Чай с лимоном. Дождь. Сигареты

После полудня этот день настигла гроза. Сначала о своём прибытие она решила сообщить, заполонив небо мрачными тучами и терпимым дождём, но не прошло и получаса, как небо стало чернее, дождь полил плотной стенкой и гром, наконец, сообщил о прибытие ненастья. Но здесь я преувеличил: на самом деле погода не была настолько зловещей, и, тем более мне она даже нравилась, в такие моменты всегда хочется побыть в тишине, наедине с собой. И тем не менее, благодаря сегодняшнему погодному изменению я смог обрести интересную мысль, которая до этого момента меня не посещала, и не уверен, что она скоро покинет мою голову. В момент, когда меня настигла непогода, я возвращался из студенческой библиотеки домой, полный чувством огорчения из-за неудавшегося с утра дня и тяжёлой стопки книг. Мне пришлось забежать в незнакомые дворы многоквартирных домов и укрыться в тоннеле. Отдышавшись, я решил пройти до противоположного конца тоннеля, но, как только я стал подходить к нему, на стене по правую строну я увидел надпись: «Не познав настоящего горя, не узнаешь истинного счастья.» Когда я её прочитал, то не испытал какого-либо чувства внутри себя; эта надпись, как и все на этой стене. Такие же небрежные печатные буквы, написанные краской из балончика, такого же чёрного цвета. Но стоило мне повернуть голову влево и обратить свой взор на плотно льющийся дождь, как эти слова будто эхом раздались у меня в ушах и с каждым разом, увядая, отчётливо повторяли конец фразы. В этот момент я уже не ощущал ни тяжести книг, ни тяжести этого дня. Я лишь стоял и смотрел, как дождь продолжал лить ещё плотнее и как капли разбивались о землю, создавая шлейф еле заметных брызг после себя. В мгновение, я почувствовал, как по моему телу, под пальто и свитером, пробежали несколько тоненьких струек тепла и, дойдя до ушей, полностью растворились. Это было приятно. Но тогда вопрос, который возник у меня в голове, смог забрать всё моё внимание. Под звуки дождя и лёгким волнением в ногах я задавался вопросом: А почему счастье вообще требует таких жертв? Дождь прошёл, но я ещё некоторое время безмолвно простоял в забвении, тогда я решил сдвинуться с места. Я размышлял: во мне уже не было чувства агонии или внезапного прозрения, и даже сейчас я не могу сказать точно, было ли в тот момент это таковым. Единственное, что сейчас я осознаю это то, как та надпись смогла заставить меня задуматься именно о таком, и при этом не дать мне ответа. Я полон смятения и огорчения, чувствую себя не в своей тарелке. Хотя, казалось бы, ещё какое-то время я так и рвался домой, чтобы, наконец, отдохнуть. Пока я снимал верхнюю одежду и расставлял книги на выделенные им места, я пытался отбросить навязчивые мысли и поэтому решил вздремнуть. И мне причудился странный сон. Будто я, совершенно напуганный и ошеломлённый, ради обретения счастья, должен по-скотски забить какого-то близкого мне человека, но я не помню ни образа, ни хотя бы имени. Сначала, там, во сне, я читал одну из книг, которую взял в библиотеке. На одной из страниц лежала бумажка с запиской, буквально в две строки. На ней было написано что-то вроде о “жертвоприношении” счастью, так как оно жаждит насытиться горем какого-то человека и в обмен одарит его “истинным” счастьем. Что за абсурд! Даже на этом этапе моего повествования мне становится стыдно за эту бессмыслицу, хотя наличие её я не могу отрицать, но я продолжу дальше. Когда я прочитал эту записку, во мне тут же проснулось озарение, будто это ответ на вопрос о смысле жизни или о том, как жить вечно, и что самое невыносимое так это то, что я, не задумываясь отбросил книгу и ринулся за осуществлением сказанного на записке. Всё происходило так быстро, что я уже не помню ярких деталей: как встретился с тем человеком и особенно как мы, будто гуляя, зашли в лесопосадочную полосу. По правую её сторону находились когда-то строящиеся дома, но остались они, без достроенного второго этажа или же вообще на уровне заложенного цоколя. В какой-то момент я бросил взгляд на непохожую на дом постройку. Это был сарай. Моего спутника он тоже заинтересовал, и мы решили, зайди вовнутрь. У сарая была