Падение инквизитора

      После переворота было ясно, что Нью-Пари понадобится время, чтобы все встало на свои места. Жителей заверили, что все наладится, назначили новых руководителей, Викария, злодеев казнили. И вроде все утихло, и все должны вздохнуть с облегчением. Но Лу Рид только осознавала весь масштаб того, что происходило с ней на протяжении последних месяцев. Волна затяжного напряжения не отпускала, наоборот, начинала накатывать с новой силой, когда она оставалась в тишине.       Перед глазами снова и снова вставала картина – груда человеческих костей, рассыпавшихся по полу мрачной комнаты. Там, за Периметром. Тогда месье Жонсьер вытягивал потрясенную девушку за руку из здания, бормоча какие-то ободрительные слова, а потом часто спрашивал, все ли в порядке.       Но все эти слова разбивались в ушах о стену безразличия, которую девушка возвела, чтобы не дать себе утонуть в ужасе. Девушка кивала, словно на автомате, и ныряла с головой в очередное задание с маниакальным упорством. Запирая эмоции, как зверя в клетке, боясь, что, вырвавшись, тот сожрет ее изнутри.       Смерть Йонаса подкосила ее больше всего, казалось, что отчаяние впиталось в кожу. Ей до сих пор снились образы лучшего друга, чье безжизненное тело качается на виселице. Она просыпалась в поту от колотящегося сердца. Тогда она вставала и заглушала боль рутиной: быстро принимала душ, опрокидывала чашку кофе, не придавая значения вкусу, садилась на байк и ехала в Корпус на работу. Приезжала первая, чем удивляла всех своих коллег. Тогда они шутили, что Лу так радуется повышению. Но нет, девушка об этом даже не задумывалась.       Дни летели, Жонсьер вернулся из своего отпуска, тогда девушка про себя отметила, что тот даже выглядит вполне себе отдохнувшим и отошедшим от трагичной ситуации.       Кей шел на поправку после недельного отдыха в госпитале и она старалась избегать друга, все еще чувствуя вину за то, что того ранили. И хоть это не была ее вина, она знала стрелявшую и ей этого было достаточно. Лу писала ему каждый день с вопросами о самочувствии, когда тот был в больнице. Писать ему было легче, чем встретиться – вживую она не смогла бы скрыть свои эмоции, а псионик почувствовал бы все.       После очередного кошмара Лу чувствовала, что ее выдержке приходит конец, и, прийдя на работу, положила перед Приором заявление на отпуск. Тот без лишних вопросов подписал бумаги и велел отнести в кабинет на первом этаже.       Документ приняла пожилая женщина, все время бурчащая под нос о том, какие же молодые все нежные и работать не хотят. Мысленно Лу показала ей средний палец и вышла, громко хлопнув дверью.       Девушка отправилась домой, написав Кею сообщение, что уезжает отдыхать со знакомыми. Напарник ответил ей, что не верит ни одному слову, но расспрашивать не стал.        На несколько дней Лу исчезла в одинокой и пустой квартире – глухой бетонной коробке в Термитнике. Днем она спала, пытаясь заглушить мысли. По вечерам бродила по пустой комнате, ощущая, как одиночество обволакивает ее липкой пеленой.       Иногда выходила за сигаретами и чем-то вроде продуктов, которые в последнее время только доживали свой срок в холодильнике и кочевали в мусорное ведро.        Стоя вечером у открытого окна, она курила сигарету и смотрела на улицу. Внизу шумела жизнь, люди смеялись, кто-то вел детей за руку, кто-то влюбленно держал свою пару. И все это казалось ей чужим миром, до которого не дотянуться.       Лу докурила до фильтра и выкинула окурок в окно. Она даже не пыталась бороться с апатией – просто существовала. Без цели и без сил. Не отрывая взгляд от улицы, где всюду были яркие неоновые вывески, девушка усмехнулась своим мыслям. Сегодня она будет заливать пустоту внутри.       Бар на окраине Термитника сразу пришел на ум псионичке. Место, затерянное в промзоне среди грязных фасадов и гудящих труб, казалось идеальным местом для того, чтобы отпустить контроль. Если уж срываться – то там, где она больше может никогда не появиться.       Лу уверенно подошла к шкафу и вытащила облегающую футболку, черные джинсы и кожаную куртку. Никакой формы, никаких значков – только она и ее тень. Рыжие волосы разметались по плечам, на глаза – немного макияжа, как маску. Не для того, чтобы быть красивой – чтобы просто почувствовать себя живой.       Она взяла ключи от байка и еще раз оглядела пустую квартиру, которая была больше похожа на холостяцкую берлогу, как говорил Йонас. Топот ботинок по лестнице эхом отдавался в голове, смешиваясь с мыслями: "Если выпью, может, на пару часов станет легче…"       Двигатель байка тихо зашумел в темноте подземной парковки, и Лу вылетела на ночную улицу.       Ветер кусал оголенную шею и декольте, но это было приятно – он заставлял чувствовать хоть что-то помимо апатии. Улицы мелькали одна за другой, как кадры старой пленки. В голове гудело: "Едь пока не исчезнешь. Или пока не начнешь дышать."       Бар маячил вдалеке, тускло освещенный неоном, словно приглашал всех потерянных душ. Лу сбавила скорость, припарковалась в тени, где точно никто не может угнать ее железного коня. Сняла шлем, провела пятерней по волосам и шагнула, не оглядываясь, в заведение.       Внутри царил полумрак, пахло спиртом. Звучала музыка, которая заглушала разговоры пьяных компаний. Здесь никто ее не знал. И сегодня это было ее спасением.       Девушка заняла место у барной стойки, опустив локти на потертую поверхность, заказала первый шот. Потом еще один. И еще. Жгучая жидкость оставляла огненный след в горле, но не приносила ни облегчения, ни забвения. Перед глазами все так же стояли лица. Музыка гремела фоном, чьи-то крики, смех, приглушенные споры. Все казалось пленкой, прокрученной в ускоренном режиме.       