Прощение.

      Райдэн ходит кругами по своей пустой съемной квартире, готовый рвать на себе волосы. Он запутался в решениях и каждое, что приходит в голову выглядит все абсурднее и абсурднее. Он боялся допустить себя к мысли: «Лучше бы я его убил!», мельком вспоминая, какую боль он ощутил от пулевого в плечо. Он тогда скрутился, впервые, кажется, ощущая настолько серьезное ранение. Он всегда был аккуратным, он не позволял себя тронуть, он хладнокровный убийца! А сейчас… Скарамучча приземляется на одинокий кожаный диван, оставляя на нем полосы от ногтей, сжимая обивку с силой от безысходности. Как он смог допустить в своей жизни что-то такое как «чувства». Ему нельзя симпатизировать людям, любой приглянувшиеся прохожий может стать его новым заказом, и он без лишних проблем должен устранить его. Как так получилось, что сейчас вместо того, чтобы наконец-то получить огромную пачку денег и жить в своем комфорте дальше, он страдает по человеку, которого должен был убить. Как так вышло, что его судьба это популярный богатенький журналист, что сует нос в не свое дело, а теперь узнав правду, заблокировал его везде. Может тогда жить дальше? Это дело поручат любому другому и Кадзуху убьют и не моргнув. Нет! Тогда Скарамучча моментально же согнется от боли. Он начитался об этом в интернете и теперь просто не позволит убить этого идиота. Он самолично прикончит всех, кто хоть пальцем тронет Кадзуху. Райдэн вскакивает с пострадавшего дивана, и выходит прочь из квартиры, которая только что и делала это давила на мозг. Он должен делать, а не сидеть сложа руки! Скарамучча с помощью людей попадает в чужой подъезд, оглядывая камеры по углам. Кадзуха жил в слишком роскошном многоэтажном доме в центре. Он был здесь всего пару раз, но наизусть помнит все коридоры, каждую пожарную лестницу и другие выходы. Профессиональная привычка никуда не ушла. Скар подходит к нужной двери, долго держит палец над кнопкой для звонка и пересилив себя жмет с силой, с такой, что кнопка со скрипом вдавливается внутрь. Он слушает, он слышит шаги за дверью, определяет что Кадзуха босиком, его слух нельзя обмануть, но ему не открывают. Явно он посмотрел в глазок и не захочет увидеть на своем пороге лжеца. — Кадзуха, прошу, давай поговорим, — Райдэн лбом опирается на дверь, тяжело вздохнув. — нам это обоим нужно, нельзя все пороть с горячки! — молчание отдается тяжестью внутри, Скар будто чувствует как в голове отсчитываются секунды до того как его пошлют отсюда или вызовут охрану. — Кадзу, нам нужно поговорить хотя бы как людям, что связала судьба, прошу выслушай. Скарамучча вздрогнул, когда услышал щелчок двери, спешит отодвинуться, в ожидание переступая с ноги на ногу. Дверь открывается чуть ли не на распашку и первое что видит он, это Кадзуху в черном длинном шелковом халате, что опошляюще скатывался с острого бледного плеча. Райдэн с тяжестью сглотнул вязкую слюну, бегая взглядом вверх-вниз, стараясь запомнить каждый блядский сантиметр. Потому что это черт подери красиво, сексуально и завораживающее. Кадзуха будто специально подбирал в чем встретить Скарамуччу, зная что тот как верный пес прибежит через время. Как теперь говорить на серьезную тему, что связана с чужой жизнью, когда перед глазами стоит такое великолепие в виде человека. Скарамучча готов упасть здесь же на колени и целовать чужие стройные ноги, лишь бы его простили! — Ну, ты хотел поговорить, я слушаю. — Скарамучча только сейчас поднимает взгляд на лицо Кадзухи, и в сердце что-то кольнуло, на него смотрят как на предателя. Возможно, он этого заслуживает. — Прям на пороге? — с неуверенностью, со слепой надеждой на то что его пустят, говорит Скар и видит как каре-алые глаза закатилась, так изящно, с такой легкостью, что он