combination

Alma de mi vida. просто скажите Джихуну где он просчитался. дайте чёртову подсказку. и, может быть, тогда он пощадит уши бедного Чон Вону, может быть он хоть так сможет противостоять самому себе и Квон Сунёну. потому что то каким образом они оказались в таком положении та ещё загадка. и будет неплохо если кто-то из них двоих даст ответ. ... они познакомились ещё на вечеринке первокурсников: шумная компания, алкоголь и молодые головы, которым предстоит стать специалистами одного из направлений. красивые парни и девушки, навязчиво касающиеся друг друга в танцующей толпе, но никто из них не цеплял его взгляда, внимания, ничего такого и ни капли алкоголя в его крови. единственный кого он знает — Чон Вону. такой же первокурсник, который поступил на журналистику и теперь тихо мирно собирает весёлый компромат на всех кого может (читать: хочет). за этим, в принципе, всегда было весело наблюдать, учитывая свою собственную трезвость и хорошую переносимость алкоголя в разумных количествах у второго. хорошее дуо, которое завтра расскажет всем как, почему, откуда и с каких пор у тебя тату на шее. должен же кто-то этим заняться. — хэй, а что вы делаете ребята? — к ним сзади подкрадывается какой-то парень с нарисованными кошачьими усами, при чём подкрадывается так тихо, что Вону подпрыгивает от неожиданности, а они оба задерживают дыхание — я помешал? ага, прямо сейчас ты чуть не убил двух людей своим "эффектным появлением" за него отвечает Вону — неа, просто... ты нас слегка напугал, ты бы хоть признаки жизни подал пока к нам шёл — а после просто возвращается к своему занятию, оставляя дальнейшие переговоры на Ли. ему, к слову просто остаётся молча смотреть на собеседника, который неловко чешет затылок. — простите простите, могу я остаться? — отвешивает два коротких поклона, его глаза хитро щурятся, а светлые волосы с явно отросшими корнями выглядят через чур взъерошенными, но алкоголем от него не несёт, как от остальной толпы. Ли жестом предлагает ему место рядом и блондин протягивает "спасибо" пока приземляется на небольшой диванчик. — может познакомимся? это мероприятие, вроде как, на это рассчитано? — Вону бросает ему фразу из ряда "валяй" — нуу меня зовут Квон Сунён, я с хореографического, прозвище Хоши, люблю тигров, как то так. а вы? — Ли скучающе смотрит на Вону, пока глаза Хоши бегают от него до Чона, который закатывает глаза и наигранно тяжко вздыхает. — ты — жопа молчаливая, в курсе да? — риторический вопрос в сторону лучшего друга от которого тот в итоге отбивается дежурной фразой "я сегодня не в настроении много энергии тратить" — я — Чон Вону, учусь на журналиста, в свободное время помогаю вот ему — и тыкает опять же в сторону друга, а он и бровью не ведёт, просто улыбается — иногда люблю убить время в видеоиграх. если позволите, обойдусь без псевдонима. всё, давай кончай в молчанку играть, партизан недоделанный — шариковая ручка, до этого прекрасно проводившая время в нагрудном кармане чужой рубашки, прилетает точно в лоб Ли. — ауч! эх.. — он поворачивает голову в сторону Квона и понимает, что тот не стесняясь внимательно изучает его лицо, которое от неловкости готово пойти пятнами — меня зовут Ли Джихун, поступил на музыкальный, собираюсь заниматься продюсированием, псевдоним Уджи, ну и приятно познакомиться, наверное — Сунён подаёт ему руку для рукопожатия и чуть ли не светится изнутри, хотя и такое не исключено. рядом с ним Джихун чувствует, как светится сам, как горят уши, и ему это совершенно не нравится. он всё время варится в собственных мыслях, чтобы потом лучший друг сказал ему очевидное: — он тебе нравится, Джихун. возможно отправной точкой стало их знакомство. а может именно осознание и чистосердечное признание перед своей собственной совестью. но не исключено, что это был тот самый случай когда он предпринял последнюю попытку сбежать. угадайте кто кого нашёл. с того момента Ли окончательно убедился в том, что его достанут даже из под земли. даже если он совершит страшный грех и отправится в преисподнюю. он помнит середину второго курса, как сейчас и мороз пробегает по коже несмотря на то, что сейчас густой теплый воздух давит на грудную клетку. ... — уезжаешь? серьёзно? да разве оно того стоит?! чем ты вообще думаешь!? Джихун!... сейчас свежие воспоминания эхом раздаются в голове, взлетают в затянутое облаками небо вместе с паром изо рта, пока он стоит на вокзале, и тяжёлые хлопья снега оседают на голове и плечах. щёки неприятно щипает мороз, мышцы болезненно тянет вес сумок, а виски пульсируют. холодно. Вону помог собрать вещи, проводил и на прощание всыпал по третье число, но в итоге всё равно обнял. они оба знают: выбора у Джихуна нет. и от этого он чувствует себя ещё глупее, чем если бы он остался с пропечатанной на лице улыбкой, липким чувством ревности и горечью от каждой его улыбки. его влюблённое состояние невыносимо, а с тех пор как предмет его воздыханий стал абсолютным центром его мира, стало совсем невозможно. подобная история в его жизни случалась и до этого, дружба через это проходила, но Чон вечно устраивал истерики, вечно проигрывал их спор, вечно проклинал. это первый раз когда он бежит сожалея так сильно. его желания не сбываются в канун нового года. он бы хотел остаться, хотел бы броситься в омут чувств ещё глубже, вот пропасть и не вернуться, он бы хотел его рядом. сейчас. прямо здесь. на вокзале укрытом одеялом снега, которое пахнет холодом и небом. прямо в момент когда он заходит в вагон. тогда, когда поезд только трогается с места. даже тогда, когда заходит в родительский дом без стука. ... он очень сильно проебался. точнее и не скажешь. ибо так феерично и скандально он отшивал в первый и последний раз. он хладнокровно отвергает чувства кого-то парня, прямо на глазах "Ромео" и Сунёна выкидывая букет прекрасных тюльпанов в урну. ах, этот язык цветов — судорожный бред про страстную любовь. к несчастью у него они вызвали лишь недомогание, и алые красавицы были мигом отправлены в полёт. правда тогда он ещё не ожидал услышать две монотонные лекции о нравственности. две отрезвляющие пощёчины, одна от Вону и вторая от Сунёна. а стоит ли говорить о том как его каждый день грызла совесть? как тягуче стекала вдоль позвоночника ревность? как неприятно отдавало пульсирующей болью в районе солнечного сплетения? как громко отдавались в голове слова вины и безысходности? и как же приятно было вспоминать о том крошечном месте на планете, где возле пустынного песчаного берега тихо стояло ветхое сооружение из досочек.

он боится вернутся в тот момент.

боится своего будущего.

боится, что настоящее — обернётся кошмаром.

за весь период он перепробовал на вкус все стадии принятия, но его не спас даже академический отпуск, потому что этот чёрт нашёл его даже там где его могли искать только лучший друг и родители. именно поэтому, спустя пол года, в начале душного июля, который пропах солнцем и запахом свежескошенной травы так же, как и Джихун, он с ужасом понимает, что неизвестный силуэт, который с удивительной скоростью приближается к нему пока он идёт вдоль береговой линии, на самом деле очень даже известный и очень даже принадлежит Квон Сунёну. белокурая макушка буквально пролетает с молниеносной скоростью, его звонкий голос раздаётся над водной гладью и звучит как раскаты грома в голове Джихуна. ему не пересчитать попыток забыть. ему не пересчитать искр перед глазами, когда его опрокидывают на песок и их лица оказываются в опасной близости. с ума сойти. — ну привет, Ли Джихун.. озорная улыбка Сунёна где-то сбоку от него, руки находят своё место обвивая и сжимая со всей силы, ветер треплет пропитанные солью тёмные волосы, треплет солнечные пряди человека на против и запах моря ощущается иначе. всё ощущается как глубокий сон, но песок под руками, шум волн и тяжесть чужого тела говорят об обратном. чувство неизбежности настигает его вместе с валами солёной воды, вместе с жаром от полуденного припёка и смущения. — ну привет, Квон Сунён. ... — ну ты и пьянь — ему сейчас кажется, а может и не кажется, что его придавит Сунёном насмерть и это будет самая позорная смерть из всех, что есть. когда бывшие сокурсники и его друзья (почему-то до сих пор) позвали его праздновать конец зимней сессии, он рассчитывал расслабиться в компании, например, Сынчоля или Вону, да и новые знакомые требовали его немедленного присутствия, одним из таких был Сынкван, смышлёный мальчик с экономического, с удивительной примесью любви к искусству. и если так оно по началу и было, то после того, как сначала нелёгкая принесла Сунёна, а ещё через время Сынквана утащили в неизвестном направлении, стало тяжко. вначале просто скучновато. потом Вону притащил уже хмельного Сунёна, если это состояние можно так описать. через час, на протяжении которого Квон нёс сущий бред начиная с "Вону, я — тигр" заканчивая "интереснейшим" обсуждением того, что их преподавательница обзавелась не парнем, а девушкой (да-да Сунён, подумать только, как так), возник Хон Джису. и в этот раз он действительно казался вторым богом, потому что очень мягко говоря подшофе Квон имел идиотскую привычку из человека превращаться в репей. привычка эта у него не лечилась ничем кроме волшебного процесса "протрезветь", так что пострадавших от непрошенного внимания было более чем достаточно. и Джихун уже не надеялся стать очередной жертвой. вернее сказать, молился всем богам и даже Хон Джису, лишь бы не он. прошлого опыта ему хватило с головой, как и очередного уморительного видео на котором ему уже как то раз пришлось укладывать Сунёна спать. он предпочитает всеми силами не вспоминать о том как он немного был в шоке от неожиданно возникшей тактильности и как умирал от буквально удушающих объятий. и вот это было уже отнюдь не мило. но по закону подлости он опять стал жертвой и теперь с какого-то перепугу "самый любимый человек на планете земля", а если кратко "мой парень". у Джихуна мурашки по коже, гул в груди от быстрого сердцебиения, красные щёки и горечь во рту, страх и обида, холод и жар. у Джихуна старое доброе желание поцеловать Сунёна. у Джихуна старое доброе бежать без оглядки и с щемящей болью. Джихуну от обиды остаётся только послать Сунёна нахуй, потому что такими словами не разбрасываются, потому что ему ужасно хочется принять их за чистую монету. — ну какая же ты пьянь бессовестная! ... ему совсем не важно как, ему просто хочется захлопнуть рот Сунёна, одновременно с этим отсечь его язык его же зубами. это невозможно. Сунён, повисший с объятиями на его плечах. выдыхаемый Сунёном воздух на его шею в, и без того, душном помещении. его пальцы в волосах, накручивающие чернильные пряди. собственная рука в плену у чужой. и никто не в силах спасти его, кроме, опять же, протрезвевшего Сунёна, который хотя бы соблюдает границу в их общении. благословлённый провожающими его взглядами Джошуа и Сынчоля, ну и конечно же Вону. и ему вовсе не обязательно поворачиваться и искать того взглядом, чтобы увидеть гаденькую улыбочку плохо спрятанную в стакане с самой обычной колой. ... к собственному удивлению Квон стоит на своих двух. да, покачивается из стороны в сторону. да, до сих пор несёт ужасный бред в перемешку с "тебе ведь тоже нравится тут Джихун-ни?". да, наваливается на Ли с поцелуями в щёку, которые так и не дотягиваются до тех самых щёк. да, Ли до сих пор "его парень". да, он хочет размазать Сунёна по стенке и уехать домой первым рейсом. да, у него голова кругом. они добираются до пустой комнаты, находящейся этажом выше толпы студентов снизу. при тусклом лунном свете еле нащупывает светильник на прикроватной тумбочке и скидывает пьяное тело, пропахшее алкоголем, на кровать. надо идти. бежать отсюда без оглядки. — Джихун, почему ты мне не веришь? — тяжелые слова кидают уходящему в спину, прямо перед моментом, когда он хватается за ручку двери. почему он не верит? глупее вопроса он ещё не слышал, хотя тут стоило бы винить сунёновскую неосведомлённость в подробностях причин его академического отпуска. — а чему мне верить, Сунён? — Джихун оставляет дверь в покое и поворачивается к сидящему на кровати Сунёну. наивный идиот. — почему ты так настойчиво игнорируешь меня после того, как мы вернулись летом? что пошло не так? не уже ли я стал тебе противен? из-за чего? — звонкая пощёчина раскатом грома проходится внутри постой комнаты и в голове Квона. — ты не имеешь права говорить мне всё это, Сунён. я не имею и малейшего желания это слушать. ты ни черта не понимаешь, а я не обязан объяснять тебе на пальцах что, зачем и почему. ты даже не представляешь через.. — старший утягивает его вниз, впивается пухлыми губами в джихуновы и первое о чём думает сам Джихун это то, что они именно такие какими он их представлял: обветренные, но такие же мягкие и тёплые. они стукаются зубами, но это не заставляет блондина отступить. его губы, как ткань бархата, ложатся поверх, посылая приятные покалывания по телу. Сунён кусает, тащит брюнета ближе к середине кровати, руками оглаживает горячие щёки младшего и Джихуну кажется, что его сердце сейчас сломает ему пару тройку рёбер. Джихун отвечает так, как будто только что не влепил Квону звонкую пощёчину. Джихун кусается в ответ и оттягивает волосы на чужом затылке, наполняет легкие кислородом и целует так. руки Ли находят своё место на загривке, проходятся по позвонкам, и Сунён кусает его губы только сильнее, зализывает ранки и ведёт носом от подбородка к скулам, оставляет укус на предплечье. у Сунёна мутный взгляд. у Джихуна он бегает то туда, то сюда. у Сунёна на губах сто раз — я так люблю тебя. у Джихуна на губах — ты точно пожалеешь об этом завтра. у Сунёна в мыслях Джихун будит его поцелуями. у Джихуна в мыслях Сунён завтра скажет о том, как его ненавидит. у них на пару опухшие губы, загнанное дыхание, неизвестное завтра и несуразное чувство, которое приятно звать "любовь". и Джихун не знает, что с этим делать.

они шепчут друг другу, как заклинание:

Alma de mi vida...