сигарета на двоих.

      Морозный ветер Роткова ударил в лица членам отряда сразу же, как открылись двери самолёта, что с грохотом приземлился на заснеженный пустой участок бывшего города. После схода лавины от него остались лишь осколки воспоминаний, что отзывались ноющей болью в сердцах выживших. Каждый пытался бежать из этого места, старался забыть тот ужас прошедших дней, проведенных в Роткове, вычеркнуть из памяти потерю чувств и нескольких товарищей в заснеженном городе Сибири. А теперь жизнь заставляет их вернуться сюда, в город, похороненный под снегом с останками когда-то живых людей.       Казалось бы… Они давно должны привыкнуть к человеческим потерям в жёстких реалиях апокалипсиса, но почему-то сердце невольно сжалось, всего на секунду давая воспоминаниям, словно червям, зашевелиться. Лэйн лишь окинула опустошенным взглядом верхушки ветхих домов и, уткнувшись носом в шарф, крепче сжала заледеневшие от холода ладони в кулаки.       Мороз неприятно щипал нежную кожу лица девушки, напоминая о тех днях, проведенных на базе, а после и в бывшем поместье Романова, которое, к счастью, наполовину смогло уцелеть и теперь было единственным зданием, возвышавшимся над городом. Как когда-то и сам Борис возвышался над жителями Роткова: чувствовал себя лучше, умнее, проницательнее других людей. Только поместье устояло, Романов – нет.       Но даже здесь, в вечной мерзлоте сибирских просторов, отряд успел вступить в сражение с отродьями, которые, словно почуяв приманку, вырывались из глубин ада. Остервенелые, ненасытные, готовые убивать все живое твари набрасывались на отряд с новой силой. Патронов не хватало, и мужчины сражались с ними любым предметом, что попадался им из снега. Ангелы рвали их на части: Каин на грани потери контроля был похож на исчадье ада, крушил тварей голыми руками; даже Авель, которому, по сути, дела не было до происходящего, старался помогать брату изо всех сил, что оставались у него.       Даже Лэйн, что получала удовольствие от контроля над отродиями, теряла слишком много сил на свои неизведанные способности. И если бы Ян, что теперь не скрывал своего лица под маской мима, не находился рядом и периодами не поддерживал ее за плечо, она бы давно погрузилась в красную дымку. Кровь, не переставая течь из носа, каплями падала на белоснежный снег, окрашивая его в непробудный цвет ужаса. Оставляя после себя кровавые следы, Лэйн вытирала лицо и снова приказывала отродиям выгрызать друг другу черные сердца. Пока Ян, словно черный ворон, дрался в высоте, практически не касаясь ногами промерзшего снега.       Она до сих пор не могла понять, откуда у него такая сила. Наблюдала лишь, как мужчина получал выбросы адреналина в подкорки головного мозга и безумно улыбался, разрывая плоть очередному крылатому существу. Он любил риск: поцелуй на пороге смерти, когда балки могли обрушиться в любую секунду; первый секс на высоте тысячи километров над землей, бой практически голыми руками в воздухе. Казалось, он хотел получать адреналин от всего, заставить почувствовать себя живым. Она же – стать его адреналином.       Он получал удовольствие от убийства отродий, она – от него. Он жил этим несколько лет каждый день, она – будет жить им. Единственным, кто смог растопить оледеневшее сердце Лэйн, единственным, ради кого она вообще продолжает тратить силы на сражение, на перевод книги, на жизнь. Ян заставил ее сердце биться, Лэйн заставила его захотеть попробовать вкус улыбки на губах. Заставила верить в самого себя. Заставила полюбить жизнь. Заново. Слишком много нового Лэйн принесла в его жизнь, включая себя и свою любовь.       