Справедливость ли это?

Грубому и властному мужчине такой как Находкинс уже давно пора брать ответственность под свою жизнь, но он просто остается ребенком. Выпивка, курение мешает ему жить, и доставляет неприятности его девушке — Стелле. В последнее время он даже не появляется дома, а все потому, что он попросту не хочет находиться дома. Его железный аргумент — он много зарабатывает деньги. Но для девушки это стало не аргументом, а способом манипуляции в не желании что-то изменить в своей жизни. Находкинсу уже 25 с лишним лет, но кажется Стелла стала для него мамой. Ну и кстати отношения с собственной персоной мамой Находкинса неудачные. Поэтому проходя мимо ее столика, Стелла максимально сдерживала лицо, и постаралась сосредоточиться на новой встрече с мужем. Терпение лопалось, и пора поставить железный аргумент. Она открывает двери, и Находкинс подумал что это его секретарша, но он опомнился, увидев свою деву. — Ох, привет, дорогая. Если ты снова об этом, то я приду домой и поговорим, возможно… Если буду дома. Стелла садится на стул, и кладет руки на колени. — Знаешь что? Это была последняя капля. Я приходила к тебе на работу много раз. Просила, умоляла, ругалась, плакала. Я пыталась быть рядом, пока ты становился всё дальше. И каждый раз я надеялась, что ты наконец остановишься, Так что теперь это сделаю я. — У Стеллы был серьезный настрой. — У тебя есть месяц. Один месяц… За это время ты либо начнёшь жить со мной, а не с этой проклятой работой, либо я уйду. Не с шумом, не с истериками — просто исчезну, И ты больше не будешь знать, где я, как я, что со мной… — Ты не можешь просто так уйти просто потому, что ты вот сейчас пришла, такая эмоциональная, без рассудка — закуривает сигарету Находкинс. — Я не твоя собственность. Не игрушка. Не фоновый звук в твоей жизни. Если ты меня любишь, если ты хоть немного помнишь, каково это — быть человеком, а не машиной для зарабатывания денег, тогда ты выберешь меня. А если нет… тогда пусть будет конец. Потому что я больше не могу быть тенью в чужой жизни. И Да, не в рассудке ты, а не, Находкинс — указывает Стелла. Она настроена решительно. — Хорошо, хорошо. Только ради того, чтобы ты от меня отстала. Иди, не мешай мне работать, пожалуйста — Находкинс указывает на дверь своей зеленой перчаткой, за которой прячет пальцы. Стелла бросила последний взгляд на него. Это был самый щенячий, самый грустный и потерянный взгляд женщине, которой хотелось простой женской любви. Она кивает, опуская взгляд и уходит, оставляя его, уважая его границы. Находкинс мечется и не знает как ему дальше поступить. По итогу он все же решает задуматься, хотя не ради нее, а ради своего спокойствия. Он постукивает пальцами по столу, в ожидании гениальных творческой мыслей великого и ужасного Находкинса — гения, которого стоит осуждать, и не только по этой ситуации. — Она ушла. Опять. Но на этот раз — по-другому. Он чувствует это. В груди. Там, где раньше было что-то живое, теперь только холод. Она больше не вернётся просто так. На этот раз она не просит — она решает. И он знает: если потеряет её, то навсегда. У Находкинса страх. Не перед Стеллой — перед собой. Он слишком сильно заигрался, и понял, что сорвался на нее. Что он отбросил ее снова, чтобы потянуть время, чтобы оттолкнуть. Он на секунду подумал, а что будет если он ее все же потеряет? Он бы не стал спать с кем либо подряд. Привычка прятаться за статусом, за деньгами и покрывать все ими. Обычно это срабатывало, но не сейчас. Он любит ее? Он уже точно не знает. Он поднялся, взял ключи. — Нужно хотя бы на время перестать чувствовать. Бар. Ещё одна попытка выключить голову, выпить, пока воспоминания не станут невыносимыми, до тех пор, пока мысли не станут смазанными, как фильм, который уже не хочешь смотреть. И он это