Familiar Faces

Ветер свободы, налетающий с моря, путался в её длинных каштановых волосах, которые мягко завивались на концах. Они развевались за спиной, танцуя в потоке воздуха, пока велосипед мчался вперёд. Глаза — зелёные с отблеском светло-голубого, словно волны на рассвете, мерцали в лучах солнца. Её звали Вивьен — в честь Вивьен Вествуд, и в этом имени как будто уже была заложена судьба. Стильная, живая, в чём-то бунтарская, как и тот самый бренд, чьим именем её нарекли, она будто сама была частичкой океана, ветра и странных, но красивых историй. Сидя на багажнике велосипеда, она держалась за сидушку перед собой, чувствуя тёплое дыхание лета, соль на коже и лёгкое покачивание дороги. Перед ней — спина Джей-Джея, светловолосого, загорелого мальчишки с глазами цвета моря, друга детства, с которым она делила каждый важный миг — от игр на пляже до серфинга на волнах. Он уверенно крутил педали, и казалось, что они могли уехать так хоть на край света. Позади них, чуть отставая, ехали Кияра и Джон Би. Джон — парень загорелый, с каштановыми волосами и глазами цвета леса, в котором они впервые познакомились, когда их родители собрались вместе что бы устроить пик-ник. Тогда они разводили костёр и жарили маршмеллоу, делясь историями у огня, будто были не детьми, а настоящими искателями приключений. На багажнике его велосипеда сидела Кияра — вторая девочка в их компании, но не менее важная. Кареглазая, с тёмными волосами, завивающимися, как морская волна, она познакомилась с Вивьен на занятиях по серфингу. Тогда Вивьен подбежала, не заплатив за урок, встала рядом со своим серфом и сделала вид, будто всё по плану. И сначала они смеялись с того что все что было по плану, а потом уже смеялась Кияра, когда Вивьен пришлось убегать со своим серфом от лысого преподавателя Рика— тогда они словили вместе одну волну не только на серфе, но и в общении. Позади всех, медленнее других, ехал Поуп — не самый быстрый, но самый умный. С шоколадной кожей и темно карими глазами которые блестели от яркого заката, он не раз помогал Вивьен с математикой в школе, да и часто умничал и рассказывал интересные факты. Сейчас же уже не казался таким умным ведь он кричал что-то весёлое и дурное вдогонку, его голос разносился над дорогой. Может, этот момент и не мог длиться вечно, но он продолжался — и казалось, будто сама дорога ведёт их прямо в мечту. Они мчались к костру. К тому самому, который зажигали каждый год, когда весь берег собирался в одной точке: чтобы развести пламя, разлить алкоголь, танцевать под музыку и просто быть вместе. Раньше им туда было нельзя — слишком маленькие, “не того возраста”, “не та компания”. Но теперь всё было иначе. Теперь каждому из них исполнилось четырнадцать, и этот день — наполненный солнцем, солью, серфингом и смехом — должен был завершиться именно там. У костра. В ритме свободы. Они летели по прибрежной дороге, ветер хлестал по лицу, волосы путались, а в груди дрожало от предвкушения. Только Поуп, как обычно, не переставал паниковать. Сзади доносился его голос: — А если нас не пустят? Ребята, давайте лучше домой! Может, чем-то полезным займёмся? Остальные ответили хором, громко и с усмешкой: — Поуп, ну ты зануда! Живём один раз! Он ворчал, но не отставал. Потому что знал: быть с ними, даже если всё летит к чёрту — всё равно лучше, чем быть без них где угодно. Подъезжая к повороту, они уже слышали: крики, смех, музыка — всё сливалось в один пульсирующий ритм. Было ясно: они близко. Совсем рядом с местом, о котором столько говорили, которое представлялось почти сказочным. Тот самый костёр, что зажигали каждый год. Сюда съезжались все с Внешних Отмелей — разводить пламя, пить что-то крепкое, танцевать до утра, растворяясь в толпе. И теперь они тоже могли быть частью этого. Четырнадцать — граница, которую они наконец-то перешагнули. Они затормозили почти одновременно, не договариваясь. Велосипеды с грохотом упали на траву, и никто даже не оглянулся. Всё бурлило впереди — манило, звало, поднимало внутри ураган. Лица, светящиеся от огня, громкие разговоры, музыка, что будто билась внутри груди. Кто-то танцевал, кто-то сидел, кто-то просто стоял в обнимку, глядя на пламя. Всё вокруг казалось живым. Таким настоящим, что даже дышать становилось по-другому. Вивьен подбежала к Кияре, бросила на неё искристый взгляд и кивнула в сторону костра. Та улыбнулась — знак был понят. Их пальцы сцепились, и они сорвались с места, словно пружина. Обгоняя Джона Би, Поупа и Джей-Джея, они лавировали сквозь толпу — смеялись, когда кто-то едва не задел, подпрыгивали, перескакивая через корни и песок. Пока мальчики уже принялись попивать алкоголь и неловко пытались флиртовать с какими то девушками которые как раз разливали напитки, девочки уже были в центре круга. Shut Up and Dance лилась в ночное небо, а их тела двигались, будто подчиняясь только биту. Вивьен щёлкала пальцами, крутилась, ловила взгляд Кияры. А когда в припеве звучало: “Shut up and dance with me”, они тыкали друг в друга пальцами, хохотали и тащили одна другую в танец. Вивьен обожала такие ночи. Когда пот уже стекает по виску, но ноги всё равно продолжают шагать в ритме. Когда кажется, будто ты горишь изнутри — но это приятно, это жизнь. Именно такой она и представляла себе подростковую свободу: шумной, быстрой, огненной. Мальчики вскоре догнали их. У кого-то в руке блестела бутылка, кто-то уже слегка шатался. Подбежали, что-то весело прокричали, протянули выпивку. Вивьен, не задумываясь, взяла — как и Кияра. Один глоток, потом ещё. Музыка продолжала греметь, и они снова нырнули в танец. В ночь. В пульс. Головы уже начинали кружиться, алкоголь медленно растекался по телу, но музыка не позволяла останавливаться. Тело продолжало танцевать, будто само по себе, в такт ритму, который диктовали колонки. Кияра незаметно начала отдаляться, будто втягивалась в свой собственный танец, в свою волну. А Джей Джей, улавливая её движение, приблизился, легко взял за руки, и уже в следующую секунду они крутились вместе. На колонке гремела As It Was, и их танец стал почти синхронным — весёлым, лёгким, притягательным. Что-то дрогнуло внутри Вивьен. Незаметное, но острое. Странное ощущение, которое она не успела разобрать. Только взгляд — на сцепленные руки, на смех, на их двух, будто растворённых друг в друге. Но прежде чем это чувство успело вырасти в нечто большее, перед ней вдруг оказался Поуп. Он взял её за руку и наклонился, почти прикасаясь губами к уху: — Забей. Подумаешь о них потом. И потянул за собой, уводя в танец. Они показательно ушли в ритм, размахивая руками, пританцовывая и подпевая в нужные моменты, особенно на “As it was”. С каждой секундой Вивьен всё больше растворялась в этой игре — с Поупом было легко. Он умел быть рядом не навязчиво, не громко — просто так, как нужно. Они никогда не говорили с ним о чём-то по-настоящему важном. Но он всегда чувствовал, всегда понимал. И именно в этом была его сила — невидимая, но крепкая. А Джон Би, тот самый, что час назад неуклюже заговаривал с незнакомками, уже в полупьяном состоянии присоединился к ним. Троица устроила свой маленький хаос — танцуя на эмоциях, смеясь, подражая разным типам танцоров, кидаясь несуществующими фразами и дурачась на полную. Джей Джей и Кияра кружились рядом, но сейчас они — втроём — тоже были в центре своего мира. Опираясь друг на друга, Вивьен и Джон Би саркастично пели в воображаемые микрофоны под Save Your Tears, вытягивая слова с преувеличенной драмой и смеясь над самими собой. Их голоса срывались в смех, а Поуп, немного поодаль, подхватывал куплеты, будто и вправду