Точки опоры

Утро начиналось с тишины. Не мирной — выжидающей. Такой, что тянется между двумя людьми, привыкшими чувствовать друг друга с полуслова, но всё ещё говорящими осторожно. Свет просачивался сквозь жалюзи, оставляя полосы на полу и простынях. Эндрю уже не спал. Он лежал на спине, руки под головой, взгляд упёрт в потолок. Дышал ровно, не шевелился. Если бы Нил не знал его достаточно хорошо, то подумал бы — всё ещё спит. Но знал. — У тебя будильник через три минуты, — тихо сказал Эндрю, не поворачивая головы. Голос хриплый, как будто и он только что проснулся. Хотя, скорее всего, — нет. — Тогда зачем будить раньше? — Нил развернулся на бок, уткнувшись лбом в плечо Эндрю. — Чтобы ты не проспал, — сухо. Нил усмехнулся. — Когда это я проспал? Эндрю наконец повернул голову, посмотрев прямо на него. Тот самый взгляд — ровный, тяжёлый, как вес шлема на тренировке. Словно всё, что он думает, прошло фильтрацию через холодную сталь. — Однажды — достаточно. Разговор окончен. Эндрю сел на кровати, легко соскользнув с простыней. Потянулся за чёрной футболкой с надписью Palmetto State Exy — аккуратно сложенной на стуле. За ней последовали спортивные штаны, носки, кроссовки. Нил всё ещё лежал, наблюдая. Не из лени, а потому что это стало частью их нового ритуала — узнавать друг друга в деталях, из которых складывается утро. Без громких слов. Без обещаний. Просто — быть. — Пешком идём или берём машину? — спросил он, садясь и начиная завязывать волосы в узел. — Погода норм, идём. Эндрю уже проверял ключи, бумажник, браслет. Всё по списку. Всё под контролем. Никаких лишних движений. — А кофе? — Нил зевнул, направляясь к двери. — Возьмём по дороге. Справедливо. ⸻ Асфальт ещё не успел прогреться. Утро пахло мокрой листвой, кофе из автоматов и выхлопами — стандартный коктейль кампуса, просыпающегося раньше остальных. Студенты ещё не спешили на пары, улицы почти пусты. Тишина, как будто мир решил дать им фору. Нил шёл чуть впереди, привычно проверяя периметр. Автоматическая привычка, от которой он давно не пытался избавиться. Рядом — Эндрю, руки в карманах, капюшон натянут до бровей. Молчали. Но не из неловкости. Так было правильно. — Ты будешь есть после тренировки? — вдруг спросил Нил, не оборачиваясь. — Если ты не сожжёшь тостер снова, — коротко отозвался Эндрю. — Один раз. Один! И то потому, что он был китайский. — Ты — катастрофа на кухне. Нил усмехнулся. Не возразил. Потому что это правда. И потому что, несмотря ни на что, последние два утра готовил он. С переменным успехом. Они миновали кофейню на углу, знакомый бариста кивнул Эндрю. Тот, не меняя выражения лица, приостановился у окна и бросил: — Два чёрных. Один сладкий, другой — без сахара. — Ты запомнил, — заметил Нил. — Я не идиот. Кофе подали быстро. Бумажные стаканчики обожгли пальцы. Эндрю сделал глоток — и, наконец, посмотрел на него: — Завяжи шнурок. — Контрол-фрик, — пробормотал Нил, приседая. Эндрю не ответил. Только стоял рядом, следя, как он завязывает — быстро, привычно. Когда Нил выпрямился, они снова двинулись вперёд. — Ты идёшь как улитка, — бросил Эндрю, не сбавляя шага. Нил скосил на него взгляд. — Может, ты просто спешишь, потому что без утренней драки не можешь проснуться. — Это не драка, если другой даже не сопротивляется, — фыркнул Эндрю. — Хотя твоя попытка огрызнуться засчитана. Почти. — Спасибо за щедрость. Они свернули на боковую улицу. Тротуар был ещё влажным после ночного дождя, под ногами хрустело гравийное крошево. — Ты вообще когда-нибудь опаздывал на тренировку? — спросил Нил после паузы. — Только один раз. — И что было? — Ваймак пытался провести разминку. А Кевин весь день ныл, что я безответственный. Нил усмехнулся. — Значит, ты спасаешь команду от нытья Кевина? — Кто-то же должен. — Герой, — с иронией протянул Нил. — Нет. Просто организованный человек среди идиотов. — Ты сегодня молчаливый, — заметил Нил. — Ты просто недостаточно интересен, — отозвался Эндрю. — Я это исправлю. На корте. Эндрю скосил взгляд. — Мечтай. Корт ждал. С запахом резины, скрипом кроссовок, эхом