Спустя час, устав от собственной неподвижности, Лу вышла на улицу. Холодный воздух отрезвил еще больше. Псионичка зашла за угол бара, опустилась на корточки у стены и запрокинула голову, смотря на черное небо. Девушка достала пачку сигарет и теперь шарила рукой по карманам, пытаясь найти зажигалку. Бормоча проклятия сквозь зубы, в которых уже была зажата сигарета. Наконец от стен эхом отразился щелчок зажигалки.       Лу сделала первую затяжку – горькую и плотную, что успокаивает руки. Она прикрыла глаза, чувствуя, как усталость ложится на плечи свинцом. Сделала вторую, успокаивая мысли, и посмотрела в экран смартфона. Критический уровень заряда и двенадцать ночи. Третья затяжка. Девушка убрала мобильный обратно в карман.       Неподалеку послышались тяжелые шаги.       – Эй, красавица, – раздалось следом, голос был смазан, пьяный, отчего девушка скривилась в отвращении.       Лу повернулась и увидела, как к ней приближается мужская фигура в помятой куртке и с мутным взглядом. Он пошатывался и тянул к ней руку, как если бы хотел дотронуться.       Девушка резко отшатнулась, как от удара. Лицо за секунду потеряло все следы апатии, но в глазах все равно отражалась усталость.       – Да че, вам, черти, надо, – пробормотала девушка, поднимаясь на ноги.       – Ну че там, – донеслось из-за спины пьяницы.       "Ясно, он еще и не один" — пронеслось в голове девушки. Лу окинула взглядом второго – тот стоял в полумраке, освещенный только тусклой неоновой вывеской. Облокотившись на угол здания, курил и наблюдал за ситуацией с ленивой усмешкой. Псионичка прищурилась, выдыхая дым, и сделала шаг в сторону, намереваясь обойти идиотов.       – Куда это ты? – грубый голос первого был уже ближе.       Мужчина с мутным взглядом резко шагнул вперед, хватая ее за локоть, отчего недокуренная сигарета выпала из руки. Второй, будто по сигналу, отбросил окурок и тоже приблизился.       – Эй, потише, красавица, – проговорил он, окидывая девушку оценивающим взглядом. – Че сразу дикая такая?       – Руку убрал, – голос Лу был тихим, многообещающим.       Первый не отреагировал. Его пальцы крепче сжались на ее руке.       – У нас сучка с характером, – хохотнул он.       Он уже открывал рот для новой пошлой фразы – и в тот же момент Лу резко дернулась, выкручивая сустав, и коленом ударила в пах. Мужчина осел на землю с хрипом. Второй не успел толком среагировать, как получил кулаком в челюсть. Удар вышел слабым, поэтому тот лишь пошатнулся и уже хватал девушку за плечи, больно впечатывая ее спиной в стену. Воздух выбило из легких, и девушка зажмурилась от неожиданного удара.       – Руки на стену! Быстро! – Раздался резкий, властный голос.       Миг – и по переулку разлетелся яркий свет фонаря. С шорохом, наперевес с автоматами, к пьяным подскочили двое патрульных в бронежилетах.       – Это все она! Она напала! – сипло закричал пьяный, держась за пах. Второго уже скрутили на земле.       – Чисто оборонялась, – процедила Лу, тяжело дыша, поправляя растрепанные волосы и потирая руку.       Патрульные уже не разбирались: на такие инциденты теперь реагируют быстро и жестко. Один из них, оглядев ее с подозрением, только хмыкнул:       – У нас для всех место найдется.       "Крэп! Да, Лу, только этого не хватало."       Так Лу оказалась в темной камере, в полицейском участке, посреди ночи, где от стен пахло сыростью и железом. Мужчины – в другой клетке, в другом помещении, это давало девушке вздохнуть с облегчением. Псионичка молчала, сидя на лавке с прямой спиной. Куртка расстёгнута, волосы сбились на лицо. Она смотрела в потолок, снова ощущая свинцовую тяжесть на плечах. И всё же, на какое-то мгновение в голове стало тише.       Свет ламп в старом, потрепанном участке был тусклый и дрожал. В воздухе висел запах чернил, кофе и разочарования. Телефон у нее отобрали, хотя от него и так не было толку, он попрощался с хозяйкой моргнувшим экраном еще в полицейской машине.       – Слушай, нам самим не хочется тебя тут держать, документы с собой? – полицейский постучал дубинкой по решетке.       Девушка горько усмехнулась. Никаких удостоверений ей и в голову не пришло брать с собой на попойку. С собой у нее был только разряженный телефон, половина пачки сигарет, зажигалка и наличка.       – Документов нет, месье.       – Ладно, имя и фамилию назови, должность, пробьем как-нибудь да отпустим, – пожал плечами патрульный.       – Лу Рид, Корпус Содействия, – усмехнулась девушка, называть себя в такой ситуации личной охраной Приора было бы смешно и стыдно.       – Да, как же, – хохотнул мужчина, – может не зря ты тут все-таки.       – Я серьезно, – нахмурилась девушка и заверила полицейского, что позвонив по номеру, который она после продиктовала, ему подтвердят информацию. Лу назвала номер Кея, искренне надеясь, что друг ей поможет.       Время тянулось. Патрульный долго не появлялся. Лу начинало клонить в сон от усталости, а еще хотелось покурить.       Она не реагирует на скрип петель открывающейся двери и слышит сразу три пары стучащих ботинок. Девушка предполагала, что псионик может приехать за ней, поэтому, когда шаги замирают неподалеку от решетки, произносит:       – Прежде, чем ты что-то скажешь, напомню, что я вытаскивала твою пьяную задницу из "Утконоса" всего месяц назад, – и ей плевать, что это произошло по ее вине.       – Сомневаюсь, – раздается грубый и хриплый голос. – Стоуна вы не разбудили, Рид.       Лу распахивает глаза и вскакивает на ноги. Марк Жонсьер – уверенный, раздраженный, в форменной одежде, со взглядом, в котором читается смесь гнева и усталости.       – Что вы на этот раз выкинули? – инквизитор складывает руки на груди и прожигает дыру в псионичке.       – Месье, она тут только из-за нетрезвого состояния. Если хотите поговорить с обидчиками, они в другом помещении. Девушка отказалась от претензий к ним, – робко бормочет патрульный.       Жонсьер, кажется, звереет еще больше, но гнев уже направлен на полицейского. Лу прикрывает руками уши, замечая, как инквизитор глубоко вдыхает. И она уже предчувствует его громкую тираду. Но тот осекается и, шумно выдохнув, лишь устало потирает пальцами глаза.       – Личность девушки подтверждаю. И, если вы, господа, закончили ломать комедию, я заберу ее домой, – его голос хлесткий, как удар плетью.       Офицер переглядывается с напарником и открывает замок, протягивая девушке ее вещи. Через несколько минут Лу выходит из здания. В голове вновь проносится:       "Что вы на этот раз выкинули?"       И эта фраза раздражает ее настолько, что она даже забывает, что хотела курить. Она ускоряет шаг, оставляя Жонсьера позади.       – Как будто я только дебоширить умею. Я между прочим женщина! – возмущается девушка и оступается на неровном асфальте. – Крэп!       – Я нисколько не сомневался, – мужчина грубо хватает ее под локоть и усаживает девушку в машину, захлопывая дверь.       Мужчина обходит авто и садится на водительское сиденье. Тишина не успевает окутать автомобиль, как Лу произносит:       – Отвезете в бар?       – Рид, вам приключений мало? – мужчина пристегивает ремень безопасности, – Я вам не водитель.       – Так, ясно, – Лу тянет ручку двери и ставит ноги на землю.       – Выйдете из машины, Рид, и я отправлю вас обратно в вытрезвитель, – громом звучит голос инквизитора.       Лу медленно поворачивает голову, заглядывая в глаза мужчины. Также медленно отрывает ноги от асфальта, возвращая их в авто. И, не отрывая глаз от Жонсьера, захлопывает дверь.       – Совесть мучать не будет? – спустя паузу щурит глаза.       – Моя совесть там же, где ваши манеры.       – Вот ведь задница, – вылетает быстрее, чем Лу успевает подумать.       – Собственно, об этом я и говорю, – качает головой инквизитор и поворачивает ключ зажигания. Машина срывается с места.       Лу хмурится, наблюдая за Марком. Он ведет машину осторожно, не агрессивно, как это делает псионичка. За окном мелькают тусклые серые дома, постоянно сменяясь яркими, кричащими вывесками Термитника.       Вскоре машина остановилась неподалеку от местного торгового центра. Мужчина припарковал авто. Лу молча наблюдала, как Жонсьер растегивает форменный китель. Его движения были четкие, отточенные. Он откинул его на заднее сиденье, оставаясь в темной футболке, обтягивающей фигуру.       Девушка чуть прищуривается, подмечая рельеф мышц, крепкие руки, вены на предплечьях, напряженные от сдерживаемого раздражения.       "Когда это он стал выглядеть вот так?" – недоуменно подумала Лу, ощущая, как взгляд сам собой задерживается чуть дольше, чем можно.       Марк, будто не замечая этого, тянется назад. На его колени ложится темная ткань. Лу приподнимает бровь, когда мужчина натягивает на себя черную, явно повидавшую жизнь, толстовку с капюшоном.       Весь его вид моментально меняется – инквизитор исчезает, остается обычный мужчина, как и сотни других в этих районах. Пусть не таких ворчливых, но на тех она бы даже не взглянула, слишком скучные, слишком нормальные. А Лу нормальной точно не была.       – Вы чего удумали? – наконец произносит Лу, не скрывая недоверия. В голосе ирония, в глазах – растерянность.       Жонсьер смотрит в зеркало заднего вида, поправляя капюшон:       – Сомневаюсь, что в этом районе будут рады увидеть форму.       Мужчина тянется к карману брюк, достает несколько пластиковых карт – пропусков, удостоверений – и, наклонившись ближе, открывает бардачок. Его плечо почти касается груди девушки. Лу задерживает дыхание. Щелчок – карты падают внутрь с глухим стуком. Он резко захлопывает дверцу, будто с раздражением ставит точку.       В нос ударяет запах его парфюма – такой знакомый, острый, терпкий, с древесной ноткой. Лу сдерживает порыв зарыться пальцами в его волосы. Почувствовать их под ладонью, убедиться, что они такие же мягкие на ощупь, как и на вид. Девушка трясет головой, прогоняя непонятные мысли.       Марк чувствует ее взгляд – тяжелый, изучающий, как лезвие по коже. Он знает, что все это плохая идея и зря он поддался уговорам. Лу непредсказуемая, упрямая до безумия. Она рыжая бестия. Она как огонь. Теплый, манящий и разрушающий. А он только начал налаживать свою жизнь.       Он выпрямляется на сидении и тянется к ручке двери.       "Просто проконтролируй, Марк, чтоб не влипла во что-то новое. Это все." – проносится в его голове.       – Вы куда собрались, месье Жонсьер? – то ли алкоголь, то ли собственная глупость не позволяли трезво мыслить.       – Вы точно собираетесь двигаться по карьерной лестнице? – мужчина выгнул бровь, – Вы хотели в бар, Рид.       Они добираются до бара молча. Улица встречает их влажным воздухом, смешанным с запахом дыма. Неоном мерцают вывески, будто перемигиваются между собой. Термитник оживает ночью – шумом, огнями, забытьем.       Лу идет впереди, как будто это все ее территория. Она не оборачивается – знает, что инквизитор идет за ней. Чувствует его шаги, его напряжение, сдержанность, которая буквально висит в воздухе.       – Вы могли бы ехать домой, месье Жонсьер, – Лу немного сбавляет шаг, равняясь с мужчиной.       – Чтобы через несколько часов меня опять подняли и снова вытаскивать вас из отделения? – мужчина скривил губы.       Помещение бара встречает их грохочущим битом, дымом и мерцающим светом. Пьяные голоса, крики, смех, приглушенные, искаженные, как под водой.       Марк не идет вглубь. Он занимает столик в углу, где тени скрывают лицо. Садится, закинув одну ногу на другую, и наблюдает. Руки в карманах, спина прямая. Инквизитор не расслабляется ни на секунду.       