Лэйн отвлекалась на мелькающую точку в пасмурном небе и теряла контроль над ситуацией, подставляя под удары отряд. Слышала недовольства в свою сторону, закатывала глаза и мысленно посылала их к чертям. Но продолжала брать себя в руки только ради него. Если ей дадут выбор: Ян или весь мир, она без раздумий выберет первое, даже если умрут следом за всем миром. И она ни о чем не пожалеет. Любовь к этому мужчине стала слишком маниакальной. Она пугала и бодрила одновременно, заставляла чувствовать себя живым, от нее хотелось сдохнуть на месте.       Только от мысли, что Ян мог исчезнуть, раствориться в красной дымке, перестать существовать в ее мыслях и перед глазами, заставляли Лэйн идти дальше, не дать ему уйти из ее жизни. Так и сейчас, практически все силы уходили, чтобы ему было легче сражаться там, в невесомости неба и уцелевших столбов, что раньше передавали электричество. Она понимала – справится сам, по-другому просто быть не могло. Она хотела помочь тому, кто пустил свою любовь по её венам, залез в подкорки головного мозга обосновавшись там окончательно.       Казалось, отряд отбивался от нашествия отродий вечность, пока пробирался к поместью. Истощенные организмы, замёрзшие тела, уставшие глаза и руки, что слишком долго были в движении, требовали хоть немного отдыха. И генерал разрешает отдохнуть, как только они зайдут в помещение и закроют все дыры в поместье. Он сам устал от всего, не показывал просто, лицо держал: перед отрядом и самим собой, перед Яном и погибшим Павлом, чей жетон до сих пор обжигал холодом закаленную грудь генерала.       И вот они уже все находились в той самой гостиной, где, казалось бы, совсем недавно горел камин, и они все обсуждали, как быстрее покинуть город. А теперь жизнь вновь привела их сюда, в место, где все началось и все должно закончиться. В этом месте промерзшей земли Лэйн предстоит раскрыть последнее послание человечеству. Умрут все или кто-то сможет спастись? Ответа не знал никто. Каждый день для них стал как последний, каждый вздох – надеждой.       Пронизывающий само сердце холод гулял по помещению даже после того, как отряд растопил камин, пытаясь прогреть комнату. Все молчали, думали о своем, даже еда осталась практически нетронутой. Ангелы, кому вообще не нужно питаться, вызвались дежурить первыми и быстро покинули комнату, остальные же ещё долго сидели в своих мыслях. Пожиравшими их изнутри, как и саму Лэйн, которая все сидела в своих записях, перебирала, крутила, вертела и сводила брови, создавая складки на переносице.       – Я спать. Буду в комнате Киры в этот раз, – коротко оповещая генерала и остальных, девушка забирает все наработки и уходит на второй этаж, в самую дальнюю комнату.       Там ее уже ждал тот, ради которого ей хотелось до сих пор дышать после сражения с адовыми псами. Мужчина, занявший ее сердце и не собирающийся покидать его даже на миг. Она, порой, не знала, как себя с ним вести, как реагировать на его слова и такие опасные действия. Но, черт, как же это все захватывало у нее дух, хотелось получать этот смертельный адреналин вместе с ним. Разделить с Яном всю его любовь к опасности. Стать его любовью.       Открывая без стука дверь в комнату, Лэйн замечает мужчину на кровати, а перед ногами куски кожи отродий, старые или новые – не понимает. Она спокойно на это реагирует, ничего не говорит, только вздыхает тяжело и протяжно. И не от того, что ей противно, нет, наоборот, от этого ещё больше хочется целовать его тело. Покрывать собой всего Яна, заполнять собой каждый миллиметр его кожи, крови, сердца.       Если бы Лэйн могла, обязательно отдала бы часть своей кожи ему, да только не поможет это. Помогает только темная кожа мертвых отродий и Лэйн обязательно будет помогать Яну пришивать ее к ранам. А если они перебьют их всех до одного, то она обязательно что-то придумает, главное, чтобы он не страдал. Хоть из ада притащит этих тварей, главное, чтобы Ян был с ней рядом намного дольше. До последнего их общего вздоха, до последнего неровного сердцебиения в их скелетах.       – Ты пришла, – не поднимая головы, мужчина быстро сворачивает медицинские скобы, хирургическую иглу и банку, в которой, скорее всего, был спирт. Не привык ещё, что Лэйн спокойно относится к этому, не хотел, чтобы ей было противно.       – Я бы помогла тебе, почему не позвал? – Лэйн оставляет свои вещи на столе, проходит ближе к Яну и садится перед ним на корточки, помогает убрать.       – Не хочу, чтобы ты видела этот процесс.       – Глупый.       Ян ухмыляется, тянет руку к девушке и поднимает ее, заставляет сесть рядом на кровать. Его темно-зеленые глаза блуждают по ее уставшему лицу, пытаются найти хоть один изъян и не находят. Девушка стала для него идеальной, будто фарфоровая кукла, что должна стоять на полке. А она здесь, живая и его. Только его. И от одной мысли об этом ему хочется кричать на весь мир, говорить каждому, как сильно он влюблен, как сильно ему хочется менять себя только ради одной.       – Поможешь мне? – Ян протягивает ей бинты и разворачивается, показывая, где ему трудно достать. И Лэйн бережно касается его мозолистой, но, уже такой родной руки, забирает белоснежный моток и начинает крепко обматывать раны на теле.       Тишина в комнате нарушалась шуршанием бинта и тихим вздохом Яна, когда она последний раз обматывает его широкую спину и убирает холодные руки от его тела. Он бы дал забинтовать себя всего, только бы она прижималась к нему дольше, сильнее, напористее. Ян бы подвергался опасности каждый раз, только бы Лэйн потом помогала ему обрабатывать и зализывать раны, только бы она просто была рядом с ним.       – Проси меня, если тебе нужна помощь, хорошо?       Лэйн будто читает все его мысли, сама напрашивается на помощь, даже самую незначительную, только бы он просил. Ей хочется, чтобы он нуждался в ней как в последнем глотке воздуха перед смертью, как в последней капле воды в знойную жару, как в самой нужной и желанной в его мире. И от этого внизу живота собирается тугой узел желания, что приятной болью отзывается где-то на уровне лопаток. Девушка морщит нос, отгоняет непрошенное желание и отворачивается от Яна, делает вид, что поправляет подушки.       И слышит снова вздох над ухом, а потом шуршание мужской одежды и чирканье зажигалки. В морозной комнате начинает витать запах сигаретного дыма, а перед ее глазами застывает облако, в котором она хочет задохнуться. Лишь бы стать следующей затяжкой, которую вдохнет в себя Ян. И она поворачивает к нему голову, наблюдает за тем, каким расслабленным стал мужчина, как его пушистые длинные ресницы подрагивают, как равномерно вздымается его грудь. Видит, как пепел падает на пол рядом с кроватью, и он растирает его носком обуви.       – Ян…       – М-м-м? – мужчина мычит в ответ, тушит окурок и открывает глаза, поворачивая голову в сторону голоса. Замечает, что Лэйн уже разделась и сидит под стенкой, обнимая колени.       – Давай ложиться спать. Она говорит эти слова, а сама сильнее притягивает коленки, пытается унять дрожь в теле от нахлынувших чувств. Отводит покрасневшее лицо, не хочет, чтобы Ян заметил ее состояние, услышал, как сильно колотится ее сердце. Но он давно заметил, как странно Лэйн себя ведёт, как все ее тело взывает к нему, жаждет прикосновений и поцелуев, требует его внимания. Сама не скажет, а он поймет все без слов.       – Угу, – коротко отвечает и раздевается, оставаясь в нижнем белье, и ложится на постель.       Лэйн наблюдает за ним, снимает теплую кофту и остаётся в одном тонком топе. Всё ещё стесняется, забывая, что они вытворяли в самолёте, как хорошо ей было когда его руки ласкали ее тело, сжимали, мяли упругую кожу ягодиц, а властный язык и губы изучали каждую клеточку, каждый сантиметр кожи, особенно задевая и играясь с чувствительными участками. И ей хочется снова ощутить тот адреналин внутри себя, почувствовать, как мужчина сжимает до одури ее бедра в момент его исступления и тяжело дышит, прижимаясь мокрым лбом к ее плечу и ласково трётся носом в изгиб шеи.       – Ты слишком громко думаешь, Лэйн.       Не выдерживая, мужчина поднимается на локтях и заглядывает в глаза девушки, будто ищет подтверждения своих мыслей. И находит. В следующее мгновение его рука уже лежит на ее затылке и притягивает ее к себе, медленно, стараясь не причинить боли. Ждёт, когда она окажется рядом, практически лёжа на нем, и только тогда тянется к ее губам.        Захватывает сразу обе, ведёт по ним языком ощущая упругость, кусая каждую, будто пробуя на вкус, не забыл ли, какие они на ощупь, какие сладкие на вкус и как сильно жаждут получить поцелуя. Ян не спрашивает разрешения, сразу целует настойчиво, проникает в ее приоткрытые губы языком и ведёт своим по ровному ряду зубов, уводит ее язык в танец возбужденного желания, что настигает их обоих.       Лэйн отрывается от его губ только тогда, когда в лёгких начинает печь от нехватки воздуха, тяжело хватает припухшими губами прохладу и смотрит ему в глаза, ищет желание. Дрожащие руки девушки проходятся по изгибам мужской шеи, опускаются на плечи и крепко сжимают их, она помнит, как ему нравится, руки помнят. Их взгляды встречаются, и не выдерживая, теперь уже сама Лэйн наклоняется за поцелуем, ловит его горячее дыхание своими губами и накрывает его. Передает всю свою одержимость ему через лёгкий, но слишком мучительный поцелуй.       Грубые руки Яна опускаются на ее точеную талию, сжимают кожу и плавно двигаются ниже, оглаживая упругую ягодицу, задевая тонкую резинку ее трусов, запуская пальцы под них. Ощущает, как она вздрагивает от его прикосновений и улыбается в поцелуе, радуется на такие маленькие отголоски ее тела. И пока девушка спускается влажной дорожкой по его шее, оставляет очередное красное пятно на коже, будто показывает, что он ее. Принадлежит только ей, и даже сама судьба не заберёт Яна у девушки.       Он продолжает сжимать ее бедра одной рукой, поглаживать нежную кожу, царапая ногтями. Он изучает ее тело, а у самого внизу начинает тянуть, пульсировать и отдавать болью. Возбуждение упирается в резинку трусов, трётся и от этого он снова стонет, закрывая глаза от удовольствия, хочется быстрее освободиться от таких мучительных оков ткани. И знает, что девушка ему поможет в этом, совсем скоро.       – Лэйн… – хриплый голос раздается у нее над ухом, обжигает кожу словно огнем.       – Тш-ш… Мне мало одного поцелуя, – девушка прикладывает палец к его губам, не даёт ему возразить. Хочет сделать все сама. – Просто наслаждайся, хорошо?       Мужчина прикрывает глаза и протяжно стонет, когда чувствует, как она запускает руку под его резинку трусов, сжимает возбужденное естество, заставляя вздрагивать все тело. Его рука сильнее сжимает округлое полушарие ягодиц, оставляя там белые пятна, на месте которых останутся фиолетовые отметины. Пока Лэйн так медленно издевается над его телом, Ян заводит руку вперёд, проводит пальцами по намокшей ткани трусов девушки, задевает чувствительную точку тканью и слышит тихий стон. Ему нравится, как она стонет.       Сейчас они оба могли в полной мере почувствовать желание друг друга, насладиться прикосновениями, дать волю страсти, что переполняла их обоих. Даже когда разум просил их отдохнуть, дать полученным ранам зажить. Они не слушали его, продолжая ласкать друг друга, даря безумные ощущения, что разливались по всему телу, останавливаясь в одной единственной точке, отдавая тянущим желанием у обоих. Оба знали, что сейчас это необходимо, им нужно снять напряжение, и Лэйн дала зелёный свет первая, решила, что сегодня будет вести она, делать как нравится ей. А он послушно будет отвечать на все, что делает девушка, потому что любит ее. Хочет, чтобы любила его и она.       