мяча. Их мир — жёсткий, как правила Эндрю. Прямой, как бег Нила. Тот самый баланс, которого никто, кроме них, не смог бы выдержать. ⸻ После утренней тренировки, вымотавшей даже Кевина, Лисы собрались на парковке в почти праздничной тишине. Все знали — впереди редкие свободные выходные. Ден сияла, держа в руках ключи от арендованного домика неподалёку от Райских сумерек. — Пять спален, камин, большая веранда и вид на озеро, — торжественно провозгласила Элисон, будто зачитывая рекламный буклет. — Если кто-то скажет, что это слишком — я вас не слышу. — Кто делил нас по комнатам? — поинтересовался Мэтт, закидывая сумку в багажник внедорожника. — Я, — не без гордости ответила Ден. — Всё честно. Никто не спит на полу. Если только не захочет. Это намёк. — Улыбнулась девушка. — Очень смешно, — буркнул Аарон, перекладывая сумку ближе к рюкзаку Кейтлин. — Я даже постаралась быть стратегичной, — добавила Ден с хитрым прищуром. — Влюблённые — к влюблённым. Всё логично. — Значит, ты со мной? — Мэтт обнял её за плечи, и она, хихикнув, ткнулась носом ему в шею. — Ага. Кто-то же должен следить, чтобы ты не наелся маршмеллоу до тошноты. — А Ники с кем? — подал голос Кевин — больше из любопытства, чем из опасения. — С тобой, естественно, — отозвалась Элисон. — Кто ещё выдержит ваш коллективный обсессивный бред. Твой — о статистике, а про Ники я вообще молчу. — Я надеялся на отдельную комнату, — с улыбкой вставил Ники. — Но ладно, придётся страдать вместе с Кевином. — А ты, Эндрю? — хмыкнул Мэтт, поглядывая на парочку, стоявшую немного поодаль. Эндрю, опершись на дверцу машины, лениво поднял бровь: — Я не делюсь. Своим — тем более. Нил, стоявший рядом, сдержал улыбку, но взгляд бросил быстрый — в сторону Эндрю, в сторону остальных. Тепло. Непривычно, но уже не пугающе. — Поехали? — предложила Ден, оглядывая команду. — Дом ждёт, алкоголь охлаждается, а я всё ещё не могу поверить, что нам наконец-то удалось это организовать. — Это потому что ты — чудо, — вставила Элисон, хлопая её по плечу. — А теперь — в путь, пока кто-то не передумал и не предложил ещё одну тренировку. Все засмеялись, и колонна машин тронулась с места, оставляя за собой пыль, шум и предвкушение беззаботного уикенда. ⸻ Машина №1: Мэтт, Дэн и Элисон — Ты уверена, что домик рядом с клубом — это хорошая идея? — спросила Элисон, наблюдая за ускользающим пейзажем. — Дом в двадцати минутах от Райских сумерек. Мы отдыхаем. Танцуем. Пьём. Спим. Всё, как ты любишь. — Ты уверена, что отдыхать вместе с Эндрю — это «всё, как ты любишь»? — вмешался Мэтт. — Мне всё ещё трудно представить его на вечеринке, где больше трёх человек. — Он не для танцев. Он для контроля. Да и если бы не монстры, мы бы никогда не собрались отдохнуть, — фыркнула Элисон. — А у нас будет камин, вино и я в блёстках. Это уже 70% успеха. — Ладно, я только за, — Мэтт ухмыльнулся. — Главное — без командных собраний, таблиц по калориям и Кевина с утренней зарядкой в ближайшем парке. — В худшем случае нас весь день ждёт его нытьё об экси, — подмигнула Дэн. ⸻ В это же время в другой машине — Райские сумерки, — задумчиво протянул Ники, глядя в окно. — Даже звучит круто. Сто лет там не был. — Это просто клуб, — буркнул Кевин. — С отличной барной картой и столом для бильярда. Всё будет стандартно, как всегда. — Идеальное место, чтобы забыть, что мы лезем из кожи на тренировках, — вставил Нил, вытягиваясь на сиденье. — Хоть кто-то там не будет следить за тем, как я держу ракетку. — Эндрю будет, — без тени шутки добавил Ники. Эндрю не ответил. Только слегка придавил педаль, набирая скорость. — Ну и ладно, — продолжил Ники. — Я всё равно настроен на отдых. Хочу коктейль с нелепым названием, диско-шар и чтобы кто-то танцевал хуже меня. — Это вряд ли, — прокомментировал Кевин. — Ты ранишь меня, Кевин, — театрально вздохнул Ники. — Придумаю тебе наказание. Может, заставлю слушать весь плейлист Элисон по кругу. Нил рассмеялся — коротко, искренне. Эндрю скользнул по нему взглядом, но ничего не сказал. ⸻ Аарон и Кейтлин ехали отдельно от всех — Знаешь, — сказала