Лу же будто срывается с поводка – сразу направляется к барной стойке, облокачиваясь локтями, чуть подаваясь вперед. Рыжие волосы сверкают в свете стробоскопов, как языки пламени. Она говорит бармену лишь пару слов, и тот ставит перед ней три шота янтарной жидкости.       – За инквизицию, – шепчет она с кривой усмешкой и выпивает первый.       Горло обжигает, слезы подступают к глазам, но эта боль хорошая, успокаивающая. Второй. Третий. Всё становится легче. Воздух плотнее. Музыка громче.       Толпа на танцполе завораживает. Ритм проникает в кости. Лу улыбается впервые за долгое время — не с издёвкой, не от усталости. Просто улыбается. Здесь можно забыть.       Марк не спускает с неё глаз. Он не пьёт, даже не моргает. Инквизитор просто ждёт. Потому что знает — ей обязательно снова станет плохо. А он должен быть рядом, когда это случится. Он сам прошел через это и понимал чувства девушки. Даже привычная ему агрессия сейчас отступила.       Голова Лу кружится. Музыка вибрирует под кожей, в груди, в животе. Лу плывёт по ритму, растворяясь в людской массе, смеясь чему-то незначительному. Тепло, легко, невесомо.       Жонсьер сидит в углу, как и планировал. В тени, вне внимания, с прямым обзором на барную стойку и танцпол. Лу была в эпицентре света, смеха, звуков. Она скользила между телами, то пританцовывая, то смеясь, иногда сбрасывая волосы со лба. В какой-то момент она обернулась к нему через плечо — мимолётно — и он отвёл взгляд, будто его застали за чем-то постыдным.       Марк смотрел, как она выпивает еще шот, потом второй. Как её движения становятся свободнее, грациознее. Как пьяные руки незнакомцев всё смелее приближаются к ней. Он скривился. Девушка, которой он доверял охрану Приора, сейчас выглядела чертовски уязвимой. И он ненавидел это ощущение.       Он заметил парня сразу. Тот шёл с уверенностью хищника, скользя сквозь толпу, пока не оказался рядом с Лу. Слишком близко и нагло. Марк выпрямился. Пальцы сжались в кулак под столом. Его раздражение вспыхнуло, как спичка: на парня, на обстановку, на саму Лу, которая, казалось, не возражала.       Но вот она отворачивает лицо, губы улыбаются, но глаза — нет. Марк видел это выражение не раз — в усталости её плеч, в том, как она не отвечает на прикосновения. Она просто хочет забыться. Но не с ним. Не с этим типом.       Инквизитор поднялся. Тело двигалось само. Он пробирался сквозь толпу, пока не оказался рядом. Внутри — ярость, нерастраченное напряжение. Он не знал, почему это выводит его из себя. Не хотел знать. Просто подошёл, когда было нужно.       Жонсьер не произнёс ни слова. Лёгким, но твёрдым движением обхватил Лу за локоть и повёл её прочь от танцпола. Та не сопротивлялась — только мельком бросила взгляд на своего «ухажёра». Он же, недовольный внезапным вмешательством, поплёлся следом, словно пёс, у которого отняли игрушку.       Инквизитор усадил девушку на высокий барный стул, сам сел рядом, чуть разворачиваясь в её сторону. Словно ставил между ней и всем остальным миром простую, но непреодолимую преграду – себя. Его лицо снова стало каменным, закрытым, губы были плотно сжаты, взгляд направлен в одну точку перед собой.       Лу чуть склонилась вперёд, проводя пальцем по ободку пустого стакана. Её щеки пылали от выпитого, но внутри было тревожно пусто. Молчание Марка раздавалось громче, чем музыка.       И тогда между ними вклинился тот самый парень.       – Это вообще кто? – глянул он сперва на Лу, потом на Жонсьера. – Твой старший брат, что ли?       Марк даже не повернул головы. Только медленно поднял бровь.       – Или это игра в “папика”? – продолжал тот с усмешкой. – Ты же сама шла со мной, детка, чего вдруг передумала?       – Отойди, – спокойно, почти без эмоций сказал Марк, не повышая голоса. Но в этой тишине ощущалась сталь.       Парень усмехнулся, глядя на него:       – Че ты приебался, мужик?       Марк повернулся медленно. Его глаза были льдом, спокойствием перед штормом. Он не встал, не двинулся ни на миллиметр, но его голос был резким, как выстрел:       – Я в последний раз вежливо прошу тебя исчезнуть, пока ещё можешь делать это на своих ногах.       Тишина повисла между ними. Несколько человек по соседству уже кидали на них взгляды. Парень сделал шаг назад, будто инстинктивно почувствовал, что этот мужчина — не тот, с кем стоит играть в демонстрации силы.       — Слышь, мужик, если не обращаешь внимание на девушку, свалил бы нахрен, — он еще раз выругался себе под нос и растворился в толпе.       Девушка проводила его взглядом, потом перевела глаза на Марка. Тот вновь отвернулся, будто ничего не произошло.       Лу немного грустно, но в тоже время плевать. Она смотрит на бармена, который с интересом слушал перепалку, и кивает ему в сторону инквизитора.       — А он всегда такой. Вечно хмурый и злой, — девушка наклоняется ближе к бармену и улыбается, — любит распугивать народ.       Девушка поворачивает голову к Жонсьеру, подмигивает и опрокидывает сладкий шот, который бармен поставил перед ней со снисходительной улыбкой.       — Рид, хватит танцевать. Рид, перестаньте ворчать. Рид, Рид, Рид, — пародировала голос инквизитора Лу.       Она вскакивает с места и отходит к танцполу, начиная в такт музыке качать бедрами, немного уходя в толпу.       Музыка заполняет голову. Она только сейчас замечает, как расслабилась. Отчего-то даже небольшой, хоть и не самый дружелюбный разговор с инквизитором, повлиял на ее самочувствие. Вдруг стало легче дышать. Или это так алкоголь на нее действовал, она так и не поняла. Сейчас это было не важно, главное, она смогла расслабиться.       