Переворот

Глаза молодой госпожи пылали искрой во время тренировочного боя. Причёска из строгого прилизанного пучка на затылке теперь больше была похоже на небольшое птичье гнездо. От резких движений в бою, Яньли даже не думала про свой внешний вид.  Она солдат, а не нежная дева, которая от такого изменения уже в истерике была бы. Несколько прядей прилипли к потному лбу, а на щеке были следы грязи, как и на всей одежде. Это вам не в помещении драться, где повсюду ухоженный и чистый деревянный пол. Под ногами была всё ещё сырая от дождя земля, а холодные порывы ветра, казалось, доходили до самых костей. Но осенний мороз был просто небольшим испытанием, которое было не трудно преодолеть. Куда труднее было сосредоточиться на противнике, когда спину прожигал расчётливый, леденящий душу взгляд. Он следил за каждым взмахом меча, за каждым выпадом, за каждым движением молодой госпожи. Это было невыносимо! Последние пару минут она чувствовала на себе взгляд Вэй Чанцзэ. Словно он молча предупреждал её не совершать ошибок. Хотя он наверняка просто зашёл проверить, как идёт тренировка молодых солдат и видимо заинтересовался, выиграет ли девушка, носящая знаменитую фамилию Цзян солдату, старше неё и явно с большим опытом и умениями, чем у неё. Яньли сама бросила вызов Ло Хэну. Желая доказать, что она тоже что-то умеет, в порыве эмоция дева вызвала его на бой. И не просто на бой, а с мечами. Настоящими, а не деревянными. И теперь, когда нынешний глава ордена пристально смотрел, она не могла проиграть. Не могла упасть в грязь лицом и признать поражение. Но удача была не на её стороне. Оба солдата уже выбились из сил. Яньли взмахнула мечом, чтобы атаковать Хэна, но тот смог заблокировать удар и резко резанул мечом по плечу соперницы. Спустя пару секунд молодая госпожа упала на землю, получив удар в грудь ногой. У неё не было сил даже встать. Плечо пульсировало от боли, все мышцы горели от перенапряжения. По правилам ордена во время боя на мечах не запрещено было использовать удары руками или ногами, даже если бой был полностью на мечах. Но к горлу Яньли подступил ком от обиды, что её так легко подбили, пока она замешкалась из-за раны. Она могла победить. Шансы были Но проиграла. С трудом сев, молодая госпожа наконец заметила, как же сильно у ней заболела голова.       — Видимо ударилась, – пробормотала она себе под нос, потирая затылок. Ло Хэн подошёл к ней, протянув руку, чтобы помочь Цзян Яньли встать. Но та лишь презрительно на него посмотрела, и сама аккуратно встала, держась рукой за уже окровавленное плечо.       — Я пойду к лекарю... – тихим голосом пробурчала она, развернувшись так, чтобы не увидеть его холодный и наверняка раздражённый взгляд. Девушка хотела поскорее закрыться в своей спальне и разрыдаться от очередного проигрыша, но боль в плече давала о себе знать при малейшем движении. Пока Цзян Яньли неспеша шла к лекарю, она смотрела себе под ноги. Наверное, будь сейчас утро или день, какой-нибудь встречный заклинатель точно спросил бы всё ли хорошо у неё. Нет. Всё НЕ хорошо. Она выглядела почти как мумия. Вечно уставшая от тренировок, под глазами синяки из-за бессонницы, спина сгорбленная и от плеча до ладони ткань одежд уже насквозь пропиталась кровью. Жалкое зрелище. Но благо было недолго до темноты и мало кто в такое время ходил по части ордена, где проводились тренировки, бои и многое другое. Большинство сидели дома, заканчивали работу на поле, готовились к ужину, носили хворост для костра или просто занимались своими делами. Вспомнив про костёр во время и после ужина на дрожащих от не пролитых слёз губах, появилась слабая улыбка. Каждое второе полнолуние в Юньмэне устраивали небольшой праздник. Как таковым это было не торжество, а скорее традиция ужинать вокруг костра и рассказывать друг другу разные байки. Может и не все соблюдали её, но