Кейтлин, держась за руль, — я думала, что ночной клуб и «все вместе» — это будет безумная идея. Но, возможно, именно это нам и нужно. — Всё зависит от того, сколько Ники выпьет. Поверь, эта поездка может превратиться в сущий ужас, — отозвался Аарон, глядя в окно. — И от того, насколько быстро Эндрю устанет от компании. — Думаешь, устанет? — Я надеюсь, что нет. Для Нила это важно. Он… стал другим рядом с Эндрю. Или, может, просто стал собой. Кейтлин улыбнулась. — Звучит так, будто ты всё-таки заботишься об этих двоих. — Только когда никто не смотрит, — хмыкнул Аарон. Ей он врать точно не собирается. — Особенно Кевин. Он вечно всё замечает. ⸻ Райские Сумерки действительно оправдывали своё название: уютный бар на окраине города, где тусклый свет ламп тёплого спектра отражался в полированных столах, а из старых колонок доносился джаз с примесью блюза. Стены были украшены чёрно-белыми фотографиями — то ли местных музыкантов, то ли гостей заведения, — и повсюду пахло деревом, корицей и чем-то сладким, возможно, домашним сидром. Лисы оккупировали дальний угол с диванами, как будто это была их резиденция с давних времён. Дэн сразу заказала кувшин мохито и тарелку картошки фри, Ники принёс игральные карты, Рене нашла плейлист с мягкой фоновой музыкой. Даже Кевин выглядел расслабленным — позволил себе бокал светлого пива и приглушённую улыбку. Нил сидел на полу у дивана, прислонившись к Эндрю, который устроился с книгой в руках и не выглядел слишком вовлечённым, но его присутствие, как всегда, ощущалось. Спокойное, тяжёлое — как якорь, удерживающий в стабильности. — Помните тот день, когда мы впервые тренировались вместе? — вдруг произнесла Дэн, откидываясь на спинку. — Я думала, что умру. От жары. От нервов. От Кевина. А тут ещё и Нил — перепуганный, как затравленный зверёк. — Ты чуть не выбросила в него шлем, — хмыкнул Мэтт. — И он тогда сказал: «Только идиоты становятся капитанами и не могут организовать собственную команду». — Потому что это был идиотский приём, — пробурчал Кевин, но без злобы. — Вы тогда были зелёные, как сырые огурцы. — Зато теперь мы сплочённая команда. Разве нужно нам что-то ещё для счастья? — усмехнулся Ники. — И я этому рад, — вдруг серьёзно сказал Кевин. — Знаете… Я не говорил, но после последнего сезона понял, что всё это… оно стоило того. Вы стоили того. Тишина повисла на мгновение. Рене мягко коснулась его плеча, Дэн усмехнулась — глаза блестели от эмоций. — Это самый тёплый тост, который ты когда-либо произносил. Оказывается, ты не бесчувственное чмо, — сказала Элисон. — Может, записать на диктофон? — Или вытатуировать, — добавил Ники. — Чтобы не забыли. Кевин покачал головой, но сдержать улыбку не смог. — А ты, Нил? — неожиданно спросила Рене. — Ты ведь не сразу стал частью команды. Что заставило тебя остаться? С тех пор как всё наладилось, ты рассказал многое о своей жизни, но ни разу не упомянул, что чувствовал тогда. Нил на мгновение задумался. Он посмотрел на руки, сложенные на коленях. На Эндрю, который не отрывал взгляда от потолка, но был рядом. На команду, которая когда-то пугала, а теперь — грела самой преданной любовью в его сердце. — Я просто… впервые почувствовал, что могу перестать бежать. Что могу остаться рядом с вами. И рядом с Эндрю, — ответил он. — Это было не сразу. И нелегко. Но с вами… я научился дышать свободно. Эндрю оторвал взгляд от потолка. Он смотрел на Нила так, будто видел его впервые. Нилу вдруг показалось, что тот смотрит прямо ему в сердце. Тишина снова повисла над компанией. На этот раз — полная тепла. Никто не пытался пошутить или сгладить момент. Просто приняли его — как часть их общего пульса. — Мы все были поломаны, когда встретились, — мягко сказала Рене. — Но всё равно нашли друг друга. Это уже что-то да значит. — Это всё, что имеет значение, — сказал Эндрю, не поднимая головы. — Господи, он заговорил, — прошептал Ники. — Запишите это тоже. Все рассмеялись, и смех был чистым, искренним. Дэн разлила остатки алкоголя по бокалам. Лисы смеялись, спорили, выигрывали и проигрывали в