the king’s gambit

Зал мерцал бриллиантами и переливался шёлком. Шампанское лилось рекой, а лицемерные улыбки, как карикатурные маски бала-маскарада, то и дело виделись перед глазами. Вспышки камер, приглушенный гул голосов, музыка, двусмысленные намёки, льющиеся словно сладкий сироп – всё это раздражало Сынчоля. Он, наследный принц, должен был здесь быть, излучать благородство и великодушие, поддерживая имидж страны, но его мысли блуждали где-то далеко от пафосности этого мероприятия. Чхве устал. Всё это не для него. Конечно, он с детства привык к таким мероприятиям, но каждый раз они высасывали из него все силы. Он бы предпочел посидеть с отцом за работой или, в крайнем случае, закрыться в библиотеке с очередным талмудом от преподавателя по истории. Мама всегда смеялась, шутя, что страна в правление Сынчоля умрёт от скуки без балов и фестивальных мероприятий. Сынчоль заметил его издалека. Фигура, выточенная из ночи – Юн Джонхан. Чёрный костюм идеально сидел на его точёной фигуре, подчеркивая бледность кожи и блеск тёмных, будто угольных, глаз. Джонхан, как всегда, излучал неприступность, будто вокруг него возведена невидимая стена. Он крутил в руках бокал, облокотившись на колонну, и смотрел в противоположную сторону от Сынчоля. Принц почувствовал знакомый укол раздражения. Джонхан всегда такой. Избегает его, будто он заразная болезнь. Игнорирует, будто он пустое место. Бросает мимолётный, колкий взгляд, от которого по спине пробегает дрожь, и пропадает, как призрак. Сынчоля почему-то это дико бесило. С детства раздражал этот маленький надменный гадёныш. Собравшись с духом, он направился к нему. Нужно прекратить этот цирк, выяснить, что скрывается за этой маской показного безразличия и ненависти. – Юн Джонхан, – произнёс Сынчоль, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. – Ваше Высочество, – слегка кивнул Юн, не проявляя ни малейшего почтения. – Какая неожиданность. – Джонхан медленно повернулся. Его взгляд был холодным и отстранённым. – Неужели? – Сынчоль скривил губы в усмешке. – Я почему-то чувствую, что тебя моё присутствие совсем не радует. – Радость – не то слово, которое обычно связывают с наследным принцем, – проговорил Джонхан нарочито небрежно, словно Чхве просто пустое место, а не его будущий король – Хватит, Джонхан. – Сынчоль сжал кулаки. – Мы оба знаем, что между нами что-то есть. – Между нами? Да, между нами – пропасть, Ваше Высочество. И я бы советовал вам держаться от меня подальше. Это убережёт вас от многих проблем. – Джонхан раздражено фыркает, хотя по позвоночнику бегут мурашки от властного голоса Чхве. – Проблем? – Сынчоль сделал шаг вперед. – Ты думаешь, ты – моя проблема? Джонхан отбросил ещё не закуренную сигарету и наступил на неё каблуком. Его глаза встретились с глазами Сынчоля. Впервые за долгое время Сынчоль увидел в них что-то, кроме презрения. Что-то… болезненное. Будто сейчас принц перешёл последнюю черту. – Нет, Ваше Высочество. Я – ваша погибель. Прежде чем Сынчоль успел что-либо ответить, Джонхан развернулся и исчез в толпе. Сынчоль остался стоять, как громом пораженный. Он знал, что Джонхан прав. Что-то между ними обязательно приведёт к катастрофе. Но он почему-то больше не хотел от этого бежать. Он хотел узнать, что скрывается за этими словами. Он хотел узнать, что скрывается за маской равнодушия Юн Джонхана. Единственного, чего о нём не знал Юн, это насколько Сынчоль бывает упрям. Отец всегда говорит, что это хорошая черта для правителя, но иногда Чхве совершенно переходит границы. Он приказывает своей охране найти Джонхана не смотря ни на что и ищет сам. Сынчоль находи его на балконе, спрятанном в тени пышных растений. Джонхан стоял у перил, смотрел на ночной город, словно хотел раствориться в его огнях. Лунный свет серебрил его волосы, делая его похожим на падшего ангела. – Почему ты избегаешь меня? – прямо спросил Сынчоль, не желая тратить время на светские любезности. Джонхан вздрогнул, но не повернулся. Чёртов наследник, нигде они него не спрячешься. – Я не избегаю вас. Просто у нас разные дороги, – пробормотал, словно заклинание. – Разные дороги? Ты думаешь , это остановит меня? – Сынчоль подошёл ближе, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Чхве видел, как напряглась спина Джонхана. Он чувствовал его сопротивление, его отчаяние, его боль. В напряжённом силуэте виделось всё, что чувствовал сам Сынчоль. – Да, остановит, – резко ответил Джонхан, наконец повернувшись лицом к Сынчолю. Его глаза горели в полумраке. – Ты – будущий король. У тебя есть обязательства, долг. А я… Я – ничто. Тень на твоём пути. – Ты не ничто, Джонхан. - Сынчоль делает ещё один шаг ближе. – Да, я просто модель, чей отец работает у тебя во дворце. Просто красивое лицо. Ты найдешь кого-нибудь более подходящего, кто-то, кто не запятнает твою репутацию. - Джонхан улыбается, как-то совсем грустно. – Мне плевать на репутацию! Мне плевать на долг! Я просто хочу быть с тобой. – Сынчоль схватил его за плечи, боясь, что Юн опять сейчас куда-то пропадёт. – Не смей! – выплюнул он, с ненавистью глядя на Сынчоля. – Не смей говорить так! Ты играешь