особо никого не стыдили. Разве что в шутку. Яньли любила дни полнолуния. Тогда они собирались всей семьёй рядом и ели, либо просто сидели и слушали рассказы старейшин. Но сегодня она не хотела идти на костёр. Не хотела попадаться на глаза главе ордена, который своими глазами видел её проигрыш. Проиграть бой не было чем-то страшным для Цзянов. Наоборот, такие бои часто устраивали, чтобы понять в чём у того или иного солдата слабости и с чем нужно работать. Но для молодой госпожи проигрыш был сродни казни через сожжение. Вышла из своих мыслей она только когда дошла до небольшого здания. Молча зайдя, Цзян Яньли пошла в сторону комнаты своей знакомой. Молодая лекарша Сяо Фань была намного добрее, чем другие, более взрослые лекари, которые с возрастом становились местами грубыми. Да и молодая госпожа не хотела шумихи вокруг себя, которую подняли бы другие лекари из-за такой раны. А Сяо Фань сделает всё спокойно, быстро, без лишнего внимания. Разве что начнёт обеспокоенно допрашивать подругу, как та умудрилась так пораниться, но такая забота тайно нравилась Яньли. Сяо Фань была лучшим, хоть и единственным вариантом для разговора по душам. С ней было приятно даже просто сидеть и молчать. Было приятно иногда просто сидеть рядом в её объятиях. Она была почти что лучиком света в жизни молодой, неопытной Цзян Яньли.  15-летний солдат, пытающийся заслужить уважение в ордене и 19-летняя лекарша, которая всегда готова была подлатать её физически и морально. Выглядит почти как милая романтическая сказка. А на деле... Зайдя в приёмную, молодая госпожа нахмурилась, почуяв резкий запах разных трав и отваров. В основном это были успокоительные и обезболивающие. Духовная энергия, конечно, могла обезболить рану или успокоить ум, но лекарства всё же были куда эффективнее.       — Сяофань! Ты здесь? – позвала Яньли, осматривая основное помещение и две двери, за которыми был склад и небольшая комнатка для особо тяжёлых травм. Всё как обычно блестело от чистоты. Девушка подошла к столику и подушкам рядом с ним. С пульсирующей болью в голове она села и начала ждать, пока наконец не услышала торопливые шаги.       — А-Ли! Что у тебя с рукой?! – воскликнула лекарь, подойдя к ней и аккуратно убрала руку Яньли с раны, — Ты опять в бой полезла с кем-то из старших, дурёха? Сяо Фань казалась злой, но молодая госпожа прекрасно знала, что это была ни злость, ни укор, а тревога.       — Всего лишь маленькая царапина... – пробормотала Яньли, отводя взгляд в стену.       — Всего лишь царапина? Да ты ещё и головой ударилась я погляжу! А ну снимай живо верхнюю накидку! – девушка не стала спорить и аккуратно сняла. Сяо Фань с обеспокоенным, но серьёзным выражением лица, осмотрела рану. Вдоль плеча красовался довольно длинный, но не слишком глубокий порез. Лекарь вздохнула и пошла к шкафчику, чтобы взять бинты, какую-то маленькую склянку с непонятной жижей и взяла кувшин с водой. Цзян Яньли внимательно наблюдала, как Сяо Фань принесла небольшой деревянный тазик и поставила у её бока, прямо под окровавленной рукой, чтобы туда стекала вся грязь и кровь. И спустя пару минут она уже промыла рану и руку водой и медленно, почти нежно, обматывала плечо бинтами, предварительно помазав рану чем-то вязким.       — Я ведь говорила тебе - нечего вызывать на бой старших солдат. Они сильнее тебя, опытнее. А мои медикаменты не бесконечны! – возмутилась Сяо Фань, но после крепко обняла Яньли так, чтобы не повредить рану ещё сильнее. Обычно лекарь начала бы ещё пару минут говорить о том, как важно здоровье, что она не сможет латать её всю жизнь, но сейчас она молчала. Молодая госпожа прислонилась к её объятию и, не сдержавшись, разрыдалась. Беззвучно, только изредка всхлипывая и шмыгая носом. Она прислонилась лоб к плечу Сяофань, молча рыдая. *** Цзян Чэн недовольно топал ногой по земле, словно недовольный заяц. Они с Вэй Усянем стояли на крыльце дома, дожидаясь возвращения Цзян Яньли. Уже было темно и вот-вот должен был начаться ужин.       — Где её черти носят? – буркнул Чэн, пока его старший брат, молчал, облокотившись на стену и хмуро смотря в пол. Усянь чувствовал странную тревогу. Он как никто другой знал, что младшая Цзян не слабая девочка и сможет за себя постоять в случае чего. Но это чувство, сковывающее грудь, не исчезало. Приближающаяся ночь окутывала всю территорию ордена мягким покрывалом тишины, и лишь легкий шорох воды и смех где-то вдалеке нарушали спокойствие. Небо, словно огромное полотно, расчерчено звездами, которые сверкают, словно драгоценные камни, разбросанные по черной бархатной ткани. Луна, полная и яркая, висит высоко, заливая всё вокруг серебристым светом. Её отражение танцует на поверхности реки, создавая иллюзию, будто сама вода светится. Вокруг тихо, лишь изредка доносится звук ночных птиц или шорох листвы, когда ветер нежно касается деревьев. Где-то в стороне мерцали огни костра, словно это было маленькое солнце, спустившиеся с небес. *** Цансэ Саньжэнь шла по деревянному полу со свойственной ей лёгкостью. На её лице, как всегда, была слабая улыбка, которая почти никогда не пропадала. Почти. Женщина искала сына и младшего Цзяна, но она не надеялась найти вместе с ними Цзян Яньли. Одного мрачного взгляда супруга было достаточно, чтобы понять, что молодая госпожа опять дралась с кем-то и скорее всего проиграла. Несмотря на то, что беспокойство о девочке постоянно следовало за заклинательницей, словно тень, которая так и хотела задушить её, Цансэ Саньжэнь знала, что Яньли скорее всего пошла к Сяо Фань. Из всех людей ордена только лекарь смогла заслужить полное доверие молодой госпожи. Но знали об этом разве что Вэй Ин и его мать. Цзян Чэн же по мнению сестры был ещё слишком маленьким, чтобы она ему доверяла. Хотя сама была старше всего на год с лишним. Услышав голоса совсем рядом, Цансэ Саньжэнь тихо усмехнулась и, завернув за угол, тихо позвала:       — Мальчики, вы чего не идёте на ужин? Или вы у костра поедите? Вэй Ин и Цзян Чэн переглянулись, вздрогнув от неожиданности из-за резкого появления госпожи Цансэ.       — Тётушка, вы нас напугали! – воскликнул младший, драматично нахмурившись. Усянь молча потрепал Ваньиня по и без этого растрёпанной макушке, как бы говоря ему быть чуть тише.       — Матушка, вы не видели шимей? Она опять не пойдёт со всеми? Заклинательница покачала головой, и улыбка пропала с её лица.       — Я не знаю, А-Инь. Но будем надеяться, что А-Ли всё же прийдёт и поужинает со всеми остальными, – Цансэ Саньжэнь посмотрела на сына с виноватой улыбкой и продолжила:       — Может и ты хоть раз составишь своим друзьям и нам с отцом компанию у костра? Вэй Ин помрачнел и почти пробормотал:       — Если шимей сегодня пойдёт, то возможно и я соглашусь. Цзян Чэн, услышав, что его шисюн спустя несколько месяцев наконец пойдёт на костёр, радостно воскликнул:        —Ты правда пойдёшь? Правда-правда? – мальчик буквально засветился от этой мысли. Будь у него хвост, он бы наверняка активно вилял во все стороны. Усянь вздохнул и по-доброму улыбнулся, сказав:       — Да... Давненько я не сидел со всеми в полнолуние. Хоть перед отъездом сделаю это, – он хотел ещё что-то добавить, но ком встал поперёк горла и не давал больше сказать ни слова. До его отъезда в Гусу Лань осталось меньше двух месяцев. Он уже смирился с тем, что ему придётся – хотя это было тяжело осознавать – выйти замуж за второго молодого господина Лань. Собравшись с мыслями, Вэй Ин поклонился матушке и быстрым шагом ушёл прочь, чувствуя виноватый взгляд матери, который провожал его. *** Цзян Яньли неспеша плелась по дороге в сторону дома. Мимо неё иногда проходили адепты и здоровались, но она их игнорировала. У неё не было сил быть вежливой. Все