Last batch in Go

Всё то, что случилось – целиком и полностью его вина.  Нет нужды обвинять кого–то ещё. Тут не виноват ни его грозный отец, ни мадам из Медяного дома, ни куртизанки из того же места, ни горячо любимый дядя.  Да, никто не сказал ему, что женщина жива, но он заслужил это.  Он, но точно не она.  Лакан никогда не сможет обвинить Фэнсян в том, что она задумала. Мужчина должен был догадаться, к чему всё шло - у него была такая возможность, и он её упустил.  Упустил шанс на безграничное счастье.  Теперь-то он знает, на что способен, просто переставляя фигуры. Чем природа его одарила, забрав возможность видеть лица людей.  Этот недуг усложнял Лакану всю жизнь, но его особенность дала шанс на то, чтобы защитить дорогих людей, построить своё собственное счастье.  А он, как последний идиот, просто взял и упустил всё. Возможно, Фэнсян и была в чём-то виновата, но только не перед ним. Мужчина так не считает.  Её вина несколько другая.  Решение этой женщины едва не погубило публичный дом.   И эта толика вины лишь в том, что она доверилась такому придурку, как он. Надеялась на него и любила. Правда любила. Ждала.  Так что, вся вина всё же лежала на нём. Определённо. Какие же они оба идиоты.  Лакан зашёл в комнату, где лежит больная женщина. С каждым днём ей становится всё хуже: если до этого она могла играть в го, то теперь не может даже сесть. Изредка напевает колыбельную, скорее даже мелодию, не более. Слов просто уже не разобрать.  Мужчина всё ещё видел её самой прекрасной женщиной на свете - она в любом состоянии для него будет таковой. Но он знает, что осталось недолго. Лакан это понимает.  Мужчина спокойным шагом прошёл к кровати и сел рядом со своей женой. Протянул руку к её тонким и редким волосам, которые когда-то были убраны в красивую и аккуратную причёску. Такие длинные и густые - перебирать их было одно удовольствие. Этот маленький жест всегда вселял в его сердце невиданную ранее нежность.  Сейчас к этой нежности пришло и другое чувство.  Боль.  Невыносимая боль, которая отравляет всю грудную клетку. От которой в горле стоит ком, а глаза наполняются слезами.  Но ещё хуже – смотреть в глаза цвета бальзамина.  Лакану они всегда нравились, вызывали невероятные ощущения. Азарт, восхищение, тепло, пусть взгляд у Фэнсян и был ледяным сам по себе.   У их Мао Мао он точно такой же, только вот цвет глаз был его. Отчего в сердце тоже щемило, просто невероятно сильно.  Но сейчас… Взгляд бальзамина не выражал больше абсолютно ничего. Глаза пустые, как у новорождённого ребёнка. Фэнсян достаточно настрадалась, и если тут всё же и была её ошибка, то совсем небольшая.  Её страдания не были равноценны подобному. Это слишком несправедливо по отношению к ней.  Женщина, словно почувствовав чьё-то присутствие, кое-как повернула голову и посмотрела на своего мужа.  Ошибка. Нет, не на него. Сквозь него, куда-то вдаль.  Возможно, ничего она и не почувствовала, просто так совпало.  Стратег надумывает себе то, чего уже не может быть. Наверное надумывает. Но больше всего они, а в первую очередь – он, виноваты перед дочерью.  Лакан понимает, почему та так ненавидит его. Мао Мао много лет приглядывала за матерью. Она может отрицать сколько угодно: говорить, что ей всё равно на Фэнсян, что родной отец её просто раздражает, и это никак не связано с произошедшим. Лакан знает, что это не так. Его собственная дочь не желала переехать в поместье клана, не желала видеть его, избегала любыми способами, когда он мог дать ей практически всё - всё, что угодно её душе, и мужчина прекрасно видел это. Видел её глубокую обиду к своим недалёким родителям. Девочка могла сразу родится в большом доме, в любящей семье - Лакан был способен это всё устроить.  Он же изгнал своего отца позже, а значит, вполне мог сделать это и раньше.  Мужчина слышал её ненависть и обиду в словах, пропитанных ядом, по отношению к нему. По тому, как она избегает его. Мао Мао всегда избегает того, что её пугает и тревожит. И это уже подтверждение того, что ей далеко не плевать. От каждого ругательства дочери в его сторону, от каждого взора тёмно-голубых глаз, что были пропитаны презрением, от каждого ядовитого плевка - от всего этого хотелось просто завыть. Сердце в такие моменты протыкали сотни кинжалов: обида и боль душили со всех сторон, а невозможность изменить прошлое – убивала.  