Тремор

Дождь мелкой рябью бил по окнам. И от того, как он стучал, становилось жутко. Нет, это был не какой-то особенный дождь, а вполне обычная мелкая морось. Но тучи, звуки и запахи за окном, что приходили через форточку, всё это вызывало тревогу. И тремор усиливался. Прийти в чувства, и выдохнуть. Это кажется сложным, но рука перестает дрожать и можно нажать на курок... Резкий выдох и он проснулся. Этот чертов сон снится не в первый раз. Он уже, порядком, надоел. А шутка ли, что его мифическое преступление снится ему почти каждую ночь вот уже год? С того самого момента, как Крайтон открыл глаза не в своей квартире, а в доме, где не было компьютера или телевизора, было только радио и перевязанные веревкой газеты. Ответа на то, как он попал в 1930 год из своего 2020, он, так и не нашел. Исследования в библиотеке научного института не помогли. А между тем, профессионал своего дела, криминальный журналист, а в этом времени больше сыщик, Оскар Крайтон тридцати семи лет отроду, вынужден жить чужой жизнью. Солнце за окнами было уже в зените, а это значит, что часы на стене у входной двери отбили полдень. Работа следака требовала ночного образа жизни, крайне редко, кто совершал преступления рано утром или в полдень. Конечно, были и такие дела. Привыкший за пять лет работы журналистом, и за год сыщиком, Крайтон подмечал детали, включая и время суток. Но никогда не знаешь, в какой момент ты можешь понадобиться правосудию. Журналист как раз наливал себе кофе и откусывал свежий тост, когда на его подъездной дорожке остановился кэб. Из автомобиля вышел хмурого вида мужчина, но его взгляд был решительным, а шаг твердым. Он точно знал к кому идет, и явно был в курсе результата этого разговора. Оскар лишь мельком взглянул в окно и поспешил открыть дверь. Ровно за секунду до того, как мужчина коснулся ручки, в дверь постучали. Он открыл её без промедления, пропуская комиссара внутрь. Гарри Миллер, а именно так звали комиссара, прошел дальше по небольшому коридору, и остановился в комнате у письменного стола. За ним следом прошел и Крайтон, кинув короткий взгляд на конверт, что появился на деревянной глади вместе с мистером Миллером. — Чем я могу быть полезен? — произнёс молодой мужчина, делая глоток кофе. Предлагать новоприбывшему что-либо он не стал. В случае с комиссаром правила хорошего тона можно было исключить. — У нас новое дело. Нужно будет проследить за некой особой сегодня на вечере. Она является любовницей главного пострадавшего. Приглашение в конверте. — Комиссар говорил спокойно, но Крайтон видел, что это спокойствие держится на одном слове. — Проследить с целью защиты? — Сыщик приподнял вопросительно бровь. — Нет, скорее просто проследить. Мы держим её под подозрением. Вас будут прикрывать, так что не стоит обращать внимание на всё остальное. — Комиссар никогда не обременял себя словами прощания, и вот сейчас он договорил, кивнул и покинул дом сыщика. Оскар проводил отъезжающий кэб взглядом и взял в руки конверт. В нем лежал пергаментный буклет с датой, временем, местом и основными правилами. В конверте была фотография той самой девушки, за которой нужно было проследить, а на обороте краткая информация. “Бал-маскарад. Лондон, Флит-стрит 17. 21 мая, 7 часов вечера.” Ровно в семь часов вечера он стоял напротив входа в Банкетный зал на Флит-стрит 17. Швейцар принял у сыщика пальто, посмотрел на приглашение, и напомнил о карнавальной маске, которая обязательно должна быть на лице. Мужчина кивнул в благодарность и прикрыл лицо белой маской, закрыв глаза, нос и щеки. Банкетный зал пестрил свечами, лампами, кружевными тюлями и роскошной мебелью в виде небольших пуфиков и стульев. Столы с напитками и закусками были выстроены в ряды вдоль двух стен. На противоположной, от входа, стороне была сцена. Но рояль и микрофон, что были на ней, пока пустовали, ведь основная программа еще не началась. Оскар поднял голову на второй этаж, где находилась местная VIP-зона. Для него все здесь было непривычным. И даже год, проведенный в этом времени, не позволил забыть клубы, рестораны, множество