обеззараживание

Эта рана… Эта рана выглядела, мягко говоря, просто омерзительно. Уродливый рваный край голубой кожи, часть которой потемнела присмерти, неровный разрез, разная глубина, торчащие бугры мышц. Шла она тоже криво! От низа живота и съезжала вправо под рёбрами. Длинная, широкая и некрасивая. Только последний пункт отличал её от члена Валентино. Голое мясо ещё продолжало кровоточить, делая картинку такой влажно. Такой чертовски сочной. Валентино не был каннибалом. То есть, технически, конечно, он бы не стал брезговать мясом другого грешника, если бы у него не было выбора: Вокс вот бы до последнего играл в кролика, а потом бы только и делал, что дох от голода. Вельветт не была лучше него, но она бы дохла от голода по идейным причинам: вегетарианство в моде. Валентино проводит пальцем по воспалённой коже недалеко от раны, задевает свисающие некрасивые лоскуты, а потом давит на рану там, где, как ему кажется, можно почувствовать ребро. Реально получается, вот он метал. Вокс такой чертовски интересный. Его тело – в основном плоть, будто он живой организм, в которого вросли сторонние штуки. Типа его ахуительно прочных костей, редких органов и бесконечное множество проводов, сцепленных с его венами. О и голова! Конечно, всё это космическое безумие взяло его голову за главную часть в теле. Вокс он своего рода курица: сможет функционировать, если его телевизор вдруг отрежут. Такой чертовски уникальный! Такой горячий! Такой скользкий и тёплый. Валентино проводит пальцем вперёд, надавливая на голое мясо, царапая его дополнительно острым когтем. Становится ещё больше крови. — Вал, какого ёбанного хуя?! Точно, Вокс же в сознании. Валентино глупо хихикает ему и убирает руки от раны. Вокси поцарапался. Вокси поцарапался о радиодемона. Опять. — Может лучше ты ответишь на этот вопрос, детка? — Вал скалится, обнажая острые зубы и яд стекает по его подбородку. Вокс ворчит, но послушно затыкается, строя самую мило-недовольную мордашку. Валентино обожает этот маленький глупый светящийся экран со всем спектром эмоций. Вокс так хорош, когда ему нужно выразить недовольство. Вокс так хорош, когда он взвизгивает от неожиданности, стоит только склониться над ним и провести языком по всей длины раны. Валентино чувствует горячее воспаление и рельеф, бугристые мышцы и нервное дыхание Вокса – он зло сопит и заставляет всё тело дёргаться, приходится удерживать за талию, чтобы не попытался сбежать. Вокс скулит и пытается извиваться, пока рана становится чистой от засыхающей крови и покрывается дозой слюнявой местной анестезии. Валентино, возможно, слишком увлекается, светящаяся голубая кровь остаётся на его лице, а ещё он издаёт звуки, как собака, которой очень нравится корм, но он просто не может остановиться. Вокс немного сладковатый, а ещё сильно металлический и его текстура напоминает немного дерьмовый брауни. Валентино давит на оголённые мышцы, выдавливая из лопающихся сосудов кровь, чтобы снова слизать. Ему очень хочется впиться в плоть зубами, но хватает выдержки, чтобы не сделать этого. Он просто собирается обезболить для Вокса то, что хочет сделать и, судя по тому, как крики боли превращаются в тихие стоны, у него даже неплохо получается. — Завязывай, почему ты вообще здесь? Где наши медики?! — Вокс цепляется пальцами за кушетку, на которой валяется. Валентино отстраняется и смесь крови и слюны капает между ними. Глаза без зрачков хитро щурятся, но он не говорит, что закрыл дверь, чтобы им не помешали. Он очень предусмотрительно приклеил записку, сообщим, что с первой помощью разберётся сам. — Не волнуйся так, Вокси, сегодня я буду твоим доктором. Или медсестрой, что тебе больше нравится? — Валентино отходит от него, давая Воксу осознать услышанное. Он даже даёт личное пространство, потому что идёт к столу, покачивая бёдрами. Вокс пялится и это физически ощутимо. Вокс заводится так легко. Валентино слышит тяжёлый вздох и слабый шум ёрзанья. Устраивается поудобнее. Остаётся только демонстративно открыть аптечку и покопаться в ней, чтобы достать бутылёк спирта. Они, конечно, друг друга зашивали, поливая виски из бутылки, но Вокс однажды после такого чуть от сепсиса второй или десятый раз