Лакан старался не обращать внимание на это всё. Это его наказание - мужчина заслужил подобное. В конце концов, Фэнсян за всё разменяла гораздо более высокую цену.  Мужчина приподнял больную женщину, сел к изголовью и положил её к себе на грудь, обнимая и поглаживая по руке.  Его супруга зашевелилась и закряхтела, словно пыталась что-то сказать.  Лакан приподнял её голову и посмотрел на её лицо, на еле-еле раскрывающиеся губы.  Мужчина перевёл взгляд выше. На него смотрели, впервые за долгое время, осознанным взором. Эти глаза – самые-самые родные для него, словно цветы бальзамина. Таких нет больше ни у кого. Сердце пропустило удар.   - Что такое? - Совсем тихо, со всей нежностью спросил Лакан.  Фэнсян состроила какое-то жалобное выражение лица: это было трудно понять, но за этот год он научился распознавать малейшие изменения в этой женщине.  Мужчина провёл пальцами по её щеке и нежно улыбнулся ей. Фэнсян на это кое-как приподняла уголки тонких и потрескавшихся губ.   - Л-л-а-ка-н… - С большим трудом произнесла она его имя и медленно закрыла глаза.  Мужчина застыл.   - Фэнсян? - Тихо позвал её, прислушиваясь к дыханию.  Его не было.  Стратег провёл пальцами по её предплечью, медленно двигаясь к кисте руки, чтобы прощупать пульс.  Его тоже не было.  Лакан покрепче обнял свою любимую с совершенно пустым выражением лица. По его щекам лишь только слёзы полились, но этого он не заметил.  Прошлое он никогда не изменит. Однако мужчина может попытаться построить будущее. Не себе, его детям.  Особенно родной дочери, о которой точно нужно заботиться куда сильнее, которую нужно защищать куда яростнее. А Мао Мао и дальше пускай отрицает.  Стратег не хочет, чтобы она тоже допустила ошибку, как и не хочет, чтобы это сделал Лунный принц. Это, кстати, Мао Мао тоже упорно отрицает. Отрицает любые чувства по отношению к «Господину Джинши.» Конечно, делает она это далеко не зря, и он, в целом, предпочёл бы ей кого-нибудь другого. Или вообще никого, ей же необязательно замуж выходить, в самом деле. Но получилось так, как получилось - уж он-то точно не будет это отрицать. Знаем, плавали. Именно поэтому, его главная задача сейчас, как родителя, вымуштровать из Лунного Принца достойного мужчину, а не того ребёнка, что прятался во внутреннем дворце. Его главная задача – обеспечить детям будущее, в котором они сами смогут за себя постоять. Мужчина просто станет для них невидимой опорой, защитой от того, с чем они справиться сами пока не могут. Лунный Принц куда талантливее, чем он думает - ему бы побольше уверенности в себе, да жестокости - иначе закончит как дядя стратега. Слишком мягкий он, а члену императорского рода не позволена такая роскошь. Про Лахана и Мао Мао и говорить не стоит. Единственное чего хотелось бы, чтобы эти двое наконец-то нормально общались с друг другом. Чтобы у них обоих была поддержка в виде друг друга. В своём племяннике он не сомневался, ведь не просто же так он его усыновил. Именно стратег вырастил его. Заложил то, что необходимо, чего в своё время не хватало самому Лакану. С Мао Мао всё куда сложнее. У неё не должно быть причин, по которым она ненавидела бы юношу в очках. Но его дочь — очень сложный человек. Даже ему порой трудно понять, о чём она думает. Скорее всего, сам Лахан ей напоминает биологического отца, отсюда и неприязнь. Вероятно, что Мао Мао кучу всего надумывает на своего приёмного-двоюродного брата, лишь бы не быть частью этой семьи. Находит себе любые отговорки. Что ж, у него определённо ещё есть работа, которую ему необходимо выполнить. Но не сейчас. Сейчас... ему нужно совсем немного времени. Стратег сильнее прижал к себе тело женщины, не в силах заглушить рыдания: те неожиданно начали вырываться из груди, раздирая горло. Где-то на задворках сознания промелькнула абсолютно глупая мысль о том, что они так и не доиграли последнюю партию.