Лу проводила руками по телу, играла с волосами. Закрыв глаза, она расстворялась в этой атмосфере. В какой-то момент она вновь почувствовала чьи-то руки на своей талии и ей так захотелось увидеть реакцию инквизитора, что она сама испугалась своего желания.       Лу завела руку над головой, в очередной раз взъерошивая рыжие локоны, задевая мужское тело.       Немного оперевшись спиной на парня, сжимающего ее талию, скользнула вдоль его тела вниз и тут же вернулась назад, качая бедрами. Лу распахнула глаза, желая увидеть гнев в глазах Жонсьера от ее безрассудного и ветренного поведения.       Разочарование, казалось, заполнило все пространство танцпола. Марк Жонсьер больше не сидел возле барной стойки.       "Крэп, ну и дура, совсем мозги пропила. Что ты хотела увидеть? Идиотка." — мысленно ругала себя девушка.       В ней разрасталась злость на себя и разочарование. Лу снова закрыла глаза, пытаясь вернуть то прекрасное блаженное состояние, что еще пару минут назад качало ее в своих объятиях.       Руки парня тем временем гуляли по телу девушки, в какой-то момент ей даже стало неприятно, ведь сейчас отчего-то хотелось, чтобы рядом был тот, с кем она сюда пришла.       Но уже через мгновение девушка отбросила бредни об инквизиторе и снова провалилась в состояние алкогольного опьянения. Она танцевала, терлась ягодицами о мужчину сзади, что в такт ее движениям исследовал ее тело. Лу развернулась в этих объятиях и ей уже было на все плевать.       На то, кто и что о ней подумает. Главное, что она о себе не думает плохо. Лу взяла в ладони руки мужчины и ловким движением переместила их на свои бедра, подталкивая парня, чтобы тот сжимал ее ягодицы. Она обвила руками шею незнакомца, ладонями поднимаясь выше, зарываясь в волосах. И чуть приоткрыла глаза, находя в полумраке губы мужчины, и, прижавшись к нему всем телом, впилась поцелуем.       Ожидание ответа затянулось, ее партнер застыл и она отпрянула, не понимая, в чем, черт подери, дело. Всё ее и так порядком злило, и она не ожидала от случайного парня в клубе такой подставы.       Девушка распахнула глаза, привыкая к сияющим прожекторам.       "Твою мать..."— только и всего промелькнуло в голове девушки.       Мужчина замер, сжимая бедра девушки. Он был ошеломлен действиями псионички. Лу танцевала, терлась бедрами и направляла руки того самого инквизитора, которого пыталась найти взглядом. Не подозревая, что это его руки гуляют по ее телу. А Марк Жонсьер, казалось, был ошарашен только последним действием девушки.       — Крэп, — ее ругательства он уже мог читать по губам.       Девушка вырвалась из его хватки и вышла на улицу.       Лу обогнула толпящихся у входа курильщиков, не замечая ни одного лица, ни одного звука. Она вышла в переулок, присела у стены, доставая сигареты. Руки дрожали, пальцы сжали фильтр, но огонек зажигалки никак не хотел появляться – то ветер мешал, то руки не слушались. Когда пламя наконец вспыхнуло, она затянулась глубоко, до боли в легких, будто хотела сжечь все эмоции в себе.       Рядом раздались тихие шаги, и мужчина остановился прямо перед ней. Лу сделала затяжку, задерживая дым в легких, и медленно выдохнула в сторону, поднимая голову на Жонсьера.       Она наблюдала за молчаливым мужчиной, сидя на холодном асфальте. Марк смотрел на нее, засунув руки в карманы, а лицо, обычно выражающее только недовольство, было немного растерянно. Но он все равно не терял контроль.       Рид отметила про себя, что выглядит он совершенно не таким как обычно. Притягательно, что ли. Она снова сделала затяжку.       – Как стать такой же хладнокровной и безжалостной, как вы, месье Жонсьер? – выдыхая дым, задала вопрос Лу. – Стать бездушной?       Мужчина долго молчал. Ветер тревожил края его толстовки. Только в тусклом свете неона Лу увидела, как сжаты его челюсти.       – Вы правда видите меня таким? – наконец спросил он. Его голос был глухим, в нем звучало нечто – словно не боль, но ее след, – Угостите? – Марк присел рядом с Лу на асфальт.       – Сигаретой? – Лу была в недоумении.       – А есть что покрепче?       – Нет, но я знаю место, они как раз еще должны…       – Крэп… – засмеялся мужчина, обрывая воодушевленную речь девушки, – вы не забывайте с кем говорите, Рид.       Лу молча протянула ему пачку сигарет и зажигалку.       – А я думала, мы друзья, – фыркнула девушка, принимая пачку назад, и достала очередную сигарету.       Жонсьер сделал затяжку.       – Ну надо же, сидите на земле и курите с дебоширкой, – усмехнулась девушка, – месье Жонсьер, как вы опустились до такого?       – Иногда мне кажется, что вы хроническая язва, Рид, – выдохнул вместе с дымом мужчина, задержав взгляд где-то в пустоте.       – Пора домой, Рид, – наконец сказал он. Тихо, но твердо.       – Еще рано, – отозвалась Лу, почти жалобно, но он уже поднялся, стряхивая пепел с пальцев.       – Уже поздно, – отрезал он, не глядя на нее.       Они не говорили по дороге до ее дома. Лу сидела, уставившись в окно, будто стараясь не думать, не чувствовать, не вспоминать. Машина остановилась, не доехав до подъезда. Видимо, Марк снова не хотел привлекать внимание.       Девушка открыла дверь и, не попрощавшись, вышла.       Он остался в машине, наблюдая, как она уходит. Но через несколько секунд выругался себе под нос и вышел следом. Шагов девушка не услышала — в своих мыслях она тонула с головой.       Её шаги замедлились у квартиры. Ключи в руке дрожали. Лу пыталась вставить их в замочную скважину, но пальцы не слушались. Она прикусила губу, моргнула несколько раз, но всё равно слезы выступили из глаз, застилая взгляд.       – Чёрт, – прошептала она, выронив ключи, – чёрт, чёрт...       