понял, что даже это любит в этом человеке. Кадзуха поворачивается спиной, и Скарамучча затаив дыхание с вожделением смотрит на безупречную фигуру, на талию что обтянута поясом и подчеркивал идеальное тело Каэдэхары. Как можно разговаривать с ним, когда сейчас думает только член! — Ну, заходи. — этот высокомерный тон над ним доводит до мурашек, у Скарамуччи мысли не о том как вымаливать прощение, а о том, как бы красиво Кадзуха мог его сейчас оседлать в этом халате, сдавить горло и… — Кадзу, понимаешь… — Райдэн заходит в коридор, дрожащей рукой закрывая двери. Он сто раз себе в мыслях напомнил, что он наемный убийца, он каждые выходные лишает людей жизни так, будто это его хобби. — Я лишь хотел и все хочу тебя спасти. — Солгав мне? — Кадзуха оборачивается, наклоняя корпус так, что ткань халата спустилась еще ниже по плечу, Скарамучча видит кусочек груди, облизывает пересохший губы и больше ничего не может сказать. — Солгал, что ты программист… — томный голос Кадзухи доводит, Скару хочется реветь, умолять о прощении, он готов ползать за ним на коленях, хоть на поводке! — Солгал, что ты фанат моего творчества… — Каэдэхара продолжает тянуть, давя на чужую совесть и идет дальше на кухню, из-за чего Скарамучча послушно следует за ним. — Пытался своровать мою работу… Райдэн оглядывает помещение так, будто он здесь первый раз, заостряет внимание на бутылке вина на небольшой домашней барной стойке, читает этикетку, прикидывая сумму этого напитка, он бы свистнул, кто-то столько не зарабатывает! Одна такая бутылка обойдется в больше 50 тысяч моры! Райдэн не удивится если в спальне у Кадзухи какой-нибудь мальчик по вызову, с которым он ахуенно трахался, но на порог явился «бывший». Их вообще можно таковыми назвать? Но Скарамучча удивляется, когда из-под стойки достают второй бокал, смотрит как вино красиво вливается в него, распространяя по кухне запах фруктов и чего-то цветочного, с терпкими нотками. — Ты ранил меня, пустив пулю в плечо, разве, это можно простить? — Я не знал! — А если б я не был твоим соулмейтом, ты бы меня убил? — Кадзуха явно умело играется на эмоциях Скарамуччи, протягивает ему бокал и следом красиво облокачивается на барную стойку. Райдэн просто смотрит на это представление не понимая, его здесь отчитывают или соблазняют. Он почти залпом выпивает бокал, подтверждая свою теорию, что это вино такое же великолепное как Кадзуха. И он отвечает в мыслях: «Да, я бы убил», но в ответ долго молчит. — Я не могу без тебя! — Скарамучча поддается манипуляциям, зная, что победу здесь одерживает Кадзуха. Ему бессмысленно оправдываться. — Я хочу извиниться за каждую свою ложь, за каждое свое действие которое причинило тебе боль. — Райдэн подошел к Кадзухе, понимая, что сопротивления нет совсем, а бледное, стройное тело только манит. Всего один бокал позволяет ему больше, позволяет распустить свои «грязные» руки, пуская их под халат, сжимая молочные бедра и поднимая на руки, усаживает на барную стойку. — Не спеши, я не прощу тебя так быстро. Райдэн не знает что дальше делать, его руки так и остановились под халатом, а взгляд впечатался в выглядывающую ключицу. Он не знает можно ли ему действовать дальше, но чужая рука, что аккуратно ложится на его затылок, подталкивает, и Райдэн словно сорвавшийся с цепи пес. Он лижет, целует причмокивая, кусает, но так чтобы не оставалось следов. Нельзя осквернять такое прекрасное тело, он хочет любоваться им как в музее, закрыть за стеклом, чтобы никакие противные богатые дядьки не смели даже пальцем тронуть. Чем он отличается от них? — Кадзу, — Скар буквальное воет, скулит. — Кадзу, прошу прости меня! Я знал на что иду, но я все равно оказался мудаком. — Какая послушная псинка, — Кадзуха смеется, мерзко и одновременно