участвовал в каком-то импровизированном шоу. В этот момент существовали только они трое — и бутылка дешёвого вина, которую кто-то вновь пустил по кругу. Тем временем Кияра и Джей Джей продолжали свой танец. Песня та же, но вайб — свой. Кияра двигалась плавно, уверенно, её бёдра описывали мягкие дуги, а Джей Джей будто подыгрывал — ловил ритм её движений и вплетался в него. Но иногда — всего на секунду — его взгляд соскальзывал в сторону костра, туда, где Вивьен смеялась с ребятами. Он словно забывался, задерживался в этом взгляде, а потом спохватывался и снова сосредотачивался на Кияре, будто ничего не произошло. Родители? Они давно знали, что после таких ночей никто не возвращается домой. Все прекрасно понимали: если есть костёр, значит, будет и ночь вне дома. Утром — может быть. Или ближе к обеду. Все они договорились идти к Джону Би. Это был негласный закон компании — ночевать у него. Его отец всё равно вечно пропадал где-то по своим делам, и дом был пустым — свободным от взрослых, как маленькая крепость подростков. Так что они пили ещё. Без лишних мыслей, без тормозов. Вивьен каким-то образом даже стрельнула у кого-то сигарету — и теперь сидела на бревне, с сигаретой в руке, медленно выпуская дым в небо. Её глаза пробегали по всей сцене: Кияра и Джей с бутылкой, двигаясь в каком-то почти интимном танце; Поуп и Джон, вовлечённые в какую-то нелепую игру с другими ребятами, выкрикивая фразы и угорая над правилами. А она просто наблюдала. Тихо, со стороны. После бурных танцев, выкриков и смеха это казалось почти медитацией. Всё вокруг было живым, настоящим. И в этой паузе — между затяжкой и боковым взглядом — Вивьен вдруг почувствовала, как сильно ей нравится этот хаос. Уже окончательно пьяные, Вивьен, Джон Би и Поуп начали шарить по поляне в поисках Джей Джея и Кияры. Те сидели в обнимку, пьяные в край, смеясь, шепча что-то друг другу, чуть ли не целуясь. Момент скользнул перед глазами Вивьен, как вспышка. Она замерла, перевела взгляд — и быстро отвернулась, бросив через плечо: — Нам пора. Остальные ничего не сказали, просто поплелись за ней, кто шатаясь, кто цепляясь за плечи. Они медленно направились к месту, где валялись их велосипеды. По дороге Вивьен накрыла странная волна — что-то между злостью и смутным беспокойством. Почему её вообще это тронуло? Почему сердце защемило? Когда все нашли свои байки, началось молчаливое распределение по парам. Она должна была ехать с Джей Джеем, как всегда. Но вдруг — Кияра шагнула вперёд, ловко обняла Джей Джея за торс и залезла за ним на сиденье. Вивьен лишь молча посмотрела на них, на секунду задержав взгляд, а потом села к Поупу. Почему нет? Хороший друг. Один из самых надёжных. Они ехали, смеясь и переговариваясь, следом за Киярой с Джей Джеем, которые, в свою очередь, держались за Джона Би. Они добрались до дома под лёгкое покачивание колес. Разобрались, кто где будет спать. Кто-то устроился прямо на полу, кто-то на диване. Вивьен вышла на улицу. Два гамака висели между деревьями. Она без сил плюхнулась в один — ткань приятно обняла тело. Она уже почти закрыла глаза, как вдруг рядом появился Джей Джей. Не говоря ни слова, он забрался во второй гамак. Всё было тихо, только шелест ветра. Вивьен ничего не сказала. А потом пришла Кияра. Пьяная, смеющаяся, она с разбега плюхнулась прямо на Джей Джея. Тот что-то пробормотал сквозь сон, застонал, и, как ни странно, сразу же замолчал. Они уснули. Обнявшись. А Вивьен так и осталась лежать в своём гамаке, глаза в темноту, мысли — куда-то глубже. Что же это было? Почему это так колет изнутри? Почему вообще это имеет значение? Дом стих. Поуп и Джон Би уже устроились внутри. Только ночной воздух напоминал, что мир не остановился — просто вдруг стал тише. Тишина ненадолго окутала дом, пока все отрубались после