Ян соглашается на все ее правила и просто отдает свое тело, будто на растерзание хищнику, который наконец добрался до своей добычи в спокойной обстановке и собирается насытиться каждым сантиметром своего лакомства. Мужчина слегка поднимается на локте, поднимает подушку выше к изголовью кровати и откидывается на нее, расслабляясь. Он даже не замечает, как болезненно отозвалась полученная рана на спине, которая была готова разойтись по швам. Ему сейчас было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на свои раны. Взгляд темно-зеленых глаз был прикован только к ней.       Он выдыхает горячий пар из лёгких в момент, когда Лэйн приспускает ткань его трусов, полностью освобождая мужской член и задерживает на нем взгляд. Теперь она может рассмотреть, потрогать, ощутить мягкость тонкой кожи, насладиться тихим шипением со стороны мужчины. И Ян видит, как заворожено она смотрит, оттого сжимает ее бедро левой рукой, тут же оглаживая мягкую кожу, а его бледная кожа покрывается едва заметным румянцем в районе лица. Впервые он испытывает такое, впервые на него смотрят с таким обожанием и желанием.       Не замечает, как Лэйн перекидывает через него ногу и оказывается сидячей на бедрах. Ее взгляд затуманен, кажется, даже глаза поменяли свой оттенок и блеснули красным цветом в тот момент, когда она начинает тереться лоном о его возбуждение. От момента, которого ждали оба, их отделяла лишь тонкая, но уже такая мокрая, ткань женских трусов. И девушка растягивает момент, запрокидывает голову и издает тихий, но такой протяжный стон. Она наслаждается процессом, будто хочет запомнить каждую секунду в своей голове, пустить их любовь себе по венам и оставить в самом сердце.       – М-м-м… Лэйн… – Ян выдыхает ее имя, поднимается на локтях и тянется к девушке за поцелуем.       – Чш-ш…       Лэйн смотрит на него с обожанием, ее сердце стучит о ребра с бешеной скоростью от мысли, что этот мужчина будет только ее. Что только на нее он будет смотреть с таким обожанием, с такой любовью, которая распространяется словно наркотик в их телах. Облизывая губы, девушка поддается вперёд и обхватывает правой ладонью его шею, запускает пальцы в черные, словно крыло ворона, волосы, оттягивает их. Запрокидывая его голову, она смотрит в глаза Яна, ищет подтверждение всех своих мыслей, а после опускает глаза на шрам, что красивой ветвью раскинулся на его щеке.       Сглатывая вязкую слюну, она опускает губы на холодные медицинские скобы, приоткрывает рот и языком проходится по каждому маленькому ответвлению давно зажившей раны. Хочет, чтобы Ян запомнил, как сильно она была одержима его, как казалось мужчине, недостатками, как сильно она полюбила его всего.       И продолжала двигать бедрами на эрегированном члене, пока сама наслаждалась его губами: сминала, кусала и зализывала ранки, из которых едва заметно выступали капельки крови. А потом проталкивала свой язык ему в рот, целовала будто в последний раз. И Ян позволял ей это делать, тихо шипел в поцелуй, и обхватывал ее упругие ягодицы руками, прижимая к себе так плотно, будто боялся, что Лэйн уйдет.       – Такой послушный. Такой мой, – шепчет в самые губы ему девушка, оставляет ещё один смазанный поцелуй и выпрямляется в спине.       – Только с тобой. Только твой.       Ян улыбается, ведёт обеими руками по точеной талии девушки и запускает перебинтованные пальцы под ее топ, царапая нежную кожу. Пока девушка продолжает мучить его своими движениями, мужчина сжимает аккуратную грудь, старается делать это нежно, не причиняя боли. И зажимает сразу две затвердевшие бусины между указательными и большими пальцами, трёт их, а после поднимается и вбирает по очереди каждую из них в рот. Проводит горячим влажным языком по ореолам и снова сжимает полушария руками, возвращаясь головой на подушку.       Лэйн задыхается в собственном стоне от наслаждения. Такие аккуратные, но в то же время, возбуждающие действия мужчины сводят ее с ума, заставляют закрывать глаза и таять от его ласк. Он слишком аккуратно действует, так аккуратно, что хочется кричать, чтобы он делал это жестче, сильнее, напористее, но только не сейчас.       