картах, делились воспоминаниями. Они были по-настоящему счастливы. ⸻ — Ну что, — Ники потёр руки с довольной ухмылкой, — пришло время немного пооткровенничать. Кто не играет — тот скучный. Кто врёт — пьёт двойную. Уж поверьте, Эндрю быстро расколит вашу ложь. — Взгляд от Эндрю — это уже наказание, — добавила Дэн с игривым шепотом. — Согласитесь, пострашнее любого штрафа. — Итак… Я никогда не влюблялся с первого взгляда. Ники пьёт. За ним — Дэн. Потом, чуть неуверенно, Мэтт. Все смотрят на Нила. Он смотрит на Эндрю. Тот спокойно делает глоток, будто ничего не происходит. Нил едва заметно улыбается и тянется к бокалу. — Не скажу, что это был прям «взгляд»… — медленно начинает он. — Скорее… удар от судьбы. — Клюшкой. Я помню. Поверьте, это было больно даже на вид, — говорит Кевин и делает вид, что не замечает, как вся команда фыркает. — И всё же, — говорит Рене мягко, — вы встретились глазами. И остались. Я имею в виду, остались друг для друга. Типа навсегда. Эндрю ничего не отвечает, но его рука невзначай касается запястья Нила под столом. Короткое касание. Заземляющее. Нил смотрит ему в глаза с таким обожанием, что кажется — он без раздумий отдал бы за него жизнь. — Дальше я! — объявила Дэн, желая отвлечь остальных от романтики. — Я никогда не чувствовала себя в безопасности… пока не оказалась с Мэттом и здесь, с вами. Тишина. Потом, почти одновременно, все тянутся за бокалами. Даже Кевин. Даже Эндрю. Особенно Эндрю. — Вот так, — говорит Мэтт негромко. — Потому что мы здесь не просто из-за Игр. — А из-за людей. Мы — семья, — добавляет Рене. — Эй, хватит, вы меня сейчас растрогаете, — смеётся Ники, уже третий раз наливая себе. — Нам повезло увидеть, как это работает, — говорит Рене с нежностью. — То, что у нас есть. Это… случается нечасто. — Семья не обязательно должна быть одной крови, — вдруг сказал Эндрю. И все согласились. Кто-то в голос, кто-то мысленно. Но никто не стал спорить. — Давайте что-то поразвратней! Я никогда не целовался на публике, зная, что все смотрят, — смеясь, произнёс Ники. Без лишних сомнений Дэн и Мэтт выпили сразу. Элисон слегка задумалась — и тоже выпила. Нил смотрит на Эндрю. Тот спокойно сидит, полуприкрыв глаза, будто весь этот шум его не касается. Но рука всё ещё на запястье Нила. Сильная. Живая. — Давай последний раунд, — шепчет Нил, больше себе, чем вслух. Ники кивает, вздыхает театрально. — Я никогда не называл кого-то домом. Никакой суеты. Никаких подколов. Только бокалы, что один за другим поднимаются. Кевин. Мэтт. Дэн. Рене. Ники. Эндрю. И, конечно, Нил. Он отпивает, не отводя взгляда от Эндрю. И улыбается. Чуть-чуть. По-настоящему. ⸻ Клуб «Райские сумерки» жил собственным ритмом: неоном, басами, шепотом поцелуев в тёмных уголках и вспышками смеха. Лисы были заняты каждый чем-то своим. Нил стоял у стойки с Ники, смеясь над чем-то, что только что сказал новенький бармен — определённо кто-то из местных. Явно флиртовал, сыпал фразами — наполовину забавными, наполовину неуместными. Нил ничего не отвечал в том же духе, но не отступал, не хмурился, не отстранялся. Он просто слушал, позволял быть рядом и даже — чёрт возьми — улыбался. Эндрю наблюдал издалека, не мигая. Он сидел на диване в углу с бокалом чего-то крепкого, но не пьянел. Не мог. Не здесь. Рядом был Кевин, который уже наполовину втянулся в спор с каким-то местным игроком. Мелькали силуэты Лис — Дэн зажигала на танцполе, Элисон позировала с коктейлем, Мэтт смеялся. Всё было… как надо. Кроме Нила. Кроме этого его лёгкого наклона вперёд, будто ему и правда интересно, что там мелет незнакомец. Что ты делаешь? Эндрю не шевельнулся, не показал ничего внешне. Только бокал чуть сильнее прижался к пальцам, только взгляд стал жёстче. Он знал, что это ничего не значит. Он знал, что Нил принадлежит себе — всегда — и именно за это он его и выбрал. И всё же… мысль вспыхнула слишком быстро, чтобы успеть потушить: Почему ты так легко улыбаешься кому-то другому, когда со мной ты всё ещё прячешь части себя? ⸻ Нил заметил его взгляд не сразу — спустя пару минут. Их глаза