сделал. Подняв в жесте двумя пальцами он потребовал лишь одного телохранителя, чтобы тот обеспечил его минимальную безопасность. Он приехал в старый и знакомый бар. Там, где ему хорошо. Находкинс обожает бурбон, он не может жить без этого горячего чая. Напившись вслед он услышал, как кто-то еще зашел и сел рядом, но Находкинсу было плевать. Он разглядывал полупустой стакан своего напитка, как будто это впервые. Грубый и мужской голос попросил виски. — Тяжёлый день? — спросил он, не оборачиваясь, но с лёгкой улыбкой в голосе. Впервые за вечер тот поднял глаза. — Вы меня знаете? — Я знаю всех, кто может мне помешать или помочь. А вы, мистер Находкинс сейчас можете сделать и то, и другое — мужчина сделал Паузу — но сегодня вы просто… человек. — Я не просил сочувствия, — хрипло ответил Находкинс — пришел сюда выпить? Вот и сиди и пей свою херню. — Я и не собирался его давать. Просто хотел понять, почему успешный бизнесмен пытается утопить голову в баре, когда у него всё должно быть идеально. — Иногда чужие проблемы помогают забыть свои собственные — наконец он посмотрел на Находкинса, и начал смаковать свой напиток. Находкинс оглядел его. Мужчина лет 30, в рабочем костюме, властный и авторитетный, но ему было плевать. Он ему показался не бездушным. Какой-то хренов философ, что напомнило ему о Стелле — такая же навязчивая и разговорчивая. — Она слишком хороша для меня, — сказал Находкинс, опустошая очередной бокал. — Кто она? — улыбается мужчина. — Моя женщина. Она требует брака, но я не знаю и не хочу брать эту ответственность. — Значит, вы её любите? — Не знаю, что это значит — «любить». Я просто не могу представить свою жизнь без неё. — Мы просто учимся быть лучше, когда рядом есть кто-то, кто верит в нас больше, чем мы сами — мужчина потирает свою жесткую кожу на пальцах, задевая ногтями, отводя взгляд. Находкинс издает первый звук икоты. Он уже не задумывается ни о чем. — Она добрая и красивая, но она мне поставила ультиматум, либо она, или моя…личная жизнь. А моя личная жизнь проходить здесь и я курю и пью. В общем, моя жизнь прекрасна. А мужчина слушал. Ему было все интересно о чем он говорил, он не перебивал не одно слово про него. Ему не знакома любовь, или что-то из этого. Но узнав, что Находкинс так много говорит ему и одновременно любопытно и может взять на руку. Их прерывает открытие двери. Это была его девушка — Стелла. Но она виднелась за двумя телами старых знакомых двух телохранителей, причем один из них остался ждать на улице Находкинса, а второй уже пришел вместе со Стеллой. Она указала на него. — Этот идиот напился. Забирай его. Поставь ему таз, или ведро и обязательно стакан воды. — Стелла делает паузу — я останусь здесь. Посижу здесь, может быть чего-то выпью интересного. — Ну зай! — промямлил Находкинс, пока его отводили. Она села за барный стул где он сидел и подняла руку в жесте попросить у бармена что-то вкусное. Она оглядывается и находит мужчину. Он из всех в здании выглядит таким серьезным, и это сильный контраст с тихим местом как это. Плюс она заметила, что он с ним разговаривал. Она оглядывается. Первая мысль что он выглядит хорошо, не пьян, уверен, у него не было агрессии. О чем они говорили? — Вы тот самый человек, с кем он сегодня болтал? — спрашивает она, не меняя выражение лица. — А вы та самая женщина, о которой он говорил, — отвечает мужчина, не пряча улыбки. — Он много болтал? — Достаточно, чтобы я понял, как сильно он вас недооценивает. Вы заслуживаете большего. Она разозлилась. Это может создать проблемы. Она ненавидит что он не понимает почему нельзя кому-то рассказывать о проблемах в личной жизни и бизнесе, когда ты публичная личность. Он мог всё услышать, про их конфликты и ее ультиматум, возможно, даже про какие-то финансовые слабые места компании