крыша, правда с дырами в кровле, а пола как такового и не было, но там были вилы для сборки скошенной травы. Увидев их, я будто озверел. Схватил одну из вил и набросился изо всех сил на моего спутника, но вспоминая сейчас, я стал сомневаться, почему он просто стоял? Такое ощущение, будто он либо знал о моём замысле и намеренно находился рядом, либо мой разум решил избавить меня от последующих угрызений себя после пробуждения. Но возвращаясь к событиям во сне, я повалил первым ударом того человека на землю и продолжил закалывать его вилами, каждый раз будто нанизывая его и обратно вытягивая орудие. Когда же я остановился, в моей груди появилось чувство утраты и горечи, но буквально за секунду оно сменилось облегчением и эйфорией, в тот момент на меня нашло благословение того коварного счастья. Лёгкая улыбка стала появляться на моём измазанном в крови лице, и чуть стали виднеться мои зубы от расширяющейся улыбки как сон прервался, и я проснулся в холодном поту. *** На дворе темно, почти не осталось следов прошедшего дождя, а небо уже забыло о грозе и о том, как его заслоняли тучи, но я до сих пор помню, особенно ту стену и надпись на ней. Ещё мне не даёт покоя мой сон, каждый раз, когда я начинаю думать о нём, в моей голове вырисовывается всё более и более устрашающий, и до того мерзкий образ того монстра, что в этот момент все окружающие меня предметы и личные вещи становятся чужими и противными. Сразу после моего пробуждения я решил привести мысли порядок выпив чаю с лимоном. Пока я ждал, когда наконец-то закипит чайник, меня ещё продолжало бросать в дрожь от пролетающих в моей голове воспоминаний сна; их я пытался заглушить моими любимыми печеньями, но тогда их вкус не казался мне как раньше особенным, был пресен и сух. С горем пополам выпив кружку чая меня перестало пробирать до дрожи, но вопросы к животрепещащей меня теме не угасали. Потом решив разобраться со всеми мыслями, первое, что появилось у меня в голове, так это вопрос о том "родном" человеке. Дело в том, что по крови мои родные люди далеко от меня уже на протяжении трёх лет и я не поддерживаю с ними тесной связи, а обзавестись в этом городе близкими друзьями я не смог. В силу моего характера, и по большей степени моего воспитания, я не имел никогда близкого мне по душе человека, хотя бы одного. Раньше чувство одиночества часто заполняло меня, но со временем привыкаешь, а сейчас, спустя долгое время я снова его чувствую, будто это что-то новое в моей жизни. Наряду с одиночеством появилось и уныние в душе. Я всегда старался смотреть на мир реально, при этом никогда не искал вокруг себя чего-то до боли грустного, а сейчас я не могу ухватиться хоть за какую-нибудь до этого радующую меня вещь. Только такие мысли посещают мою голову последние часа два. "Наверное, мне стоит проветриться", - подумал я, уже убирая печенья и кружку со стола. От моего дома, располагающегося в не самом лучшем районе из-за старых многоэтажек и плохо заасфальтированных улиц, почти не сворачивая никуда, можно добраться до узкой и тихой речки буквально за двадцать минут и при этом, за этот путь, увидеть район с уникальной стороны: шарм домов, заборчиков и клумб, иногда чистыми и волшебно красивыми, а иногда заброшенными. Второе всегда притягивало больше взглядов, и, как мне кажется, создавало этот самый визуал места, где я живу. Конечно, на улице темно, и всё это я попросту не могу замечать, учитывая моё состояние и время суток. Это всплывало в моей голове, пока я шёл. На улице явно похолодало и чем ближе к речке, тем больше ощущались порывы ветра. Пройдя и жилые дома, и клумбы, и даже дорогу, я вышел на тропинку к речке, узкую и еле вытоптанную, пропитанную ненавязчивым речным запахом. Наконец, я увидел берег реки. Он очень мал, так как окружен камышами. Вода, несмотря на ветер, не шумела, а запах её стал дерзко отдавать в нос. С глубоким выдохом ушла и паника, и язвительная головная боль. Небо было закрыто полупрозрачными, дымчатыми облаками, из-за чего виднелся лишь свет луны без её очертаний. Дымка движется, и свет становится то ярче, то тусклее, как будто вся моя жизнь. Я не могу сказать, что у меня когда-нибудь