встретились сквозь полумрак, и Эндрю не отвёлся. Он не сделал ни одного жеста, ни одного намёка. Но этого было достаточно. Нил всё понял, он мягко кивнул чему-то сказанному барменом, коснулся плеча Ники — и уже через минуту шел к Эндрю, пробираясь сквозь толпу. — Всё в порядке? — спросил он тихо, садясь рядом, слишком близко, чтобы это могло быть случайностью. Эндрю молчал, глядя в бокал. — Если хочешь, мы можем уйти, — продолжил Нил, голосом, в котором сквозила настороженность. — Или поговорить. Или я просто… не буду улыбаться никому, кроме тебя. Хотя ты не дал мне повода думать, что тебе это нужно. Эндрю поднял глаза. — Ты делаешь, что хочешь. Всегда делал. Нил чуть наклонился вперёд, их плечи соприкоснулись. — Я просто не всегда понимаю, что именно ты хочешь. И насколько тебе это важно. — А ты? — тихо спросил Эндрю. — Насколько это важно тебе? — Я просто разговаривал, — нарушил тишину Нил. — Он подлил нам напитки, пошутил. Я не флиртовал, если ты об этом. — Если ты должен это объяснять, — отозвался Эндрю холодно, — может, стоило не начинать. Нил нахмурился, медленно развернувшись к нему. — Это было ни о чём. Ты ведь сам всегда говорил: «Не делай из мухи драму». Эндрю повернул голову. Его лицо было спокойным, но глаза — стальные. — Это не драма. Это наблюдение. Ты смеёшься с чужими, хотя до сих пор не говоришь мне половины того, что носишь в голове. — Потому что ты никогда не спрашиваешь! — вспыхнул Нил. — Потому что тебе достаточно знать, что я жив, в безопасности и рядом. И я… думал, что этого и правда достаточно. — Для чего? — тихо, но с нажимом спросил Эндрю. — Для настоящего? Для доверия? Для совместной жизни? Для чего именно этого должно быть достаточно? Нил замолчал. Он не ожидал от Эндрю такой прямоты. Обычно тот уходил от острых углов, от чувств, от внутренних споров. Но сейчас он стоял — пусть и на месте — но без маски. — Иногда ты ведёшь себя так, будто всё уже потерял, — проговорил Эндрю, голос стал жестче. — Будто держишься только на том, что в любой момент можешь исчезнуть. Нил сжал губы, отвёл взгляд. — А ты иногда ведёшь себя так, будто я обязан быть только твоим, но сам держишь меня на расстоянии. Мы оба виноваты. Эндрю встал. Резко. Без слов. Он двинулся прочь от стола, в сторону выхода, и Нил, поколебавшись долю секунды, встал и пошёл следом. Они вышли на улицу, в прохладную тишину ночи. Бар остался позади, как и смех друзей, музыка, всё прочее. Только они вдвоём, под тусклым фонарём и со слишком громкими мыслями. — Ты злишься? — сказал Нил первым. — Я раздражён. Это не одно и то же, — резко бросил Эндрю. — Почему? — Потому что ты — единственный человек, которому я позволил остаться. Потому что я сам выбрал это. Я хотел, чтобы ты остался. А ты всё ещё смотришь через плечо, как будто ищешь выход. Нил выдохнул, и в его голосе впервые дрогнула боль. — Я не ищу выход. Я просто… иногда не верю, что могу остаться. Что заслужил. — Тогда, может, начни с того, чтобы поверить, что я хочу, чтобы ты остался. Если бы ты только мог взглянуть на всё это моими глазами… Молчание. Звук ночного ветра между их словами. — Я не знал, что тебе настолько важно, — тихо сказал Нил. — А я не знал, что ты всё ещё боишься. Меня. Себя. Нас. Эндрю медленно выдохнул и посмотрел ему в глаза. — Мы оба дерьмово справляемся с этим, но если ты не научишься верить мне, — по-настоящему, — то всё, что мы строим, рассыплется. Нил сделал шаг ближе. Очень медленно. — Я учусь. Каждый день. И если ты не ушёл сейчас, то, значит, у нас есть шанс. Эндрю не ответил словами. Просто кивнул. А потом, как всегда у них — короткое прикосновение руки, неуверенное, но твёрдое. Обещание быть всегда рядом. Они молчали, пока ветер не стих, оставив после себя только ночную прохладу и еле уловимый запах дыма от барбекю, тянущийся изнутри «Райских сумерек». Голоса команды звучали глухо, как будто издалека, и впервые за весь вечер Нил не чувствовал давления присутствия других. — Прости, — сказал он наконец. — Я не хотел делать тебе больно. Я просто… не всегда понимаю, как быть. С собой. С