В голосе дрожала боль, злость и что-то почти детское – как будто внутри сломалась пружина, которая до этого сдерживала все эмоции. Она опустилась на колени перед дверью, обняв себя за плечи, уткнулась лбом в косяк. Рыдания вырвались внезапно, с надрывом.       И тогда сзади раздалось:       – Рид?.. – Голос Марка был тихим, почти неуверенным. Он не привык видеть её такой. Не готов был к этому.       Лу вздрогнула от неожиданности, обернулась, её заплаканное лицо осветилось тусклым светом подъездной лампы.       Марк Жонсьер стоял, не зная, что делать с руками, с собой, с её болью. Он хотел подойти, но не был уверен, позволит ли она. Не был уверен, должен ли. Но все его нутро не позволяло оставить ее одну.       Он молча подошёл ближе, опустился на корточки рядом, подхватил с пола ее ключи и мягко, не дожидаясь согласия, открыл дверь. Лу не сопротивлялась — только поднялась с пола, опершись о стену.       Внутри квартиры пахло табаком, мятным шампунем и чем-то тёплым, её. Она молча сбросила обувь, не поднимая глаз, и прошла вглубь. Марк закрыл за ними дверь.       Он последовал за ней, не нарушая тишину. Остановился, когда она замерла у раковины в ванной.       – Сядьте, – негромко сказал он. Лу посмотрела на него исподлобья, будто хотела возразить, но села на край ванны. Жонсьер намочил полотенце, аккуратно отжал и опустился перед ней на колени. Осторожно провёл тканью по её лицу, стирая следы слёз и размазанной туши. Движения были уверенными, почти бережными. Лу смотрела на него снизу вверх и молчала.       – Со мной всё в порядке, – наконец сказала она. Голос её дрогнул, но она тут же выпрямилась, словно прикрываясь гордостью.       – Конечно, – коротко ответил он, не отрываясь от своего дела.       Через пару секунд Лу резко встала, будто сбрасывая с себя уязвимость.       Пройдя мимо, она открыла кухонный шкафчик и достала оттуда бутылку тёмного алкоголя. Шумно поставила её на стол, достала два стакана, налила щедрую порцию в один. Во второй налила воду.       — Не, нихера не честно, я пьяна, а вы нет, — Лу протянула стакан с алкоголем инквизитору.       Жонсьер медлил, но подошёл ближе. Взял стекло из её руки, их пальцы слегка соприкоснулись.       – Пить с вами, Рид, – сказал он тихо, – плохая идея... — пробормотал он, качая головой своим мыслям.       Мужчина думал, много думал, и не решался сделать глоток. В голове роем смешались мысли. Что бы подумал его друг — Иво? И, кажется, он произнес что-то такое вслух, так как девушка тут же отреагировала.       — Он бы назвал это «шагом к деградации», — усмехнулась Лу, — и с наслаждением бы вычел вам баллы за моральную стойкость.       — Пусть попробует, — Марк наконец присел на стул возле стола и сделал глоток. — На каждый его упрёк у меня есть компромат. И если я рухну, потяну его за собой.       — Виноватым упадёте?       — Скорее — виновато прилягу, — тихо посмеялся он.       После второго стакана Марк неожиданно начал шутить. Не о политике, не о стратегии, и уж точно не о дисциплине, а о совершенно бытовых, человеческих вещах.       О том, как однажды забыл в кабинете черную сумку с тикающим будильником, и тот стал причиной эвакуации. Как ему подкинули в досье на одного дрона фотографию кота в бронежелете. О, как он тогда разнес управление, пытаясь узнать, какой идиот вытворяет подобные глупости.       Лу расхохоталась, закусив губу, чтобы не разбудить соседей. Смех был настоящий — давно такой не вырывался из неё. Тёплый и чистый.       Марк больше не наливал алкоголь. Ему хватало. Её смеха, её полупьяного взгляда, её присутствия.       А Лу, между тем, понемногу трезвела. Алкоголь отступал, мысли прояснялись, но язвительность никуда не исчезла — это была часть её натуры.       — Месье Жонсьер, вы всегда такой правильный? Или только по особым случаям? — она лениво потянулась, усевшись на постели, задрав колени под себя. В её голосе звучала насмешка, но не злобная — скорее игривая, испытывающая.       – Рид, ваша дерзость давно просит дисциплинарного взыскания, — медленно сказал он, встречаясь с ней взглядом. — А вы ведь не пьете, да? — осознал он, выпрямляясь, делая последний глоток.       — Не-а. Вы пьёте за нас двоих, месье Жонсьер.       — Значит, вы намеренно хотите, чтобы я перестал принимать верные решения? — усмехнулся он.       — О, вы уже приняли одно такое, когда остались, — хмыкнула Лу. — Считайте, что я просто ускорила процесс падения.       Он хотел возразить, но взгляд её стал серьёзным.       — Но вы всё ещё можете уйти. Пока не сделаете то, о чем пожалеете завтра.       Марк поднялся со стула и, взяв стаканы, машинально опустил их в раковину. Звук стекла о фарфор прозвучал почти нарочито громко в тишине кухни, словно подчеркивая: всё, хватит. Но шагов к двери не последовало.       Он стоял, оперевшись руками о край раковины, уставившись в темную стенку жилого блока псионички, будто ища там ответ. Его спина была напряжена, плечи чуть опущены. Жонсьер боролся с собой — это чувствовалось даже в том, как медленно он дышал.       Лу встала с кровати. Ноги были немного ватными, но не от алкоголя — от сгустившегося в груди жара, как будто кто-то зажёг внутри неё фитиль.       Она сделала шаг. Потом второй. Осторожно, будто боялась разрушить этот хрупкий миг нерешённости, в котором ещё можно было всё вернуть обратно. Но каждый её шаг говорил о другом — о том, чего она хотела на самом деле.       Она подошла вплотную. И замерла за его спиной. Он чувствовал её. Чувствовал, как сзади подступает тепло её тела. Как всё внутри начинает вибрировать от напряжения. Его разум кричал, что он должен уйти. Что так не положено. Но тело, сердце, всё живое в нём молчало и ждало.       Лу подняла руку. Медленно, будто через воду. Коснулась его руки. Легко, несмело, как прикосновение к чему-то святому — или запретному.       