Боль, которой мы дышим

      – Баки! Нет, стой! Вернись! Не уходи, прошу! – Кричала я в истерике в спину Барнса, который даже не оглядывался.       Он шел к двери, и все что было в моем затуманенном разуме, так это способ вернуть его. И, даже не то чтобы вернуть, я хотела прижаться к нему, обнять и не отпускать. Никогда.       – Если ты уйдешь… Тогда мы расстанемся. Теперь навсегда! – Бросила я, не понимая, о чем я сейчас говорю. Уж слишком сердце болело от несправедливости. Я хотела, чтобы он обернулся и сказал, что все хорошо. Нет. Я хотела, чтобы это все было сном. Плохим сном. А проснувшись я лежала бы на кровати вместе с ним. Затем, я бы обхватила его рукой, целуя в шею и шепча о том, что я никогда его не отпущу.        Кажется, мои слова подействовали. Ведь в этот же миг он обернулся, как я и хотела. Но вместо того, что я ожидала услышать, он бросил короткое:       – Тогда мы расстаемся, куколка, навсегда.       Баки хлопнул дверью, и посуда на кухне чуть ли не разбилась от напора. Однако вместо посуды разбилось мое сердце. На миллион, нет, на миллиард мелких кусочков. И я знала, что я никогда их больше не соберу воедино. Как же много этого ужасного слова: никогда.        Но я ведь знала на что шла, когда решила встречаться с ним. Я сама решила выпить этот яд, не думая о последствиях. Теперь разгребаю ту пену, что шла и идет по горлу.        По щекам стекает целый водопад непрошеных слез. Голова забивается мыслями, до ужаса кошмарными и каждая убивает так же сильно, как все произошедшее. Сердце сжимается сильнее, и кажется, что к легким не поступает воздух. Я падаю на пол, и понимаю, что все полетело к чертям собачьим. Все что я планировала, все о чем я мечтала с этим человеком… Этого больше нет. Как и меня.  Ненавижу. Барнса? Нет. Я его люблю. До последнего вздоха, до последней капли крови. Я жила и живу им. Навсегда. Еще одно ужасное слово: навсегда. С него все началось, с него все и закончилось.  «Я буду любить тебя.» «На сколько?» «На сколько это возможно.» «То есть, навсегда?» «Навсегда.»       Я знала, на что я шла, принимая этот наркотик. Одержимость и погубила меня. Наркотик, что зовется Баки Барнсом. Теперь сиди и живи с этим. Ты заслужила это.       Нет. Все ведь заслуживают счастья и любви? Чем я не заслужила?       Всем.       Нет! Я ведь тоже человек. Я тоже способна на ошибки.        Ты слабый человек.       Слабая. Поэтому он и бросил меня.             Поэтому он и не оглянулся назад. Поэтому он и разлюбил тебя.        А может проблема в другом? Не знаю. Это определенно конец всему тому, что меня так сильно заставляло жить. Я теряюсь. Я не могу дышать. Без него. Не понимаю, как я жила до него. Почему ты ушел? Нет, это не моя вина!        Где же твое благоразумие?        Дышать все труднее и тяжелее. Даже открытое окно не помогает прийти в себя. Все помещение будто под давлением. Под жарким давлением. И из него не встать и не уйти.        Как же ты уйдешь? Здесь столько всего, что произошло с вами: первый просмотр фильма, первая совместная выпечка, первые планы на будущее, первое Рождество, дни Рождения, первый раз, первый вздох.        Теперь и этого нет. А может этого никогда и не было? А может ты выдумала всю эту любовь? Может ее никогда и не существовало?        Пусть давление будет еще хуже. Я не вижу смысла жить дальше. 