тем, что у нас есть. Эндрю посмотрел на него, и в этом взгляде не было привычной отстранённости. Только усталость. И, возможно, забота. — Я не жду от тебя идеальности, Нил. Только честности. Хотя бы иногда. Когда это по-настоящему важно. Нил кивнул. — Ты знаешь, я всё ещё учусь этому. До тебя у меня не было ни одного человека, ради которого стоило учиться. Всё, что у меня было — это бег. Спасение. Молчание. — И Экси, — напомнил Эндрю. — Да. Но даже Экси — это способ выжить, а не жить. Ты — совсем другое. Ты моя жизнь… Эндрю нахмурился, глядя на свои руки. — Я не умею быть правильным. Я умею защищать. Отталкивать. Держать дистанцию. И я уж точно не могу быть чей-то жизнью. — А я, видимо, умею разрушать, — слабо усмехнулся Нил. Эндрю бросил на него короткий взгляд. — Нет. Ты умеешь пробиваться. Даже через то, что, казалось, нельзя сдвинуть. Я просто… боюсь однажды проснуться и понять, что ты исчез. — А я боюсь однажды проснуться и не узнать, как остаться. Они стояли молча, пока Нил не сделал шаг ближе и не коснулся пальцами запястья Эндрю. Осторожно. Почти несмело. — Я здесь, — сказал он. — И если ты хочешь, чтобы я остался, скажи это. Не молча. Не действиями. Скажи словами. Эндрю долго смотрел на него, как будто борясь с собой. — Останься. Тихо. Просто. Почти шёпотом. — «Без тебя я пропаду». — вдруг пронеслись в голове Эндрю, но произносить это он не стал… Нил кивнул, сжимая его руку чуть крепче. — Я останусь. И в этот раз Эндрю позволил себе сделать то, что почти никогда не делал. Он шагнул ближе и прижался лбом к его виску — не поцелуй, не объятие, но жест близости, который был важнее слов. ⸻ Дом встретил их тишиной и лёгким запахом дерева, смешанным с остатками чьего-то парфюма, что всё ещё витал в воздухе после ухода остальных. Остальные Лисы остались в клубе, и это было почти облегчением — после вечера, полного напряжения, взгляда Эндрю, застывшего на затылке Нила, и молчаливой злости, которую они оба не сразу смогли назвать вслух. Дверь за ними закрылась, как граница между суетой и тем, что было только их. Эндрю не сказал ни слова. Он прошёл вперёд, мимо кухни, в гостиную, бросил ключи на тумбочку и, будто бы не зная, куда деть руки, остановился. Его спина была напряжена, будто он всё ещё держал в себе остатки ревности, но уже не гневался. Просто… боялся. Не доверить — а потерять. Нил подошёл тихо, почти неслышно, и остановился рядом. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто кто-то для меня важнее, — сказал он мягко. — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя вторым. Ты моя жизнь Эндрю, я не шучу.  Эндрю не ответил сразу. Только посмотрел на него. Долго. Внимательно. Глубоко, как будто искал трещину, подтверждение, доказательство. Но не нашёл. — Я не боюсь других, — наконец сказал он. — Я боюсь, что однажды ты снова убежишь. Нил медленно потянулся к нему, коснулся ладонью его щеки — осторожно, будто Эндрю мог исчезнуть, если сделать это резко. — Я здесь. И если уйду — то только вместе с тобой. Мне не жить без тебя… Эндрю вздохнул. Глубоко, будто сбрасывая с себя что-то тяжёлое. Он обнял Нила за талию, прижал к себе. Они стояли так какое-то время — просто обнимались, не торопясь. А потом Нил сам потянул его за руку — в спальню. Дверь за ними захлопнулась мягко, будто тоже хотела сохранить это внутри. ⸻ Свет в комнате был приглушённым, золотистым. Листья за окном колыхались в лунном свете, отбрасывая тени на стены. Эндрю сел на край кровати, Нил остался перед ним, стоя между его ногами. Их взгляды не отрывались друг от друга, и всё, что было сказано между ними в ту ночь, было не просто словами. Эндрю коснулся его запястья, медленно скользнул вверх по руке, будто запоминал каждый сантиметр. Нил подался ближе, положил ладони ему на плечи. Их дыхание стало тише, ближе. И когда Эндрю притянул его к себе, это было не страстью — это было признанием. Молчаливым, но безусловным. В ту ночь между ними не было ничего лишнего. Только доверие, обнажённая близость — та, которая рождается не из тел, а из душ, слишком долго боявшихся быть понятыми. Нил запустил пальцы в светлые пряди — медленно, осторожно, словно боялся спугнуть этот момент. Эндрю не отстранился. Он позволил — не просто прикосновения, а эту зыбкую, трепетную возможность быть рядом не только телом, но и сердцем. Пальцы Эндрю скользнули по спине Нила, оставляя за собой невидимую, но ощутимую дорожку тепла. Каждое касание — не как притяжение, а как обет. Как попытка сказать: «Я здесь. Я с тобой. Я не уйду». Их движения были неспешными, будто весь мир сузился до этого мгновения — до тишины комнаты, до мягкого света, преломляющегося на их коже. Мягкий полумрак комнаты плыл по их телам, словно дышал вместе с ними. Опустив Нила на кровать, Эндрю снова провёл рукой по его плечам — на этот раз с большей решимостью. Его пальцы оставляли за собой след тепла и затаённой потребности. Он медленно наклонился, дыша кожей своего партнёра, вгрызаясь в пространство между словами и мыслями. Нил еле сдержал дрожь, когда губы Эндрю скользнули по его ключице. Они задержались, будто пробуя на вкус, будто ждали ответа. Ответ был — в том, как Нил сжал пальцы, запутавшиеся в ткани простыни, как его дыхание сорвалось с губ, когда Эндрю слегка прикусил кожу. — Прошу, только не останавливайся, — едва слышно выдохнул он и сам удивился, насколько ему это было нужно. — Не собираюсь, — отозвался Эндрю и, не давая Нилу возможности уйти в мысли, накрыл его губы поцелуем. Не резким, не сдержанным — настоящим. Наполненным всем, что они молчали месяцами. Яростной заботой. Страхом потерять. Желанием быть рядом несмотря ни на что. Когда Эндрю принялся неспешно раздевать его, Нил вдруг почувствовал, что стал самым счастливым человеком во всём мире. Руки Эндрю, скользящие по его телу, дарили неимоверно приятную ласку. Рыжеволосый парень вдруг почувствовал, что он готов молиться на эти руки — лишь бы они продолжали свои действия. Поцелуи стали глубже, касания — резче. Нил поднялся с кровати и тут же припал губами к шее Эндрю. Он целовал мягкую кожу и, не задумываясь, оставлял багровые пятна от поцелуев. То поднимался выше, к линии роста волос, то опускался к ключицам, при этом не забывая языком обвести кадык. Это сводило Эндрю с ума. Казалось, ещё немного — и он рассыплется на атомы. Никогда никто не целовал его так как Нил. Так, будто его кожа — воздух, необходимый этому рыжему безумцу для выживания. Не выдержав, Эндрю толкнул Нила назад, на подушки, следуя за ним всем телом, не разрывая контакта. Их движения были почти беззвучными, но мир вокруг трещал по швам. Каждое прикосновение было огнём — по рёбрам, по талии, по бедру. — Уверен, что хочешь этого? — немного отстранившись, спросил Эндрю. Омут в глазах Нила немного отступил. Он смотрел на Эндрю неотрывно, с непониманием. Почему он спрашивает? Неужели не понимает, как сильно Нил желает этого? Как сильно он желает его? — Скажи. Я хочу это услышать. Да или нет, Нил? — Эндрю смотрел ему прямо в глаза. — С тобой — всегда да. И этот ответ, вместе с этим взглядом, в тот же миг заставил мир Эндрю рухнуть. Вот она — точка невозврата. С этого дня всё никогда не будет как прежде. Эндрю больше никогда не сможет жить жизнью, в которой не будет этих проклятых голубых глаз. — Ты… Несбыточная мечта, — прошептал Эндрю, наклонившись к губам Нила. — Я очень даже реален. И я твой, — ответил Нил, тут же целуя такие желанные губы. Нил выгнулся под ним, ладони скользнули по спине Эндрю, захватывая, притягивая ближе. Их губы находили друг друга снова и снова, как будто пытались стереть годы боли, недоверия, страхов. Как будто этим можно было сказать: «Я твой, и мне нестрашно». — Готов? — спросил Эндрю, пристально смотря в такие родные льдистые глаза. Только когда Нил уверенно кивнул, Эндрю достал из собственной сумки смазку и презервативы. Он и сам удивлялся тому, что именно в этот раз решил взять их с собой. Какое-то внутреннее предчувствие подсказывало ему что все это понадобиться.  Вернувшись к Нилу, он разложил все необходимое на кровати. Нил тут же принялся резко сдергивать с него оставшуюся одежду, Эндрю мягко перехватил его запястья и поднеся к собственным губам поцеловал каждое.  — Тише, не нервничай. Все хорошо, расслабься и доверься мне… — И Нил доверился, в этот момент он был готов отдать Эндрю все что угодно. Медленно стянув с Нила белье, Эндрю несколько раз нежно провел по его члену рукой. Нил сдавленно застонал, но расслабился, это было привычное движение для обоих.  Отслеживая каждую эмоцию на лице партнера, Эндрю открыл тюбик со смазкой, и выдавил часть содержимого на себе на пальцы. Нужно чем-то отвлечь Нила, и он даже знал чем… — Я хочу тебе отсосать, да или нет? Нил кивнул. И Эндрю тут же припал губами к члену рыжеволосого, он принялся достаточно интенсивно сосать что бы Нил не смог сфокусировать внимание на том что он будет делать дальше.  Нил не сдерживался, он стонал громко показывая Эндрю как ему нравится то что он делает. Блондин был доволен, в это же время он подносит руку к чувствительному колечку мышц и проталкивает один палец внутрь.  Нил вздрагивает, но тут же расслабляется, дает Эндрю свободу в действиях настолько насколько может это сделать. Эндрю продолжает свои манипуляции с членом рыжего и когда чувствует что палец скользит легко, добавляет второй. Какое-то время растягивает внутренние стенки Нила, а потом сгибает пальцы пот нужным углом так, что Нил громко стонет и впивается пальцами в простынь.   Он не спешил. Он знал, чего хочет — и знал, как отдать это Нилу. Касаясь его так как касаются вещей драгоценных. По-настоящему. Медленно. Жадно. Где-то посреди этого жара и дыхания Нил прошептал: — Я не думал, что могу так чувствовать… Эндрю не ответил. Выпустив член партнера из рта, он поцеловал его снова — как обещание как якорь. Их тела переплелись, как мысли, как страхи и как надежда. Эндрю еще какое-то время растягивает Нила. Нужно сделать все правильно чтобы его рыжику не было больно, этого блондин хотел меньше всего, поэтому уделил растяжке особенное  внимание.  — Эндрю, я больше не могу… Я так хочу тебя. — словно в бреду прошептал Нил. — Чего ты просишь?  — Не издевайся надо мной, — Нил хныкал словно ребенок  И Эндрю все же решил пожалеть парня, вытянув пальцы из Нила, он коротко поцеловал его в губы. Открыл презерватив и раскатав его по собственному члену снова вернулся в объятия к рыжему пристально смотря ему в глаза. Нил кивнул и Эндрю понял его без слов. Вошел в него одним медленным и тягучим движением. Казалось он выбил ему весь воздух из легких Нила.  Эндрю замер давая Нилу время привыкнуть к новым ощущениям наполненности, он в рыжеволосого демона были свои планы на их близость. Нил уперся руками в кровать, подаваясь бедрами на встречу Эндрю. Движение получилось глубокое и очень чувственное, оба парня задохнулись в стоне.   Смотря прямо в глаза Нилу Эндрю прошептал:  — Какого черта ты делаешь?  — Только не останавливайся, умоляю тебя… Эндрю не мог поверить собственным ушам, он так бы и смотрел на Нила если бы тот снова не дернул бедрами и не заставил блондина прийти в себя.  Хорошо, он сыграет по его правилам. Эндрю наклонился и захватил рот рыжего в страстный поцелуй. Начал совершать размеренные толчки бедрами, казалось эти движения выбивают Нила из орбиты. Это было превосходно, он никогда ни с чем не смог бы сравнить это. Эндрю делал с ним что-то невообразимое, он был великолепен. Пошлые шлепки от соединения тел, вздохи, стоны, пот стекающий по разгоряченной коже. Это было даже лучше, чем любой из них мог себе представить. Это было то ради чего стоит жить, то что держит на плаву в моменты полного хаоса. Была ли это любовь? Возможно, кому до этого есть дело. Во всем этом были они. Все это было их.  И когда, наконец, всё стало тише, и только сердца ещё стучали в ритме страсти. Они остались лежать рядом, укрывшись одним пледом, с общим дыханием, никто из них не говорил. Это было не нужно. Все чувства были уже сказаны — не словами, а касаниями, губами, взглядом. И тогда Эндрю вдруг осознал что по–настоящему счастлив. И позволил себе чуть дольше остаться внутри этого момента. Вместе с Нилом. Они просто были. Рядом. Вместе.