невидимый защитный кокон. Она гладила дочь по светлым волосам, её длинные пальцы осторожно перебирали мягкие прядки. Багровый свет за окном уже не казался таким угрожающим, а далекие крики словно отодвинулись, приглушённые магией материнской любви. Постепенно дыхание Чарли стало ровным и глубоким. Слезы высохли на её щеках, а губы тронула лёгкая, безмятежная улыбка. Она уже видела свои волшебные сны, где даже в Аду находилось место для радуги и смеющихся импов, угощающих её сахарной ватой. Лилит ещё некоторое время сидела рядом, глядя на спящую дочь. В её аметистовых глазах мелькнуло что-то сложное – гордость, надежда и едва заметная тень беспокойства за будущее этого чистого, светлого создания в таком тёмном мире. Она тихонько наклонилась и поцеловала Чарли в лоб. – Спи, моя маленькая мечтательница, – прошептала она. – Пусть твоё сердце никогда не очерствеет. И так же бесшумно, как вошла, Королева Ада покинула комнату, оставив за собой лёгкий аромат ночных лилий и обещание защиты, которое было сильнее любых адских проклятий. А маленькая Принцесса Чарли спала крепким, безмятежным сном, убаюканная песней своей любящей мамочки.