машин и людей. А также грязь некоторых мест Лондона. Тридцатые годы еще не знают, что когда их сменит двадцать первый век и его нулевые, вся эта роскошь и непринужденность заполниться самым жутким временем. Люди не будут уважать ценные часы с кукушкой на стене; золотые подсвечники и серебряные приборы подойдут как залог на наркоту и алкоголь. А в узких безлюдных улочках можно будет не только найти шприцы и использованные презервативы, но и самих представителей такой вот “золотой” молодежи. И тогда улочки станут называться подворотнями. Но всё это потом. Лондону предстоит пережить бомбардировку через десяток лет, странные семидесятые с террористами, и даже разгул преступности. Сейчас им хватает безработицы и противостояния двух партий. Пока Оскар размышлял о будущем убранства зала, люди оживились, а сверху спускатились виновники торжества. Это были девушка и мужчина. Она выглядела настолько молодо, что даже не верилось в её возраст. Амелия Шардье, 29 лет, француженка, но уже больше девяти лет живет в Англии. Она была одета в длинное кремовое платье с небольшим шлейфом, в маске, прикрывающей только глаза. А белые волосы, явно длинные, были собраны во что-то невообразимое на голове. Журналист видел её издалека, но она притягивала к себе взгляд. Сыщик мысленно тряхнул головой и посмотрел на её спутника. Это рослый мужчина примерно тридцати пяти лет. У него тёмные волосы и строгий синий костюм. Карнавальная маска полностью прикрывала его лицо. О нём Крайтон ничего не знал, но уже предполагал, что добраться до певицы будет сложно. Пара поднялась на сцену, мужчина сел за рояль, а девушка встала у микрофона. И тогда Оскар понял, что если он хочет выполнить задание, ему нужно действовать сейчас. Пробраться сквозь толпу, которая к сцене становилась плотнее, оказалось непросто. Но он сумел дойти в середине песни и когда ее ритм с мелодичного сменился на задорный, легко запрыгнул на сцену, под удивленные взгляды и крики толпы, а потом закружил певицу вокруг своей оси, увлекая в танец. Их танец был немного сумбурным, но сыщик заметил, что девушка отдавалась ему полностью. Она умело подавала руку, когда это было нужно, и так же ловко крутилась, ведомая партнером. Крайтон не был профессионалом, клубная студенческая жизнь научила танцевать, но сейчас он не чувствовал недостатка опыта или неуклюжести, всё казалось гармоничным. Музыка прекратилась и танцорам пришлось остановиться, но Амелия не выпускала его руку, она улыбнулась своему окомпониатору и потянула сыщика за собой. Они шли по полутёмным коридорам. Здесь не было того же убранства, но доски из натурального дерева не оставляли иллюзий. Комната не была похожа на спальню, как изначально подумал журналист. Это была гостиная, здесь стоял диван, был письменный стол с креслом, и даже пару стенных шкафов. Никаких дверей в комнате больше не было. Чутьё подсказывало, что это ловушка, но Амелия полность обратила внимание на себя. Она просто закрыла дверь и сняла маску. Оскар мог полностью видеть лицо Шардье. Щеки, нетронутые прыщами и угрями, красивого синего цвета глаза. В этом времени такой цвет – редкость, но и он не из этого мира. Он видел как она скользит руками вниз по телу, как приподнимает подол платья, показывая кружевные чулки белого цвета. Любого мужчину такой вид возбуждал бы. Но она была похожа на воздух, который ускользал из ладоней. Девушка стремительно сократила расстояние между ними и прошлась руками по торсу детектива, расстегивая пуговку за пуговкой. Амелия смотрела в его глаза не отрываясь, она улыбалась и молчала. Вспомнился её красивый голос и всего на мгновение закралась мысль: “Как бы она стонала в моих руках”. Эта мысль тут же потерялась в голове, потому что пальчики певицы уже расстегнули пуговицы рубашки, обнажая мужской торс, и спускались к паху. Оскар не смог заставить себя оттолкнуть Амелию. Он прижал её одной рукой, а второй пальцами прошелся по щеке, целуя ее накрашенные губы. От внимания не укрылось как блестели её глаза, словно она давно уже ждала этого момента. Руки журналиста скользили по соблазнительному