не откинулся. Отстойно было, он ещё ходил и пытался спрятать уродливые гниющие швы, не учёл только мерзкий запах, который к нему прилип. Воняло хуже, чем весь Ад. Короче говоря, спирт – идея получше. Валентино расстёгивает молнию сбоку своей юбки и разворачивается демонстративно к вздрогнувшему Воксу. Конечно, его глупый телевизор рассчитывал, что сейчас увидит иглу, но вместо неё увидел стринги. Валентино потянул и их вниз, позволяя соскользнуть с бёдер. — Нет! Валентино улыбается шире, возвращаясь обратно к кушетке. — Вал, нет! Вокс не может сдвинуться, каждое лишнее движение должно отдаваться в ране, даже если та не будет болеть так активно. Валентино садится на край рядом с ним и делает маленькие шажочки пальцами от колена к бедру. — Вокси. — Отойди нахуй от меня! Валентино перекидывает ногу, чтобы сесть и сдвинуться воксу на бёдра. Он чувствует влагу под собой. Конечно, у засранца стояк с тех пор, как он почувствовал язык. Валентино знает его лучше всех в Аду и со всех сторон, взглядов и точек зрения. — Ты этого не сделаешь, — шепчет Вокс и его голос срывается на какой-то странный хрип. Он мотает головой. Он выглядит, будто в ужасе. Валентино упирается всеми четырьмя руками в койку и склоняется так, чтобы прижиматься грудью к груди. Цепочка между его сосков должна приятно холодить перегретую кожу Вокса. Бедняжка, ему жарко. — Хочешь, чтобы я помог тебе остыть? — шепчет Вал, изгибаясь так, чтобы они почти поцеловались. Вокс скромно кивает и сглатывает. Слюна скапливается в уголке экрана. Он как голодный пёс. Жадный голодный пёс. Валентино открывает рот и Вокс сам сцепляет их языки. Из него всё ещё вытекает кровь. Валентино чувствует тёплые капли совсем рядом, а ещё чувствует, как Вокс затвердел. Пульсирует, должно быть больно. Как вообще кровь ещё умудряется попадать ему в член? Валентино проследит, чтобы ничего не случилось, конечно, но это может быть проблематично. — Аластор сделал это с тобой, — напоминает Валентино и его пальцы поглаживают крепкую грудь, а потом обводит кожу возле раны, ему слишком нравится касаться там. Ещё горячее. Вокс жалобно скулит, поэтому приходится склониться к нему ещё раз и поцеловать, в этот раз позволяя слюне капать в рот. Так лучше, так ему точно не будет больно, Вал даже настолько щедр и ласков, что медленно поглаживать одну из граней экрана Вокса. Валентино даже шепчет ему совсем рядом с экраном, что Вокс молодец и отлично справляется, хотя они даже не начали. — Это он причинил тебе боль, я помогу от неё избавиться, но это будет в первый и последний раз, милый, — шипит Валентино, когда пара доминирующих рук сжимают запястья Вокса и вдавливают их в кушетку, чтобы он не дёргался. Веса достаточно, чтобы его ноги тоже оставались неподвижными. Валентино поглаживает напряжённые бока не доминирующими руками, приподнимается и приходится использовать их вместо опоры. Он больше кушетки, потому что эта часть медблока для Вокса, здесь всё меньше, чем Валу нужно, но ему будет глубоко плевать, если тут что-нибудь сломается. Вокс стонет, потому что Валентино движениями задевает его запакованный в трусы и брюки член. Пусть наслаждается, большего он не получится, только остаток от движения. Валентино прижимается стоящим членом к ране: она влажная и горячая, по ней легко ездить и Вокс дрожит всем телом, если немного надавить. Он почти что вибрирует изнутри. Так лучше. Он такой хороший мальчик. Валентино позволяет ему закусить золотую цепочку, пристраивается поудобнее и впервые двигается. Это неудобно, но оказывается приятно. Влажно. Кровь хлюпает, Вокс скулит, Валентино получает удовольствие. Он двигается медленно, скользит между разорванной плоти, рваные края кожи щекочут напряжённый член. Вокс слабо извивается, выгибает спину и Валентино чувствует немного давления и воспринимает это за одобрение. Он двигается быстрее, трётся и елозит, закрывая глаза. Дыхание сбивается и Вокс где-то внизу издаёт звуки ошибки. Валентино чувствует, как при движении назад, он тоже получает заслуженное давление. Кушетка под ними жалобно скрипит, но валентино плевать, он сам изгибается, двигая бёдрами быстрее и быстрее. Вокс – маленький злобный засранец – прижимается