Мы снова проводим Фестиваль ветряных цветов вместе

Как и у большинства мондштадтцев, Фестиваль ветряных цветов был любимым праздником Кэйи. Еще, наверное, с того дня, когда отец привел их впервые в объятый шумным весельем город, и в контрасте со спокойной тишиной винокурни мигом окружили пестрые украшения улиц и звонкие песни бардов, прославляющих Анемо Архонта. Дилюк вертелся огненным волчком вокруг, стремясь показать всё-всё первым. — Кэйа, отец купил нам лунного пирога, пробуй скорее! — Кэйа, побежали участвовать в конкурсе благословения Анемонии! — Кэйа, подставляй голову! Какой ты красивый в этом венке! Одному впору и потеряться в такой разномастной толпе, но у Кэйи был тянувший за руку проводник, охапка сплетенных ветряных астр на голове и ощущение настоящего волшебства вокруг. На много лет Праздник ветряных цветов оставался почти волшебством. Теперь — уже тоже немало лет — они с Дилюком проводят этот день порознь. Кэйе, пожалуй, по-прежнему нравится многое: помогать развешивать украшения в ордене — кто еще дотянется до верха колонн, сопровождать Кли на городской ярмарке, дегустировать особое праздничное вино. Они не пересекаются с Дилюком — даже после его возращения, даже после разговоров и, кажется, наладившихся отношений, и это не выходит специально. У кого-то из них дежурство на посту, у кого-то — загруженная смена в «Доле ангелов» или необходимость отлучиться из города. Улучить свободное время не удается из года в год, и не будет ведь Кэйа, в самом деле, после службы заявляться на винокурню, чтобы узнать, не испекла ли Аделинда снова лунный пирог. В этом году всё случается иначе. Дилюк точно остается в городе. Но шум ярмарки и песни бардов сегодня не звучат — сперва Мондштадт нужно защитить от нашествия бездны. — Давненько мы не проводили Фестиваль ветряных цветов вместе, не правда ли, господин Дилюк? — замечает Кэйа, вскидывая меч, когда на горизонте за воротами показываются первые монстры. Дилюк хмыкает, поудобнее перехватывая оружие. Сейчас не время для шуток, и капитан это понимает ничуть не хуже. Сражались вместе в последний раз они тоже немало лет назад. Действовали как одно целое, знали движения друг друга так же хорошо, как собственные, но что же сейчас? Дилюк усовершенствовал технику, а Кэйа и вовсе приобрел глаз бога, полностью поменяв тактику своих атак. Не станут ли их пламя и лед лишь помехой друг для друга? — Позволь мне, как рыцарю, выступать прямо. Ты же по старой привычке можешь действовать исподтишка. — Что? Кэйа быстро, наполовину жестами объясняет план. Дилюк понимает с первого раза и, невидимый раньше времени, обрушивается своим пламенем на бросившихся в сторону капитана монстров. Тактика сработала, хотя быть приманкой, кажется, самую малость опасно. Это была лишь первая волна. «Хах, Дилюк, ты правда понял план рыцарей из-за моего поведения?» Думать об этом действительно не лучшее время — враги не дают им долгой передышки. Оборона ожидаемо затягивается, создания бездны пребывают одни за другими, и не всех удается сдержать за вратами. Огонь и лёд, оказывается, способны не только соперничать, но и прекрасно дополнять друг друга, а каждый удар Дилюка капитан все еще может предсказать с поразительной точностью. Количество убитых монстров на мосту красноречиво говорит о том, сколько жителей города они уже успели спасти. Альбедо и Путешественник приносят хорошие новости. Осталось только продержаться. Улицы наспех украшают лентами и цветочными венками, песня Венти слышна с соборной площади. Вместо дыма сражения над городом взмывает фейерверк. Фестиваль ветряных цветов не таков, как обычно, но мондштадтцы даже в самые трудные времена умели находить поводы для веселья. Опасность миновала. Они выстояли. С благословения Барбатоса на них с Дилюком всего несколько пустяковых царапин, никаких серьезных ран. Азарт битвы отступил, и повисает неловкое молчание, когда они вдвоем возвращаются на площадь. — Разрушения немалые. Бюджета Ордо Фавониус хватит на то, чтобы всё отремонтировать? — Даже и не знаю, может быть, придется поднять налоги с продажи вина. Но сегодня этим заниматься не будут. Все-таки праздник. — Мхм, — Дилюк утвердительно кивает и провожает взглядом поднявшийся фейерверк. — Передай Джинн, что она может отправить личное письмо в случае чего. — Непременно. … Ярмарки уже не будет, но можно послушать бардов на площади. — Я собирался вернуться на винокурню. — А. Разумеется… Кэйа усмехается, пытаясь не обращать внимания на вставший в груди ком. Подумаешь, на площадь можно пойти и одному. Кажется, Хоффман был ранен, стоит проведать его и других рыцарей. — Аделинда хотела испечь лунный пирог, — Дилюк почему-то не торопится уходить. — Ух ты. Сто лет его не пробовал. — У нее всегда выходило вкуснее, чем в ярморочных лавках. — Что верно, то верно. Повезло нам. — Кхм. Она будет рада, если ты присоединишься к ужину. — Что?.. — Я говорю, мы можем пойти домой, если хочешь. — … Оу, мастер Дилюк приглашает меня на ужин в честь Праздника ветряных цветов? Я не ослышался? Чем же я заслужил подобную щедрость? Улыбка прорывается сама собой. К счастью, Кэйа улыбается почти постоянно, и, наверное, даже Дилюк не отличит неизменную дежурную от искренней. По крайней мере, можно на это понадеяться. И на то, что никто точно не догадается, как замерло сердце на слове «дом». — Хмф. Будто тебя кто-то заставляет. Решай сам. Прямо как его фраза у городских ворот, и оба раза Дилюк будто знает заранее о решении капитана. Эта едва заметная усмешка в уголке губ — пф, неужели дразнит? Пока жители стекаются к площади, а Альбедо чертит алхимические печати для ритуала, два сегодняшних защитника города тихо покидают его стены. — Сам позвал, теперь не жалуйся. Возьму и съем все самые вкусные кусочки пирога! — Пф. Лопнешь. — Вот и нет. А я не рассказывал, как Кли в прошлом году начинила взрывчаткой лунный пирог? Аделинда смотрит на Кэйю с удивлением, когда они переступают порог поместья. Первым делом справляется о ранах, и только после этого тихо ворчит, какими потрепанными они выглядят, сначала в ванную и без возражений, нечего разносить грязь по всему дому. И все-таки порывается по очереди обнять их обоих. — Хорошо, что вы пришли сегодня, мастер Кэйа. На столе праздничные блюда, запах которых воскрешает давние воспоминания, и свечи в знакомых подсвечниках. Не хватает только одного человека, когда-то занимавшего место во главе. И всё же… спустя много лет они с Дилюком снова сидят за одним столом, болтая о чем-то совсем незначительном. Как и у большинства мондштадтцев, Фестиваль ветряных цветов остается любимым праздником Кэйи.