моими чувствами! Ты развлекаешься! А потом просто забудешь обо мне, как о глупой забаве! - Джонхан отталкивает Чхве, и отходит на пару шагов, упираясь спиной в перила балкона. Больно, как же чёрт возьми больно, когда кто-то словно щипцами вырывает твоё сердце из груди. – Ты думаешь, я играю? – Сынчоль чувствовал, как в нём закипает гнев. – Я никогда не играл! Я всегда был серьёзен по отношению к тебе! – Серьёзен? – Джонхан горько рассмеялся. – Ты хоть представляешь, что такое настоящая серьёзность? Ты вырос в золотой клетке! Наследный принц! Гордость нации! Ты всё с детства получаешь на золотом блюдце с бриллиантовой ложкой! Ты не знаешь, что такое любить кого-то, кто тебе никогда не будет принадлежать! Сынчоль замолчал. В его сердце поселилась ледяная боль. Он вдруг понял, что Джонхан любил его, кажется, очень давно, и что эта любовь приносила ему только страдания. – Я… Я не знал, – прошептал принц, чувствуя себя виноватым. – Не знал? Конечно, не знал. Зачем тебе знать о чужих страданиях? Ты же принц. Тебе все дозволено. – Джонхан опустил голову. Его плечи дрожали. Сынчоль сделал шаг вперёд, желая обнять его, утешить. Но Джонхан отшатнулся. Ему не нужна жалость. Он не хочет ещё сильнее унизить себя в глазах того, о ком мечтает с первой встречи в саду королевского дворца. – Не трогай меня, – проговорил он, вытирая слёзы. – Я не хочу, чтобы ты меня жалел. – Я не жалею тебя, Джонхан. Я… Я люблю тебя. – Эти слова вырвались из него сами собой. Он никогда не говорил их вслух. Сынчоль даже боялся думать о них, уверенный, что это просто ошибка. Чхве был уверен, что его чувства не нужны никому и кроме него, но сейчас, глядя в полные боли глаза Джонхана, он понял, что это не так. – Что? – прошептал Юн. Джонхан поднял голову. Его взгляд был полон неверия. Сынчоль сделал ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. – Я люблю тебя, Юн Джонхан. И я больше не буду этого скрывать. Тишина повисла между ними, такая густая, что, казалось, её можно потрогать. Джонхан смотрел на Сынчоля, словно не веря своим ушам. Его глаза, ещё недавно полные боли и отчаяния, теперь сияли слабой надеждой. – Не говори так, если это неправда, – прошептал он, его голос дрожал. – Пожалуйста, не играй со мной. Чхве Сынчоль, умоляю, не играй моими чувствами. Сынчоль протянул руку и нежно коснулся щеки Джонхана. Его кожа была холодной и влажной от слёз. – Это правда, Джонхан. Я говорю правду. Я всегда чувствовал это, но боялся признаться. Боялся, что это невозможно. Боялся потерять всё. – Он провел большим пальцем по его щеке, стирая дорожку слёз. – Но сейчас я больше ничего не боюсь. Я готов рискнуть всем ради тебя. Джонхан закрыл глаза. Одна слеза скатилась по его щеке, прежде чем Сынчоль успел её стереть. За ней ещё одна и ещё. Джонхан плакал, как ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку на рождество. – Ты не понимаешь, что говоришь, – пробормотал он. – Ты принц. У тебя есть будущее, предначертанное тебе. Ты будущий король. Ты гордость и честь страны. А я? Никчемный моделишка, у которого ничего нет. – У тебя есть я, – ответил Сынчоль, его голос был полон решимости. – И этого достаточно. Чхве наклонился и коснулся губами его губ. Лёгкое, невесомое прикосновение, словно крылья бабочки, но в этом было столько нежности, столько любви, что у Джонхана перехватило дыхание. Юн ответил на поцелуй. Сначала неуверенно, робко, боясь обжечься, но потом, словно прорвав плотину, все его сдерживаемые чувства вырвались наружу. Он обнял Сынчоля, прижавшись к нему всем телом. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Он чувствовал, как Сынчоль обнимает его в ответ, притягивая ближе, словно боясь потерять. Поцелуй становился глубже. Они целовались долго, жадно, как утопающие, нашедшие друг друга в бушующем море. Они целовались, забыв обо всем на свете – о долге, о репутации, о будущем. Они целовались, словно это был их последний шанс, их последняя надежда. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, их лица были красными, их дыхание сбитым, но на лицах играли счастливые улыбки. Джонхан смотрел на Сынчоля глазами полными любви и обожания. – Я… Я люблю тебя, – прошептал Джонхан, его голос был едва слышен. – Я знаю, – ответил принц. – И я люблю тебя. Сынчоль снова обнял Джонхана, прижавшись к нему щекой. Чувствовал его тепло, его дыхание, его сердцебиение. Чувствовал, что наконец-то нашел то, что искал всю свою жизнь. – Что мы будем делать? – спросил Джонхан, его голос был полон тревоги. – Что будет дальше? Сынчоль отстранился и посмотрел ему в глаза. Сейчас Чхве хотел бы пообещать, что всё будет хорошо, беззаботно, но не мог. Знал, что впереди их ждёт много трудностей. – Мы будем вместе, – ответил он. – Несмотря ни на что. Мы найдем способ. Мы всё преодолеем. - Принц взял Джонхана за руку и крепко сжал её. Сынчоль аккуратно накрывает плечи Юна своим пальто, чтобы юноша не замерз. – Я обещаю. И в этот момент, стоя на балконе под лунным светом, они оба знали, что их ждёт трудный путь. Они знали и то, что они не одиноки, они есть друг у друга и этого достаточно, чтобы преодолеть любые препятствия.