Марк вздрогнул. Медленно обернулся, прикрыл глаза и чуть глубже вдохнул. Он знал, что если посмотрит на неё сейчас — всё решено.       Лу шагнула ближе. Ладонь её скользнула по его предплечью вверх, к плечу, потом к шее. Подушечки пальцев ощутили, как под одеждой у него вздрогнули мышцы.       Он всё ещё молчал. Всё ещё стоял, но теперь смотрел в глаза девушки. Лу смотрела на него, на его лицо. В эти уставшие, выгоревшие глаза, в которых мелькала почти испуганная нежность. Он не был равнодушен. Он никогда не был, просто скрывал это в колкостях, пытаясь оттолкнуть от себя навязчивые мысли и саму девушку. Но, похоже, все было впустую.       — Скажи, если нельзя, — прошептала она, почти не дыша, её губы были в нескольких сантиметрах от его.       Марк смотрел на неё, как на что-то недопустимо прекрасное. Как на решение, которое всё изменит. Её волосы пахли мятой и дымом. Её губы дрожали, но глаза не отводили взгляда. Она не играла. Она была настоящей. Открытой и уязвимой.       Он должен был сказать "нет". Должен был поставить грань.       — Крэп… — прошептал инквизитор.       Он смотрел на неё молча. Слишком долго. Слишком тяжело. А потом медленно поднял руку и убрал выбившуюся прядь с её щеки.       — Я уже жалею, что не сделал этого раньше, Лу.       И в следующую секунду девушка оказалась в его объятиях. Всё остальное рухнуло — запреты, возраст, звания.       Мужчина зарылся рукой в волосах девушки, немного сжимая, накрыл ее губы своими. Его язык тут же проник в ее рот, встречаясь с ее. Он целовал девушку жадно и резко. Лу прикусила его губу, продолжая неистово ласкать губы инквизитора. Она еще раз прикусила мягкие ткани. За грубости.       Он сделал шаг вперед, заставляя девушку отступить. Его рука сжимала волосы, вторая забиралась под футболку, ложась на талию. Девушка укусила его еще раз, вырывая из мужчины протестующий стон боли. За колкости и издевки на работе.       Квартира словно растворилась в полумраке, оставляя только неоновые отсветы с улицы и шорохи дыхания.       Мир стал вязким, как патока. Они были пьяными не от алкоголя, а друг от друга. Воздух дрожал, плотный от жара тел и сдерживаемых месяцев взаимного напряжения.       Лу задела ногой кофейный столик, но не остановилась. Не хотела, чтобы Марк остановился. Улыбка расплывалась на её губах — хищная, пьяная, колкая. Пальцы запутались в толстовке, дернули вверх, призывая мужчину стянуть ее. Голова Лу кружилась, то ли от возбуждения, то ли от эмоций, которые переполняли ее.       — Месье Жонсьер, всё ещё уверены, что пить со мной – плохая идея? — прошептала она, разрывая поцелуй и давая возможность мужчине стянуть с себя толстовку и футболку. Ее голос дрожал.       — Наихудшая, — прохрипел он, кусая её шею чуть ниже уха, задирая ее футболку. Заставляя девушку поднять руки, чтобы он мог снять с нее одежду. – Марк, Лу.       Марк. То, как он это сказал, распалило Лу еще сильнее. Кожа обжигала. Они двигались друг к другу, как будто всё в их жизни вело к этому моменту. Запретному, неверному. Где всё было не так, как должно. Но именно потому всё было правильно.       Жар от его тела окутывал её, сбивая последние остатки трезвости. Лу крепко вцепилась пальцами в его голые плечи. Очерчивала руками рельеф его мышц. И тонула в новом жестком поцелуе.       Руки Марка сжимали ее талию, подбирались ближе к застежке нижнего белья. Не дожидаясь, пока он это сделает, Лу сама отбросила ненужную вещь на пол. Мужчина снова сделал шаг вперед. Девушка – назад.       Ладони мужчины легли на ее грудь, сжимая. Лу простона в его губы и переместила руки, зарываясь в его волосы. Инквизитор толкает девушку на постель и та тонет в мягкости одеяла.       Уверенным движением он стягивает с нее брюки и белье. Опускается коленом на постель и покрывает поцелуями ее живот. Лу приподнимается на локтях и следит за его движениями. Она дышит часто, запрокидывает голову. Инквизитор поднимается выше. Целует ее грудь, втягивает губами соски, проводя по ним языком. А после, до боли прикусывает затвердевшие бусины. Девушка хнычет, стонет от удовольствия и нетерпения.       Мужчина опускается ниже, проводит рукой по влажным складкам. И касается клитора языком, втягивая, играя и перекатывая его во рту. Лу громко стонет, руки больше не держат, и она падает на постель.       Марк прикрывает глаза, шумно вдыхает, не отрываясь от нее, и продолжает ласкать девушку языком. Отрывается и дует на клитор, заставляя девушку дышать еще чаще, а сердце биться быстрее. Затем снова накрывает его губами и ласкает языком.       Внутри Лу рвалась натянутая струна — трепет, предвкушение и невыносимое наслаждение, растущее волнами. Её тело отдавало себя без остатка, извивалось на темных простынях от малейшего движения его языка, а сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Но самое острое ощущение было не в теле — а в сознании. Жонсьер, холодный и сдержанный, теперь преклонялся перед её слабостью, её желанием. Это ломало остатки контроля, пугало и манило.       Лу зарывается руками в его волосы, чуть надавливая, ощущая приближение оргазма, и тогда мужчина поднимается.       Марк снимает брюки и нижнее белье, оставляя на полу. Он забирается на постель, садится перед разведенными коленями девушки.       Проводит по ее ногам руками, заставляя вздрагивать от прикосновений. Лу хочет приподняться, потянуться за поцелуем, но сил не хватает.       Мужчина хватает ее за бедра и резким движением притягивает ее тело ближе. По ней словно проходит разряд. В этом движении было столько уверенности и страсти, что она распахивает глаза и смотрит на Марка с восхищением.       — Поцелуй меня, — произносит она негромко, но четко. И мужчина, услышав приказ, расставляет руки рядом с головой Лу и наклоняется, впиваясь в ее губы.       