В этот раз ведёт она. Ян тянется за пачкой сигарет, что покоилась на прикроватной тумбе, закуривает прямо в постели, тогда, когда на нем сидит девушка и трётся о него. От этого действия у Лэйн сносит крышу. Вдыхая запах тлеющего табака, она закусывает губу и сжимает коленками бедра мужчины.       – Черт.       Ругаясь на саму себя, девушка опускает руку между их телами и отодвигает тонкую полоску ткани вбок, помогает второй рукой себе. Берет член мужчины в ладонь, проводит по всей длине органа и чуть надавливает на головку, отчего слышит приглушённый стон. Улыбается и поднимая бедра, направляет в себя его естество. С губ срывается громкий стон, перемешанный с его именем, пока она медленно, наслаждаясь каждым миллиметром наполненности, садится до самого основания. Обхватывает своими стенками горячую плоть Яна, сжимает его и смотрит ему в глаза, видит, как он закатывает их от наслаждения в момент выдоха дыма.       От такого сносит крышу, хочется запомнить этот момент навсегда. Лэйн готова вырвать кусок своего сердца лишь бы эта ночь заполнила ее всю. И она медленно это делает, так же медленно, как начинает двигать бедрами на Яне. Сначала круговыми движениями, совсем незаметно, но внутри все сжимается от удовольствия. А потом упираясь рукой о его напряжённый торс, начинает поднимать бедра. Мучительно медленно, практически не давая члену покинуть ее. Спина Лэйн сама прогибается, а ноги лишь сильнее сжимают его таз, так сильно, что кажется будто его кости вот-вот начнут ломаться. Настолько хорошо ей было.       – Ох… Лэйн, – эта мучительная пытка заставляет Яна стонать, становиться громким только в присутствии девушки. Мужчине хочется, чтобы она слышала, как ему с ней хорошо.       – Красивый.       Тихо, едва слышно, шепчет девушка и смотрит на него из-под полуприкрытых век. Она готова повторять ему эти слова вечность, чтобы он знал, как сильно она его любит, насколько красивым и привлекательным считает. Сейчас он был таким расслабленным, таким манящим, хотелось поглотить его и больше не отпускать. И представляя это Лэйн срывается на более громкий стон, когда ее бедра поднимаются выше и чаще, но всё ещё довольно медленно, погружаясь в минуты наслаждения. Ей так нравится этот процесс, что она готова часами вот так сидеть на Яне, дарить наслаждение обоим.       – Правда?       Усмешку Яна, казалось бы, слышали все, кто находился в помещении, иначе почему это было слишком громко? Левая рука мужчины едва заметно придерживала Лэйн за бедро, не давая ей упасть, хотелось ей помочь, начать двигать навстречу бедрами, но она не позволяла. Останавливалась всякий раз, когда он хотел забрать инициативу себе, и смотрела на него слегка исподлобья, сводя брови к переносице. И он понимал ее намеки, останавливал порыв желания и просто наслаждался процессом вместе с ней.       Докурив, он тушит окурок о деревянную тумбу и ведёт второй рукой по женской ноге, задевает шершавыми бинтами нежную кожу лодыжки, поднимается выше к бедру и слегка сжимает. Оставляет очередной свой след. А после ведёт выше, останавливается на талии и заводит руку за спину, придерживает девичье тело. Его ноги сгибаются в коленях, и он наклоняет на них Лэйн, хочет, чтобы она не устала, хочет хотя бы так облегчить ей пытку над его телом.       – Ах-х... Ян… – она закатывает глаза каждый раз, когда опускается на его основание до конца, шепчет его имя настолько интимно, настолько по-особенному, что у мужчины все внутри рушится. – М-м-м!       Она уже сама не сдерживается, двигает бедрами быстрее, то поднимается практически полностью, то снова едва заметно выпускает из себя член мужчины. Пока он тянется за очередной сигаретой, чиркая в темноте зажигалкой, на секунду замечает ее красивое лицо. Улыбается и сжимает губы в тонкую полоску, не в силах сдерживать себя. Как сильно ему хочется схватить девушку за бедра, начать двигать своими и помочь им обоим достигнуть исступления. Его тело слишком сильно напрягается от каждого резкого движения с ее стороны.       – Лэйн… – рычит ее имя пока губы зажимают фильтр сигареты, а в лёгкие попадает обжигающий дым что через секунды он выдыхает со стоном.       Она поддается чуть вперёд, ведёт рукой по каждой мышце его торса, задевает каждый кубик ноготком и поднимается к шее. Обводит большим пальцем его адамово яблоко и чувствует, как он глотает слюну. Улыбается. А после продолжает вести пальцами к самым губам, перехватывая едва теплый фильтр сигареты. Лэйн видит, как раскрываются глаза мужчины, и улыбается ему в моменте, когда ее губы касаются того же места на сигарете, что и его секунду назад.       Лэйн откидывается на его колени, расслабляется и выдыхает плотный куб дыма, что нависает над двумя телами, пока бедра не замирают на нем, сжимая влажными стенками его естество. Медленно нарастающий ком области лобка начинает расти в своем желании, намекает, что в таком положении головка мужчины затрагивает все чувствительные точки внутри. От этого из лёгких вырывается мучительно долгий стон, который перемешивается с дымом в моменте выдоха.       – Хорошо. Очень… М-м-м…       Лэйн позволяет себе такую вольность только с Яном, показывает всем своим видом, насколько ей хорошо с ним в этот момент, в этой жизни – всегда. И эти слова срывают в мужчине все самообладание. Его руки резко опускаются на и без того уставшие бедра девушки, он сжимает их с такой силой, что из ее лёгких выбивается весь воздух. Не давая ей опомниться, приподнимает тело Лэйн, словно оно ничего не весит, над собой и начинает резко, почти болезненно, двигать своими бедрами. С каждым новым толчком его ритм становился всё сильнее, настойчивее, быстрее.       Ян так долго терпел эту пытку, и теперь его тело требовало разрядки, хотело, чтобы она почувствовала всю его страсть и любовь к себе. И в данный момент именно так он мог это ей доказать, вбиваясь в ее лоно до самого основания, задевая каждый миллиметр влагалища. Хотел слышать, как она выкрикивает его имя так громко, как только может. И Лэйн кричала от страсти, от бешеного ритма, от его властных рук на себе.              И нравилось ей, как он украл у нее инициативу, доводя до оргазма, когда кончики пальцев немеют, а руки предательски начинают дрожать. Мужчина делает ещё несколько быстрых движений, улыбается так, что скобы стучат об зубы, и чувствует, как девушка сжимается вокруг него. Ее тело все больше упирается в его колени, и он удобнее их сводит, хочет, чтобы ей было комфортно. Ждёт, когда она ослабит хватку и, толкаясь в нее последний раз, быстро выходит, пачкая ее подтянутый живот горячей жидкостью.       Их тяжёлое дыхание заполняет комнату, распространяется на каждую поверхность, оставаясь воспоминанием ещё на долгие годы, впитывается в стены едким осадком. Ян разматывает одну руку от бинтов и нежно вытирает кожу девушки, забирает из ее руки практически дотлевшую сигарету и делает последнюю затяжку. Тушит прям пальцами красный огонек и выкидывает. Его глаза всё ещё были затуманены, а руки будто впервые за долгое время почувствовали все. Благодаря лишь одной девушке ему захотелось попробовать заново жизнь, ощутить приятное послевкусие на своих губах.       Помогая Лэйн лечь рядом, он нежно убирает прилипшую прядь ее волос с виска, заправляя за ухо, и целует. В этот раз нежно и аккуратно, стараясь не навредить, будто целует самое дорогое украшение его жизни. Натягивает на их взмокшие тела теплое одеяло и прижимает уставшее тело девушки к себе, слушает, как ее сердце приходит в нормальный ритм, успокаиваясь. И непроизвольно улыбается, когда слышит, как она начинает посапывать на его груди, крепко прижимаясь к оголенному телу мужчины. – Отдыхай, моя любимая Лэйн, – шевеля одними губами, Ян проводит ладонью по ее волосам.