была конкретно черная или белая полоса, эти эпизоды больше похожи на одну серую полосу, которая либо тускнеет, либо насыщается светом. И сейчас, образ того родного человека снова возвращается в мою голову. А что, если он и правда есть? Может, это не вправду существующий человек, а что-то льющееся из моей души? Я не мог объяснить по-другому, и, единственное, что пока мне оставалось это гадать что же это. *** Настало утро следующего дня. Уже в привычном настроении, чай не кажется таким горьким, а печенье пресным. Конечно, осадочное чувство прошлого дня до сих пор не покинуло меня, но это, по крайней мере, не мешало заниматься привычными делами. Каждое утро это ритуал: сначала проснуться и минут семь продолжать лежать на одном боку, затем умыться, почистить зубы, и начинать ждать, когда же засвистит чайник. Далее продолжается распитие чая с чем-нибудь сладким. В течение дня я посещал лекции в своём университете, иногда уходя с головой в учёбу даже не чувствовал тяжести от непростой ночи, и под вечер, где-то в шестом часу, когда все занятия закончились, я решил отдохнуть на скамейке в парке. Конечно, парком это назвать трудно: среди части посаженных деревьев, по объёму напоминающих небольшую лесную зону, была одна широкая гравийная тропа, ведущая к статуе Ленина, а по бокам тропинки стояли скамейки, большинство которых были испорчены временем. Выбрав почти единственную скамейку в том месте и усевшись, я, наконец, закрыл глаза и выдохнул все сегодняшние трудности дня. Но моё созерцание свежего воздуха с шелестом листвы длилось не долго. Сначала я услышал приближающиеся звуки к скамье, но не подал виду, потом и вовсе понял, что неизвестный остановился и присел рядом. Я открыл глаза и посмотрел налево. Это был парень примерно моего возраста, с ещё не зажжённой сигаретой в зубах. Он снова достал подсигарник и вытащил ещё одну: - Будешь? - парень повернулся на меня и легонько приподнял вопросительно брови. -Буду, - ответил я, дотянувшись рукой за сигаретой. По правде говоря, я не имел страсти курить, но тогда мне, почему-то, довольно сильно захотелось разделить с тем человеком время и место моего пребывания, и поэтому не против был вместе закурить. Наконец, я смог его рассмотреть: каштановые, слегка волнистые волосы, карие круглые глаза, прямой нос и строго смыкающиеся губы. Цвет лица его был неоднородным: около глаз переходя к щекам, он был желтоватым и полупрозрачным, даже виднелась вена около левого глаза, а в основном лицо было бледным, даже, как будто, серым. Одет он был невзрачно, просто: флисовая чёрная кофта на молнии, такие же штаны и серые кроссовки. Не поворачиваясь ко мне, он пробормотал о сигаретах, вроде что-то связанное с их запахом, и остановился на половине фразы, поняв, что эту тему я вряд ли смогу поддержать. Несколько секунд мы сидели в тишине, наблюдая за дымом от томно горящего табака. Создавалось ощущение, что этот парень уже не кажется таким чужим, или же об этом говорило моё давнее одиночество, сейчас сказать наверняка трудно. Выкурив по половине своих сигарет, наконец, начался наш диалог. -Как тебя зовут-то? - уже более решительно спросил он. -Женя, - ответил я, думая, что такая официальность была ни к чему. -Меня Саша, тоже пришёл сюда из-за тяжёлого дня? На самом деле такая открытость смутила меня, и даже заставила чувствовать неловкость, ведь вряд ли сейчас следовало говорить о моем новом душевном грузе или как я не спал целую ночь, но сказать просто "да", казалось банально и не приветливо с моей стороны. Ох, наконец, выдался момент завести знакомство и уже чувствую себя идиотом, - подумал я и почти сразу сказал: -Да, наверное, в последнее время учеба пожирает всё свободное время. Голос мой звучал нервно, и новый знакомый тоже это заметил, было видно, как он легонько повернул голову в мою сторону и приподнял подбородок, будто подтверждая мною сказанное. -А я сегодня убил человека, ты спросишь, зачем я тебе рассказываю? - сказал напрямую парень. Я опешил. Но не успел сказать ни слова, он продолжал: -В моей жизни было всё, что делало меня живым: моя жена и сын. Наша квартира на седьмом этаже с двумя комнатами, тесная, но такая полная. