Во сне, спустя столько лет

— Сяньшен! Моракс не был человеком, но он мог видеть сны. Совсем как простые смертные, словно он и правда был всего лишь работником похоронного бюро по имени Чжун Ли, а не Повелителем камня, наводящим ужас и вселяющим уважение одновременно. Не так уж и часто Моракс спал — зачастую это было лишним. Ночью работалось лучше, да и не беспокоил никто в такое время суток. Если он всё-таки принимал решение отдохнуть таким человеческим образом, сны приходили редко. Моракс был этому даже рад: он бы не вынес встречи с ним каждую ночь. Камень невозможно сломить, но вода со временем стачивает все острые края, делая острую и грубую поверхность нежной и гладкой. Был ранний вечер, такой же розовый и теплый, как в тот раз, в их последнюю мирную встречу до раскрытия всех тёмных секретов. Заходящее солнце рисовало узор на стене сквозь окна ресторана и играло в рыжих волосах. Они у него всегда были такими? Мягкими и густыми, такими, что хочется прикасаться-прикасаться-прикасаться. Моракс не заметил, как пристально на него глядят два давно потерявших юношеский блеск глаза: слишком уж засмотрелся. Чайлд так не приходил уже почти два месяца. Непозволительная уязвимость. Моракс не справился дважды. Было так глупо и наивно предполагать, что у него получится что-то изменить в этот раз. Гуй Чжун, погибшая в самом центре бойни, Аждаха, погрязший в эрозии и заточенный в глубинах гор: он не смог спасти никого из тех, кого любил. Кажется, даже у архонтов, способных создавать реки и возводить горы, древних существ, на плечах которых держатся небеса, есть свои слабые места. Моракс не справился трижды. — Сяньшен, а Вы точно сейчас здесь? — тонкие губы тронула улыбка, слегка обнажив зубы. Эти клыки могли разгрызать шеи друзей и врагов, но на себе проверять не приходилось. Мораксу досталась лишь острота языка. Все любимые смертны, а Архонты безразличны. Таков быд порядок. Моракс непреклоннен, нерушим, холоден, и одинок. Ужасно одинок. — Чжун Ли, — он легко рассмеялся, смотря в серьезное сосредоточенное лицо Моракса, — Вы сегодня такой молчаливый. Вам ведь всегда есть чем поделиться. Расскажите что-нибудь. — О чем ты хочешь услышать, Чайлд? — из-за долгого молчания голос должен был охрипнуть, но это ведь сон, всего лишь сон, поэтому он звучал обычно, может быть, чуть ниже. Чжун Ли попытался сосредоточиться на мысли о том, что просто спит, чтобы вырваться из сновидения, но нет. Не в этот раз. Кажется, он перенимает от людей не только привычки. — Расскажите о.., — его глаза быстро и слишком театрально осмотрели помещение, которое уже должны были знать наизусть, — своём блюде! Ага. Не смотрите так, мне правда интересно. У Вас даже о еде найдётся, что сказать. Моракс только в такие моменты осознавал, как сильно скучает. Он всё ещё помнит гадкое, тянущее чувство в груди, когда он пил чай и смотрел, как корабль отходит от причала и отправляет пассажиров домой, в Снежную. Может быть, он и правда увидел рыжую растрепанную макушку, быстро носящуюся по палубе, а возможно, его воображение обманывало его, выдавая желаемое за действительное. — Ты прав, Чайлд, — Моракс решил поддаться соблазну, ведь где и когда он сможет это сделать, если не здесь и сейчас, — ты выбрал подходящий момент, чтобы спросить. Об этом блюде мне есть, что сказать. — Готов слушать Вас, сяньшен, — Тарталья привычным движением положил локти на стол, чтобы опустить подбородок на руки. Моракс знал, что одна нога Чайлда закинута на другу, но решил оставить свои высказывания об этикете при себе. Расслабленная поза заинтересованного слушателя слишком ему нравилось. Какие же всё-таки у него длинные ресницы. — По правде сказать, в давние годы не все в Ли Юэ могут позволить себе томленый свиной суп с бамбуком. Это было скорее блюдо знати, не только из-за изысканного вкуса, но и сложности приготовления. Бамбук, который доставляли из деревне Цинце... Моракс не спешил. Куда ему было торопиться? Это ведь всего лишь сон. — Вообще, это мраморное мясо хорошо и вне этого супа. Ты когда-нибудь пробовал такое, Чайлд? — Сяньшен, научите так же рассказывать истории! Может, хоть тогда меня слушать начнут?