***

Дилюк просыпался в разных местах. Пришлось научиться позволять телу получать необходимый отдых и в старых постоялых дворах со скрипучими койками, и в разбитой наспех в лесу палатке, и в комнатке на втором этаже таверны среди кучи хлама, и на собственной кровати в тишине оказавшейся непривычно пустой после возвращения винокурни. Пробуждение с тяжестью на груди, не изнутри, а снаружи — почти забыто, но знакомо. Кэйа напоминает уличного кота: сперва смотрит широко раскрытыми глазами, когда ты открываешь перед ним дверь дома, а стоит ему там оказаться, осваивается мигом во всех углах, включая винный погреб, покоряет своим обаянием обитателей и по-хозяйски устраивается спать на твоей груди. Кэйа, правда, не уличный — этот дом ему принадлежит в той же степени, что и Дилюку. Когда-то пригласить его сюда казалось невозможным, а он упорно продолжал приходить сам по разным существенным и не очень предлогам. Теперь сделать это несложно — так же несложно, как доверить Кэйе свою спину в бою, поддержать шутливую перепалку, разгадать наигранное поведение в зале суда или исступленно целоваться с ним в запертой таверне. Или в собственной кровати. А Кэйа теперь вдруг удивляется, когда его приглашают в его же дом. Что за странное существо? Существо, то есть Кэйа, ёрзает на отдавленном плече и оглядывается секунду-другую, пытаясь понять, где находится. — Ой. Случайно здесь заснул. — Можно подумать, у тебя бы хватило сил добраться до своей комнаты, — Дилюк не сдерживается от поддразнивания, особенно когда в глаза бросаются отчетливые красноватые следы на смуглой шее и ключицах. — А у господина Дилюка после вчерашней битвы сил, видимо, осталось чересчур много. Надо мне было половину своих монстров предоставить твоему мечу, — Кэйа не остаётся в долгу. Усмехается, переворачиваясь на спину и прикрывая лицо ладонью, и что-то есть необъяснимо красивое в нём, объятом лучами утреннего солнца. — Негоже рыцарям слишком расслабляться. — И не выйдет. Пора возвращаться в город, разбираться с последствиями разрушений. Дилюк притягивает к себе, обхватывая затылок, убирая за ухо отросшую синюю прядь. Мягко гладит пальцем по щеке. В звездочке зрачка легкое удивление. Можно уже начинать гордиться тем, что снова получилось застать капитана врасплох. — Совсем торопишься? — Немного времени у меня есть. Кэйа дразняще дует на губы, ухмыляется и опускается к ним с поцелуем. Нежным, но только сперва. На памяти Дилюка, он полюбил Праздник ветряных цветов, когда в его жизни появился человек, с которым тот можно разделить.