были заняты своими делами. А у молодой госпожи дел не было. Она хотела просто дойти до своей комнаты и проспать всю ночь. Впрочем, так проходил почти каждый её вечер. Она часто не ходила на костёр. Не потому, что она боялась огня. А потому что на полнолунии всегда присутствовал глава ордена. Яньли лучше сама сломает себе обе руки и ноги, чем встретиться там с Вэй Чанцзэ. Тем более после того, как он видел её поражение. Дойдя до дверей своей комнаты, она молча зашла и тут же взгляд её упал на зеркало, которое стояло у стены. Потрёпанный и измождённый вид говорил сам за себя. Она сжала ладони в кулаки, желая разбить стекло, но так и не сделала даже шагу к нему. Яньли начала стягивать с себя одежду, намереваясь одеть что-то получше, прежде чем выйти из комнаты. Она хотела сбежать на ночь в лес, к маленькому одинокому озеру, где не росли лотосы и никогда не было людей. Это было её тайное место, где можно было спрятаться от чужих глаз. Хотя... если подумать это было не только её место. Туда частенько сбегал Вэй Ин. Именно он ей показал это озеро. С тех пор уже два года они или вместе, или по одиночке ходили туда. Цзян Яньли слабо улыбнулась, когда вспомнила как они сидели на траве перед водой и говорили о своём. Это было почти два месяца назад, но... ***       — Ты считаешь меня сильным? – прервал тишину тихий голос старшего, почти шёпот. Молодая госпожа не понимающе посмотрела на брата и пожала плечами:       — Сложнее спросить, кто не считает тебя сильным. Тебя побаиваются даже солдаты из более старших отрядов. В ответ Вэй Ин только покачал головой:       — Я не об этом. Ты считаешь меня сильным? Бесстрашным?       — Конечно! – уверенно сказала Яньли и продолжила: — Как я могу не считать тебя таковым? Усянь грустно улыбнулся и, повернувшись, потрепал младшую по голове.       — Я не бесстрашный, – он поник, – На самом деле я до смерти боюсь... Боюсь даже просыпаться.       — Почему? – тихо спросила Яньли, придвинувшись к брату и села почти впритык к нему.       — С каждым новым днём всё ближе мой отъезд в Гусу. Я не хочу уезжать... Лань Ванцзи, разумеется, способный и умный заклинатель, но я не хочу покидать Юньмэн. Он не тот человек, с кем я хотел бы жить... – откровенно сказал старший, притянув колени к груди и обхватив их руками. Молодая госпожа молчала пару минут, а после крепко обняла Вэй Ина и серьёзно сказала:       — Если он посмеет тебя обидеть - только скажи мне и я его тут же поколочу! Усянь, не ожидавший таких слов от сестры, тихо рассмеялся и грусть тут пропала с его лица. Он одной рукой обнял её за плечи и тихо сказал:       — Хорошо, А-Ли, если что я напишу тебе письмо, чтобы ты меня спасла.. *** Оставив только рубаху и штаны, Цзян Яньли взглянула на уже потемневшие от грязи бинты на руках и ногах и нахмурилась. Она села на край кровати, закатила рукава и штанины, и принялась снимать повязки, оголяя обезображенную, по её мнению, кожу со шрамами от ожогов. Несколько минут она разглядывала их, мрачнея всё сильнее с каждой секундой. Не выдержав, Яньли расплакалась, всхлипывая. Она даже не пыталась вести себя тише, как обычно делала. Все уже наверняка были у костра, а значит никто её не услышит. Но рыдания прервал стук в дверь и тихий голос:       — А-Ли, могу я войти? Молодая госпожа встала с кровати и открыла дверь. Её щёки были мокрыми от слез, глаза покрасневшие, а нос то и дело шмыгал. Вэй Ин сочувствующие посмотрел на сестру, заметив, что её шрамы были открыты на показ, а по синякам и перевязанному плечу догадался в чём была причина её слёз. Он расправил руки, как бы приглашая её в объятия и когда младшая уткнулась ему в плечо, разрыдавшись только сильнее, Усянь крепко обнял её, поглаживая по голове. Цзян Яньли буквально вцепилась руками в одежду брата на спине и завыла, пока тот, ни говоря ни слова, обнимал её и прижимал к себе.