Находкинса. — Он не должен был говорить об этом, — произнесла она тихо. — Это было глупо. — Он был пьян. И одинок. Люди в таком состоянии часто ищут собеседника. — Или удобного слушателя — перебивает его Стелла и смотрит на него сурово. — Вы думаете, я использовал его? — Я думаю, что вы могли бы. Повисла тишина. За ним последовал смешок от мужчины. — Чего смеетесь? Кто вы вообще такой? — Ну, меня зовут Генри. Я директор очень такой важной компании. И тут все стало все на свои места. Это было так опасно даже осознавать. Это была какая-то важная шишка. Стелла дослушала и узнала что он за человек. — Не напрягайся. Я ничего не скажу. Я не стану так унижаться. И тут Стелла уже хотела встать, но он ее остановил словами. — Но я бы на твоем месте бросил бы его. Если будет плохо, заглядывай ко мне. Возьми мой номер телефона. Она рефлекторно взяла номер и разглядывала визитку в мыслях о том, что это могло быть мерзко — стать изменщицей, иметь подушку для нее равно нулю. Слишком много ответственности. Она понимала что он не хотел чтобы она уходила и сделал это шаг. Она кивнула и все-таки решила вернуться к своему парню, терпя его вонючий запах в постели и храп. Он просыпается с головной болью, как будто его переехал грузовик, в комнате тихо. Она уже встала и ждёт. Находкинс находит ее и оглядывается, чтобы дотянуться до бутылки с водой и опустошает ее за раз. Но он еще не понимает что это последние мгновения тишины вместе. — Почему ты снова это сделал? Он молчит. Не может найти слов. — Я поставила тебе ультиматум. Один месяц. — Я… я просто хотел обдумать всё. — Ага. Обдумал. В баре. С человеком, который может тебя уничтожить. Ты даже не спросил, кто он. Просто начал жаловаться как ребёнок. — Это был директор крупной компании. — Я...я не знал — Находкинс качает головой. — Вот в этом вся проблема. Ты ничего не знаешь. Ни про меня. Ни про себя. Ни про мир вокруг. — Я больше не хочу быть тем человеком, который тебя спасает. — Подожди… Ты дала мне месяц обдумать. — Я не верю что ты не променяешь меня снова на алкоголь. Я больше не могу отдаваться тебе, и быть опорой. Я устала. У нас не было ни интима, ни романтики, ничего. И ты не изменишься. — Я могу исправиться. — Может быть. Но я больше не буду рядом, чтобы смотреть, как ты этого добиваешься. — Я ухожу. Она берёт сумку. Она делает шаги назад. — Если бы ты хоть немного ценил меня, ты бы не допустил всего этого. Дверь закрывается за ней. Он остаётся один. С болью. С пониманием. С пустотой. И он сам виноват во всем. Вскоре она оказывается у мужчины, с которым она увидит перспективу и даже не боится, что он старше ее почти на 10 лет: — Вы не просто женщина, которая потеряла мужчину. — Я никогда ею не была. — Хотите шанс? — Зависит от условий. — Выбирайте: либо вы поможете мне, либо я помогу вам. — А если я выберу отомстить? — Тогда я стану вашим союзником. Она улыбнулась. — Тогда давайте начнём с его компании. Она ушла из дома тихо, без лишних слов, всё, что она хотела сказать, уже было сказано, осталось только действие. Он стоял посреди пустой квартиры, оглядываясь вокруг, будто ожидал, что она вернётся, но она не вернулась. Она знала: если ты слишком долго игнорируешь того, кто тебя любит, однажды ты просто проснёшься один. Она не просто ушла, она вышла на поле боя, и выбрала сторону. Набранный номер не будет отвечен, сообщения в которых написано: «прости», не имеет смысла. Всё происходило медленно, но неумолимо — как тонущий корабль. И он знал: это не месть, это справедливость, она не разрушила его просто так, она сделала это потому, что он сам закладывал фундамент под этот обвал каждый раз, когда выбирал работу вместо неё, алкоголь вместо диалога, слабость вместо силы, а теперь она играла по новым правилам, а его правила больше не имели значения.