телу, сжимали бедра. Из всех удобных мест, почему-то именно стол показался самым приятным. Крайтон усадил Амелию на него, пока руки расстегивали замочек платья и спускали его к бедрам девушки. Тело под ним оказалось слишком сексуальным, чтобы не оставить на нем поцелуи, не гладить, и не сжимать. Член в брюках поднимался мачтой и готов был вырваться в любой момент из тесных боксеров. Девушка сама развела шире ножки и приглашающе отодвинула трусики. Она была мокрой, её белье впитало эти соки, а в комнате только сильнее запахло возбуждением. Мужчина не успел заметить, как вошел в эту прекрасную девушку, что раскрылась перед ним. Но он чувствовал как узко и горячо в ней. Он слышал, как певица тяжело дышала и пыталась сдержать стоны. Сложно было во всё это поверить. Оскар никогда до этого не спал с малознакомой девушкой, хотя и не был девственником. Он был искушенным мужчиной, но сейчас он не мог объяснить себе происходящее, но это было волшебно. Как дошел до грани, он не помнил. Не помнил и того, как Амелия содрогалась в оргазме. Зато он все еще отчетливо слышал пошлые шлепки и хлюпанье. А потом боль в затылке и темнота. Он открыл глаза резко, но почти сразу пожалел, о том что дернулся. Всё тело налилось свинцом, а голова болела. В помещении горела только одна свеча рядом с ним. Этого света хватило, чтобы понять, что он уже не в Банкетном зале, а где-то с каменным полом. Но помещение было теплым. Сам мужчина был связан и сидел на стуле, а вокруг никого. Тишина радовала недолго, неподалеку скрипнула несмазанная дверь и в помещение вошел еще кто-то. — “Скорее всего мужчина” — подумал Крайтон, по тому, как тот ступал. — Ха, ну что, очнулся, пёс? Слабенькие нынче сыщики пошли. — Это был бас мужчины, которому явно за пятьдесят. То, что его раскрыли, Оскара не удивило, он предполагал нечто подобное. — Что, думал трахнешь чужую бабу и спокойно свалишь докладывать начальству. Не тут-то было, сукин ты сын! Удар в челюсть пришелся слева. Ни защититься, ни уклониться не получилось. Зато после боли в помещении появился свет. Каменный пол, такие же стены, из мебели только стул, лампа и дверь. Получилось разглядеть мужика. Он был толстым и имел лысину, а глаза водянистые, от чего не оставалось сомнений - он тут босс. По всей видимости это и есть любовник Амелии, только на потерпевшего он не похож. Паззл пока не складывался, но догадки уже были. Мужик еще раз усмехнулся и вышел, заперев дверь. — “Нужно отсюда выбираться” — Оскар пошарил по пространству и нащупал откол от деревянного стула, сломав его до конца, он со всей силы проткнул веревки на руках. Дальше было дело техники и всего за пару минут он освободился от пут. - “А эти парни знают толк в бандаже”. Сыщик размял затекшие мышцы и убрал стул в угол, потушил свечу и встал за дверь. Через несколько секунд он услышал шаги по коридору, звякнул ключ в скважине, и дверь открылась. Это был низкий паренёк среднего телосложения, Оскар вырубил его локтем в затылок и снял с него револьвер. В цилиндре было только пять пуль, но их должно хватить для того, чтобы выбраться. Камера, где держали мужчину, находилась в конце коридора, но он был пуст. Звуков из-за других дверей слышно тоже не было, поэтому сыщик пошел дальше. Но второй, а за ним третий и четвертый коридоры были пусты, они не имели разветвлений. Журналист вышел в небольшой зал с двумя колоннами и камином. Впереди послышался топот босых ножек, а из противоположной двери вышла та самая Амелия. — Надеюсь, — сказала она, — тебе понравилось играть в детектива. Я устроила тебе неплохую встряску, но ты слишком мешаешь. Оскар сохранил лицо и никак не показал, что озадачен. А потом девушка подняла револьвер и направила его прямо на мужчину. Не теряя времени сыщик сделал то же самое. От напряжения снова появился тремор. Он не ожидал такого расклада, не думал что ему придется встать под дуло револьвера в руках женщины. Тремор быстро прошел, когда Крайтон сменил руку и выстрелил. Мертвое тело упало на каменную кладку. Всё вокруг померкло и только металлический запах крови продолжал дурманить нос.