ночи без тормозов. Вивьен уснула крепко, но не надолго — с первыми лучами солнца её веки дрогнули. Щурясь, она подняла голову и сразу увидела: Джей Джей, полусонный, обнимает Кияру в гамаке, будто это единственное, что держит его на этой планете. Она без слов подошла и дала ему лёгкий подзатыльник. Он хмыкнул сквозь сон, чуть приоткрыл глаза, а Вивьен уже шла в дом — искать хоть что-то, чтобы прийти в себя. Алкоголь всё ещё гудел в крови, но мысль была одна: плевать. Или хотя бы стараться. На кухне нашёлся апельсиновый сок — кислый, холодный, почти спасительный. Она вышла на улицу босиком и пошла по пирсу. Вода была гладкой, как стекло, солнце поднималось медленно, будто нарочно — давая ей время подумать. Или окончательно запутаться. Но запутаться и посидеть расплывшись в своих мыслей ей не дали. Вскоре к ней подсел Джей Джей. Уверенный, расслабленный, с лёгкой ухмылкой, как будто он не только не переживал о вчерашнем, но и считал, что всё прошло отлично. — Доброе утро, чудо, — протянул он, потягиваясь. Голос был хриплый, но дерзкий. «Чудо» то прозвище которым назвал меня еще в детстве это светловолосый гад. Вивьен не обернулась: — Чего надо? — Ой, да ну, не начинай, — усмехнулся он. — Просто пришёл посидеть со своим чудом.Разве преступление? — Твоё “чудо” спит в гамаке, — бросила она, не скрывая колкости. — Обними покрепче, а я тут, «откисаю». Он на секунду задумался, а потом посмеялся. Вивьен же посмотрела на Джея прямо ему в глаза, ее взгляд застыл на нем после этих слов,для нее это было странно и смело, но в моменте она одумалась. Вивьен встала с пирса, выпрямилась, смахнув с себя остатки разговора. Развернулась и уверенно пошла в сторону доски. В голове отлунивал смех Джея от фразы Вивьен. Блять. Нет ему реально смешно? Я сказала что-то реально настолько унизительное?Почему я это сказала? Между нами же ничего нет?.. Но это фраза в голове у Вивьен осталась на долго , ничего нет? Точно? Эмм почему хочется что бы было?.. Нет, нет, нет карасям же нельзя. Её поглощали вопросы пока она уходила с пирса от Джея который в свою очередь глядел на нее сзади. Без понятия что происходило у него в голове на тот момент, Джей Джей всегда был непредсказуемым,и никогда нельзя было догадаться что было у этого чудика в голове, но пока тело Вивьен плавно исчезала из его поле зрение в его глазах пробегала.. обеспокоенность? Утренний воздух был холоден, но бодрил, а волны звались к ней — ледяные, резкие, настоящие. Она исчезла за поворотом дома, оставляя за собой только звон шагов по дереву. После того как Вивьен подсекала на волнах, ребята уже успели собраться. Кияра вместе с Джеем укатили на его велосипеде. Поуп тоже уже был где-то на полпути домой — по его стилю уезжать без лишнего шума. Джон Би навёл порядок в доме и, прихватив рюкзак, махнул на прощание, растворяясь в летнем солнце по своим делам, оставив его дом вместе с Вивьен на произвол судьбы. Но и Вивьен там на долго оставаться не собиралась. Она ещё немного осталась на берегу — одна, с серфом и остатками утренней прохлады. А потом, собравшись, тоже поехала. Дорога была лёгкой, ветер разгонял мысли. Уже дома, она бросилась на кровать и растеклась по ней, чувствуя усталость и приятное послевкусие ночи. Мутность с Джей Джеем сидела где-то глубоко внутри, туманом. Но воспоминания о костре всё замевали эту тревожность. Всё было на костре так живо, слишком громко, слишком ярко, чтобы отпустить это. Она поняла, почему туда возвращаются из года в год. Костёр был — свободой, огнём и танцем, и всем сразу. Её уже почти укачивало в тёплой дреме, она почти снова была там — в шуме, в песне, в блеске чужих глаз —в блеске глаз одного блондина который почему ее так волновал, когда мамин голос резко выдернул её из воспоминаний. — Вивьен, нужно поговорить. Это важно.