экраном к груди и его острые зубы впиваются в мышцы. Валентино срывается на глухой стон и двигается резче. Вокс удовлетворенно ухмыляется, это физически ощутимо, хотя через несколько мгновений интенсивного движения его инициативность заметно убавляется. Валентино прислушивается к гудению и опирается нижними руками на локти и медленно поглаживает Вокса по рёбрам. — Тише, тебе не обязательно быть активным, ты молодец, Вокси, очень хороший, ты отлично справляется, потерпи немного для меня, — Вал делает паузы почти после каждого слова. Это утомительно, это самая утомительная ебля на этой неделе, но она ему нужна. Она ему нужна, чтобы не разбить Воксу голову. Блять, почему он вообще позволяет Аластору обходиться так с собой? Валентино нашел засранца в развалинах какого-то дерьмового здания. Валентино рассматривал своё отражение в выключенном тёмном экране, а потом прижал слабое тело к себе и лично отнёс домой. Валентино не мог смотреть на Вокса, пока тот не пришёл в себя. Почему Вокс позволял всё это? Почему он до сих пор не убил радиомудилу? Валентино почувствовал, как давит на повреждённую плоть слишком сильно. Чёрт, он сбавил темп, снова почти что ласково скользя среди крови. Это всё ещё горячо. Он опускает взгляд, рассматривая картину. У них такое красивое сочетание цветов. — Ты отлично смотришься, детка,— воркует Валентино, рассматривая тусклый экран. Вокс слабо улыбается; его тело кажется более мягким и покладистым. А кто-то уже успел кончить? Валентино глупо улыбается. Аластор бы никогда не сделал такого. Аластор никогда не смог бы удовлетворить Вокса так. В конце концов, Аластора тут нет. А Вокс елозит и стонет под Валентино, позволяя ему творить откровенную дикую дичь. Вокс выглядит таким хрупким, десяток лет назад он бы не позволил смотреть на себя такого: раненого и побитого. На такого слабого. Совершенно очаровательно. Валентино мягко трётся щекой о верхнюю грань экрана, об уголок, как помечающий территорию кот. Вокс будет вспоминать не об Аласторе. Вокс будет вспоминать, что Вал делает с ним сейчас. Вокс будет… — Вот так, малыш, — Валентино достаточно ласков и разумен, чтобы приподняться и проследить, что его сперма попадёт Воксу на грудь, а не в открытую рану. Он не захочет вычищать это, так что не ради Вокса! Валентино до сих пор думает, стоит ли ему обижаться дальше. — Ты ахуел, — говорит Вокс и в его хриплом голосе слышится усмешка. Валентино садится на край, лениво потягиваясь всем телом до хруста в позвонках. Влажное пятно расползается по брюкам Вокса. Валентино поглаживает его снова мягкий член через ткань и демонстративно облизывает пальцы. — А ты такой вкусный. Весь, — Вал хлопает его по бедро и ставит лапки на пол. Вокс слабо пытается сдвинуться, но, кажется, в нём совершенно не осталось сил. Динамик сбоит, когда он продолжает: — Я всё ещё истекаю кровью, ты можешь хотя бы достать бинты. Валентино мотает головой и самодовольно улыбается: — Сначала всё обработаем и зашьём. Тебе нужно меньше париться, за нами наблюдали всё это время, — он немного врёт, но Воксу не обязательно об этом думать. Пусть он думает, что Вал не такой уж и мудак. Он цокает коготками по полу, стрекочет от удовольствия, пока демонстративно нагибается, чтобы поднять брошенные стринги. Вокс издаёт какие-то сонно-кошачьи звуки удовлетворения. Он гудит последние несколько минут совершенно без остановки. Надо наконец впустить врачей и оставить Вокса на их попечении. Валентино всё равно собирается унести его в свою спальню и продержать там, пока этот кошмар на животе не заживёт. Но сейчас… Пальцы подхватывают бутылёк со спиртом. …он может ещё немного… Вокс открывает глаз и на мгновение его выражение лица приобретает ахуй, протест и злость одновременно. Он пялится глазами-тарелками, пока Валентино возвращается. Спирт – это не будет смертельно, просто немного будет щипать. Валентино поглаживает его по бедру до того, как перевернуть спирт над раной. Это всё ради дезинфекции. От главной гадости в своих мыслях Валентино избавился, стоит теперь помочь Воксу с этим. Он должен быть благодарен, а не вести себя, как придурок! …побыть мудаком. Вокс кричит от жжения так, что его динамик выходит из строя.