Влажных складок и клитора касается подрагивающий, налитый кровью, член инквизитора. Ее дыхание сбивается. В легких не остается воздуха, кроме того, что он давал ей с каждым поцелуем.       Все тело отзывалось на его прикосновения. Легким дрожанием под кожей, тугим напряжением внизу живота, жаром, растекающимся от шеи к груди. Каждый его вдох становился ее пульсом. А он ждал следующего приказа.       — Я хочу тебя, — говорит она, заглядывая в его глаза, хватая за шею, поднимаясь к волосам.       — Ты еще ни разу не назвала меня по имени, Лу, — мужчина выдерживает ее взгляд.       Лу должна пересилить себя. Переступить границу в своем сознании. И она это делает. Это дается тяжело, но после внутри расплывается легкость.       — Я хочу тебя, Марк, — уверенно, с придыханием говорит она, — на завтрак, обед и ужин, черт тебя дери. — Теперь она полностью открыта.       В глазах мужчины загорается огонь. Он знал, что эта девушка сумасшедшая, но чтобы хотеть быть рядом с таким жестоким человеком – это он видел впервые.       Ему не нужно повторять. Он входит в нее резко, как она хочет. Он видит это по ее глазам, он хорошо ее знает. Знает, что она не из робкого десятка и нежности – это не про неё.       Лу запрокидывает голову, глаза закрываются сами собой. Стенки влагалища легко принимают его. Мышцы сжимаются вокруг пульсирующего органа мужчины. Твердого и горячего. Она не простонала, он резко выбил из нее весь воздух. И теперь она жадно ловила его ртом. Мир сузился до ощущения его кожи, тяжести его ладоней, властного ритма, который он задавал без слов.       Мужчина покидает тело девушки и она кидает на него обиженный взгляд. Он просовывает руку под ее голову и заставляет смотреть в глаза. Немного сжимает волосы у корней и наклоняется, целуя Лу.       Для Марка ее близость была на грани боли. Она – юная для него, острая, как лезвие. Нельзя было трогать. Нельзя было хотеть. Но он хотел, и хотел давно. Она сводила его с ума своим запахом, движениями, насмешками. А теперь – этим доверием. Тем, как она дрожала в его руках, как целовала, требуя, а не прося.       Его язык изучает ее рот, сплетается с ее и он снова входит в нее резко. Девушка громко и протяжно стонет в поцелуй. Марк делает еще один толчок, вырывая из Лу новый громкий стон удовольствия. Выгибается навстречу крепкому мужскому телу, требуя еще.       Он выпускает из захвата ее губы, позволяя нормально дышать. Он двигается быстрее, жестче. Заставляя голос девушки срываться.       Его ладони запоминали каждый изгиб, каждую реакцию. И с каждой секундой сдерживаться становилось невозможным. Инквизитор хватает ее руки и заводит их над ее головой, удерживая запястья, обездвиживая.       Лу уже выкрикивает его имя, когда пальцы Марка ложатся на клитор, начиная плавные движения. Он ощущал, как рушится дисциплина, сгорает самообладание, как тонет в ее теле то, что строилось годами. Но в этот момент все казалось правильным.       Мир Лу распадается на части от резких движений. Он отпускает ее руки. Она тянется к инквизитору, иступленно проводит руками по его спине, по напряженным мышцам. Пока тот вбивается в нее, выталкивая весь воздух из легких. Мужчина шепчет бессвязные отрывки в ее волосы и по телу девушки бегут мурашки от низкого хриплого голоса.       Лу впивается ногтями в его плечи, выцарапывает остатки самообладания — из него, из себя.       Она чувствовала, как теряется – не в нем, а в себе рядом с ним. Все, что она привыкла прятать за иронией, за колкостью, сейчас вырывалось изнутри. Лу выкрикивает его имя и громко стонет, растворяясь в оргазме. Мышцы влагалища пульсируют, клитор подрагивает.       Мужчина все еще не дошел до разрядки и наращивает темп. Его ладонь снова скользит между их тел и накрывает клитор. Девушка извивается под его руками. Задыхается от ощущений, от резкого ритма, быстрых движений его пальцев на клиторе. Лу выгибается и почти кричит в новом оргазме, не в силах сдержаться. Сжимает простынь в кулаках. В голове шумит кровь, громко стучит сердце.       Рука Марка накрывает ее рот в попытке заглушить крик. Хотя они уже наверняка разбудили соседей.       Мир останавливается, взрывается яркими неоновыми красками, мужчина получает свой финал, хрипло зовет девушку по имени и сваливается рядом с ней на постели. Тяжело дышит, сердце стучит в ушах. Он проводит рукой по лицу и поворачивается на бок, притягивая обессиленную девушку за талию ближе.       — Если утром я открою глаза и тебя не будет рядом, хрена с два... Я тебя придушу прямо в Корпусе, – охрипшим от криков и стонов голосом шепчет Лу. Она прикрывает глаза, чувствуя тяжелую руку на своей талии, и проваливается в сон.       Монотонный звук вибрации телефона будит ее, и она, кажется, даже выспалась. С раздражением выключает будильник, время на котором показывало уже за полдень.       Хорошо, что выходные. Хорошо, что отпуск. Девушка прикрывает глаза и тут же распахивает их, окончательно просыпаясь. Вторая половина кровати пустует.       Лу с раздражением отбрасывает одеяло. Голое тело тут же сковывает холод, но это пустяк по сравнению с тем, что она чувствует. Она резко поднимается на ноги и оборачивается, намереваясь пойти в душ.       Лу застывает на месте.       Фигура вальяжно сидевшего за столом мужчины, который еще секунду назад читал что-то в телефоне, приковывает все ее внимание. Марк Жонсьер не отрывает от нее взгляд.       Одетый и опрятный, будто не он этой ночью с ней пил, курил сидя на асфальте и изучал анатомию на плоскости.       Инквизитор жадно рассматривает замершую девушку с ног до головы.       — А утро и вправду бывает добрым, Лу, — произносит мужчина и, подняв кружку, пьет кофе.