— он легко засмеялся, щуря глаза. — А про мясо... Какое оно там? Не думаю, что у нас такое едят. Моракс был рад, что спустя стольуо лет он может вновь услышать этот звонкий молодой смех. Даже если это всего лишь смертная грёза Архонта, неспособного совладать с чувствами. — Ты можешь попробовать сегодня. Здесь и мраморное мясо подают. Что думаешь? — О, Архонты, конечно! Не упущу возможность вновь угостить дорого друга, — он попытался сделать такое же умное и сосредоточенное лицо, как у Чжун Ли. — Уверен, он тоже не откажется от порции. Солнце окончательно утонуло в море, и на Ли Юэ опустилась тьма, но фонари лавочников и огни ресторанов не позволяли городу утонуть во мраке ночи. Стало холодать, но в Глазурном павильоне людей не прибавлялось: всё же большинство людей не могли позволить себе этот ресторан для простого ужина, как Чайлд с Чжун Ли, проводившие здесь почти каждый вечер. Всё же еда здесь была невероятной и стоила каждой моры. Возможно, Моракс предпочитал проводить время с Чайлдом здесь ещё и потому, что в Глазурном павильоне не было лишних глаз и он мог позволить себе быть практически наедине с юношей и любоваться им, не привлекая внимания окружающих. Смотреть, как Тарталья пытается совладать с палочками только потому, что его попросил Чжун Ли, было так мило. Чайлд вообще весь был невероятно милым. — Чжун Ли? На улицах не осталось ни одной живой души. Ну, кроме, конечно, самого Тартальи. Все рестораны уже закрылись, и как только они покинули павильон, двери за ними закрылись на замок. Они просто стояли на мосту, смотря в даль. Каждый думал о чём-то своём, и Моракс не заметил, как Чайлд отвёл взгляд от печальной и холодной луны и теперь смотрел на его лицо. Улыбка. Моракс не привык к тому, что люди часто улыбаются только для того, чтобы соблюсти приличия. Его губы изгибались лишь тогда, когда он по-настоящему что-то чувствовал, когда простые и человечные эмоции заставляли тонуть. Эти бурные и неспокойные воды способны погубить всё живое, не пощадив даже самих Архонтов. Хотелось рассмеяться от собственной беспомощности, но случилось что-то другое. Что-то, которое было способно за одно мгновение изменить Тарталью в лице. — Почему Вы.., — Чайлд тяжело сглотнул, — плачете? Чем я так обидел Вас? Моракс не плакал. Это всё лишь одинокая слеза, в которую вложена вся боль и сожаления. Сожаления, что отпустил. Так легко молча отпустил. — В этом нет твоей вины. Всё хорошо. — Вы уверены? Вы... никогда раньше... — Я люблю тебя, Чайлд Тарталья. Несколько слов на этом простом языке, которые звучат так правильно и так хорошо. Ничего сложного, всего лишь короткая фраза. Короткая фраза, которую Тарталья не услышит уже никогда. Почему он не сказал? Моракс и хотел бы солгать, что не знает, но самого себя не обманешь. Он хотел оградить. От самого себя, рядом с которым умирали и страдали создания, которых он поклялся защищать. Чайлд справится. Он силен и молод, сумеет выжить и без него, выгрызть себе победу и продолжить идти вперёд с гордо поднятой головой. Знать, что он жив и счастлив, было бы достаточно. Но после Моракса терзал лишь один вопрос — а что, если бы он попросил Чайлда остаться рядом? Что, если бы Моракс сказал ему? Изменило бы это судьбу? — И я Вас люблю, Чжун Ли. И всё же... Несмотря на все пролетевшие мимо годы, Моракс всё ещё помнит его голос. Хорошо, что он может слышать и видеть Чайлда. Хотя бы здесь. Ночь так быстротечна, а рядом с ним даже вечности будет мало. Прошло уже так много лет с тех пор, как он увидел холодное тело на отравленной кровью земле.