возбуждающе. — не может жить без хозяина. Райдэн и правда подобно уличной псины диковато развязывает пояс халата, ладонями проходясь по талии, выше, несильно сжимая, только чтобы не причинить боль. Ему нужно больше, всего Кадзуху и чтобы они были одним целым всегда. — Так и будешь меня лапать на этой стойке или мы как взрослые люди пойдем в спальню. Скарамучча выдыхает через сжатые зубы, стараясь успокоить себя. Кадзуха знал что он придет, он приготовился и играет с ним как захочет, но ему это так нравится, что он подхватывает Каэдэхару за ягодицы спуская с поверхности и занимает его рот. Он не целует, он пошло лижет, толкает язык внутрь, совсем извращенно глотая чужие слюни. Он не дает отстраниться, он ведет в спальню так, лишь прерываясь на построение правильного маршрута. Скарамучча кидает Кадзуху на кровать, приятно удивляясь, даже сейчас этот лис так соблазняюще лег, подгибая ноги в коленях. Его сводят с ума длинные белые волосы, что волнами легли на черной простыне, чужой пожирающий взгляд, что сейчас наблюдал как Скарамучча снимает с себя футболку, что нетерпеливо расстегивает ремень. Ему не терпится взять, скорее овладеть, но ему не дают. Он не успевает даже нависнуть как его переворачивают на спину, седлая его бедра. Так даже лучше, он об этом мечтал. — Какой послушный мальчик, я обязательно куплю тебе ошейник, чтобы все знали чей ты. Райдэн готов кивать как болванчик, хоть цепь на него, он готов унизиться настолько. Его жизнь это сплошное унижение, служить богатым шишкам, делая грязную работу или марать руки в крови, когда он кого-то пытает для получения нужной информации. Райдэн со стоном облегчения помогает снять с себя нижнее белье, смотрит как Кадзуха избавляется от своего, но этот чертовски горячий халат оставляет. Он будто умеет мысли читать. Скарамучча не замечает откуда в чужих руках смазка, но как заколдованный под гипнозом следит за действиями Кадзухи. Смотрит как по пальцам густыми каплями стекает лубрикант, как эти же пальцы заносятся назад, как все три вмещаются там. Он уже не думает, он знает, Кадзуха ждал и готовился. Райдэн закидывает голову назад, когда его член погружается в горячее нутро, жмурит глаза с такой силой, что видит цветные пятна, но покорно продолжает ждать. — Какой умница… — Кадзуха улыбается и Скарамучче охото сцеловать эту улыбку, чтобы она принадлежала только для него. Райдэн помогает двигаться на себе, слушая шлепки ягодиц об его бедра, возбуждается от мелодичных стонов только сильнее. Кадзуха сейчас весь его, снова его. Как раньше, как всегда и так всегда должно быть. Они ускоряются, сбивая к чертям весь темп, ими двумя двигает только дикое желание друг друга. Они стонут в унисон, чувствуют друг друга, успевая прерываться на развратные поцелуи. — Кадзу! — Скарамучча закатывает глаза, его тело задрожало от накатывающего оргазма и нить возбуждения внутри будто порвалась. Он кончает с бестыдно громким стоном, чувствуя как в ушах после пережитого стоит шум, а пальцы на чужих бедрах подрагивают. Он не сразу замечает что Кадзуха кончил вместе с ним, через несколько секунд только видит как по чужому торсу стекают белесые капли спермы. Они не договариваясь тянутся к друг другу, целуя, уже без всей той пошлости, с преданностью и любовью, сминая губы, оттягивая их совсем легонько и улыбаются. — Я прощен? — хрипло спрашивает Скарамучча, пытаясь вычитать хотя бы одну эмоцию на лице парня. — Если ты еще отнесешь меня в душ и поможешь помыться, я думаю этого будет достаточно чтобы я тебя простил. Скарамучча мычит, потому что Каэдэхара все еще сидел на его члене, нагло елозя своей задницей. Так и до второго захода недалеко, но он все же помогает встать и идет с Кадзухой в душ, послушно выполняя все его просьбы.