***

      Три года прошло с того самого переломного момента. Рассказывала ли я об этом? Лишь близкому человеку, и… психологу.        Из близкого меня поддерживала Наташа, что так сильно переживала за меня, словно все это происходит с ней, а не со мной.  Но есть одно но. Я не рассказывала его имя. Никому. Почему? Да потому, что было больно вспоминать. Поэтому придумала рандомное имя, что вычитала из первой книги о психологии. Ненавижу ли я его сейчас? Нет. Люблю? Нет… наверное. Не знаю. Но без него мне легче. Нет, я не вру!       – Ну, как дела с тестом? – от моих раздумий меня отвлекла Нат, что с улыбкой вошла на кухню.        – Нормально, почти закончила, – я вернула ей улыбку и продолжила замешивать тесто.       – Так страшно… – тревожно сказала подруга, ставя чайник кипятиться.       – Не волнуйся, знакомство с твоим женишком пройдет успешно, – старалась подбодрить ее я, смотря на нее нежным взглядом.        Наташа Романофф – единственная, кто не отказалась от меня в период… В этот ужасный период. Пока остальные называли меня сумасшедшей дурой, она была со мной. Вместе против всех. Против вселенной.       – Спасибо тебе, что помогаешь, я так это ценю!       – Да что ты, милая! Это меньшее, что я могла бы сделать, – и это правда. Я старалась делать все, чтобы отблагодарить мою подругу за то, что она делала на протяжении этих нескольких лет.       Нашу милую идиллию прерывает стук в дверь квартиры. Должно быть это жених моей Нат. Кстати о нем. Наташа хотела устроить сюрприз всем друзьям. Даже я, самая близкая подруга, не знала кто же этот герой, что украл сердце моей подружки. И на самом деле, это в кое какой степени справедливо. Я ведь соврала о настоящем имени… Так пусть и Нат держит в секрете свое счастье, на время, разумеется.       Я повернулась спиной к входу кухни и стала убирать тесто в холодильник, как сзади раздался голос Наташи:       – Дорогая моя, ты первая кто узнает. Что же, Астория, это Джеймс, или Баки, Баки это Астория.       Мои глаза расширились, чуть ли не полезли на лоб. Рот раскрылся. Тело дрогнуло. Сердце пропустило удар. Может мне просто послышалось?        – Асти? – переспросила подруга, и я поняла, что стою спиной слишком долго.        – А? Да? Ой, извините, задумалась, – неловко посмеялась я и протянула руку жениху подруги, – здравствуйте, Джеймс.       – Здравствуйте, Астория, – он с осторожностью пожал мою руку.       По его глазам я прочитала, что и он не ожидал меня увидеть. Никто не ожидал. Он не отрывал от меня своего холодного взгляда. Как будто увидел призрака. Хотя, я для него и есть призрак. И он должен был стать им для меня.       – Вы знакомы? – спросила Нат сведя брови к переносице, и я с испугом взглянула ей в глаза.       – Нет конечно! – почти одновременно ответили мы. И кто его тянет за язык?!       – Что ж, хорошо, – с неким подозрением сказала Наташа, – Ладно, пойду уже накрывать стол, гости вот-вот прибудут.       И Нат, и ее жених покинули комнату.       А к горлу поступал ком. Вязкий, неприятный. И ведь не сплюнуть и не сглотнуть. Глаза тут же становились влажными, а тело стало дрожать.        Сама виновата. Снова. Расскажи ты ей его имя, она бы поступила как сейчас?       Да.       Сердцу не прикажешь. Я это хорошо знаю. И теперь меня опять передернуло. Уже от злости и от мыслей, что сама и придумала.       Я стала кусать губы, чередуя то нижнюю, то верхнюю до крови; щипала свои руки, пока не образовались гематомы. И эта жгучая боль в теле привела меня в себя. Я собралась мыслями, вытерла слезы и выпила воду.        Но и сердце не обманешь. Ноги подкашивались, а в животе завязывался тугой узел. Это к добру явно не приведет. Может уйти с предлогом, что у четвероюродной сестры моей прабабушки умер латок кошки? Нет, глупо.       Нет. Это ты глупая. Глупая, глупая, глупая…       – Асти, где салаты? – вопрос подруги снова вернул меня в настоящее.       – На подоконнике! – тут же ответила я.       – Астория, ты как-то побледнела что-ли… Ты уверена, что все хорошо?       – Да, конечно! Просто второй день плохо сплю.       – Из-за кошмаров? – не отставала подруга, глядя на меня своими зелеными глазами, как ночной лес, пытаясь помочь.        – Не волнуйся, милая. Давай проведем этот день без приключений, – по-доброму улыбнулась я, и она кивнула мне в ответ.         Вечер проходил вполне спокойно. Все близкие были приятно удивлены, а главное рады, что Нат наконец счастлива с правильным человеком. Я тоже была рада за нее. Больше всех на свете. Однако эта чертова мысль о том, что на ее месте могла быть я, не покидала меня весь оставшийся вечер. Ни на секунду. Поэтому я никак не могла насладится атмосферой так же, как другие.        –Где собираетесь провести свадьбу?       – Как давно вы встречаетесь?       – Сколько гостей будет на свадьбе?       Вопросы сыпались один за другим. Нат и Баки с терпением отвечали на каждый из них. Неоднозначные и не прямые ответы, конечно, но они все были пропитаны трепетом и любовью. Той любовью, что была и у меня.        Глупая, глупая, глупая. Это не твой вечер. Успокойся.       – Предлагаю выпить за этот столь прекрасный вечер и за этих прекрасных будущих молодожен! – Встал Алексей, поднимая бокал крепкого вина.        Каждый из нас цокнул бокалом друг друга. Каждый. Кроме нас с Барнсом. Мы с изредка переглядывались. Но в этих взглядах не было ничего общего. Каждый из нас думал о чем-то своем. Ином. Не из этого мира.       И, вроде как, никто и не заметил наших странных переглядок. Чему я была очень рада.       Спустя какое-то время и спустя… я потеряла счет бокала, что пила. Уж слишком хотелось утолить эту жажду. Настолько, что я стала терять рассудок дозволенного.        Когда все гости стали уходить, я еле стояла на ватных ногах и все равно помогала Наташе в уборке, даже если она и отказывала в моей помощи. Нет уж, в одной комнате с этим человеком я сидеть не собираюсь.        – Асти, побудешь пока одна, мне посылка приехала… – не успела я произнести и слово, как Нат тут же исчезла из виду. Наверное это так алкоголь повлиял.        Вымывая последнюю оставшуюся посуду, я услышала шаги позади себя.       – Привет, – услышала я до боли родной, и чужой голос одновременно. Я хотела бросить эту чашку, которую держу в руках и побежать к Баки, обнять, зацеловать и не отдавать никому. Так бы я и сделала, но женская солидарность и любовь к подруге не дает мне сделать этого.        И все таки, ты не разлюбила его.       – Чего ты хочешь? – с абсолютным холодом в голосе спросила я, не оборачиваясь. Может мой разум и нестабилен, но мыслить стандартно, на удивление, я еще способна.       – Просто хотел узнать, как твои дела, – с какой-то грустью ответил он.       – Отлично, – ужасно. Мне ужасно без тебя. Прошу, давай убежим. Мне будет плевать на все и на всех, даже на совесть, что будет грызть меня до самой смерти и голосить мне во снах: предатель! Ведь я предаю не только Нат, но и себя.       – Ясно, – выдохнул он, - Может помочь с чем нибудь?        – Протри стол, вон тряпка, – указала я на стол, словно собаке подаю еду.       – Ты придешь на свадьбу? – вдруг спросил он.        Он издевается?       – Не знаю.        – Нат будет ждать тебя.        – Знаю.        – Я… – хотел еще что-то сказать Барнс, но его перебила вошедшая Наташа.       – Представьте! Перепутал мой заказ, пришлось чуть ли не в багажник лезть, чтобы добыть вот это! – Показывала она на пакет, – О, вижу вы тут поладили.       – Да… – С каким-то истеричным выдохом сказал Баки.        – Что ж, пойду дальше убирать. Баки поможешь?

***

      На ночь меня подруга не отпустила в мой же дом. Уж очень боится за меня в такую позднюю ночь. Посидев еще немного на кухне, мы разговорились обо всем. Правда, жених Наташи по большей части молчал. Но спустя двух чашек чая он направился в свою комнату.       – Ты извини его, он иногда такой…       – Странный? – подняла я одну бровь, и Наташа кивнула.        Постелив диван в гостиной и пожелав друг другу добрых снов, мы ушли кто куда: она к Баки в спальню, а я к себе в постель.       Третий час, как я не могу сомкнуть глаза. Каждый раз как я закрывала глаза, сон ускользал, оставляя меня наедине с мыслями. Баки Барнс. Вот кем был моим камнем на душе. Крохотная язва на небе, которая зажила бы, если бы я не притрагивалась к ней каждый раз.        От духоты в комнате не спасала и открытая форточка, поэтому я решила выйти на балкон. Этот балкон был длинным и вел сразу и на кухню. Этакий наружный коридор между комнатами.        Открывая дверь, я увидела высокую фигуру. По началу я испугалась, но затем я сразу подумала о нем. Снова это тупое желание обнять его, поцеловать и не отпускать. Черт.       – Ты чего тут делаешь? – грубо спросила я, стараясь не смотреть на него. Я открыла окно балкона, и стала разглядывать звезды на небе. Они были необычайно яркими и каждая старалась превзойти другую в своем свете.       – Не спится.        – Я до сих пор удивлена, как ты мог спать спокойно все это время, зная, что произошло, – горько усмехнулась я, все так же не поворачиваясь к нему.        Похоже, что эти слова застали его врасплох. Он сжал кулак настолько, что побелели костяшки пальцев, и все же ему хватило смелости обернуться ко мне.       — Думаешь, мне легко? — Его голос был низким и полным сдержанной боли.        Я нахмурилась так сильно, что перед моей головой совсем скоро появится грозовая туча.       Набравшись духа, я произнесла:       – Ты ушёл, Баки. Без объяснений, без прощания. Ты просто исчез. А теперь ты здесь, как будто ничего не случилось.       Неожиданно для меня, Баки сделал шаг, но в ту же секунду остановился, словно боялся нарушить границу. Тот самый запретный плод, что так и тянет повестись.        – Быть со мной, ровно тому, чтобы стать самоубийцей. Ты знала на что идешь…       – Да, конечно. Поэтому ты сейчас с Наташей. С моей лучшей подругой, Бак! – К глазам подступали эти слезы, а голос предательски дрогнул.        И все же я не выдержала. Слезы стекали по подбородку вниз, оставляя за собой крохотную лужу.        Баки закрыл глаза, будто пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами:       – Нат… Она… Это не то, что ты думаешь.       – Все, что я хотела от тебя, Баки, так это правды. Но ты ушел, забрав с собой все, что было у нас.        – Я хотел уберечь тебя. Я просто…       – Тогда почему мне больно? От твоего ухода мне не стало хоть капельку хорошо! – хоть я и говорила хриплым шепотом, боясь разбудить Наташу, я чувствовала как мой голос срывался.        Он не ответил. Тишина между нами была оглушающей. Когда я наконец взяла волю в кулак и ушла, я ощущала его взгляд на себе.        Не сдержавшись, я обернулась, передумав о сказанном, чтобы вернуться и обнять его, но… Его уже не было.  Это все твоя вина.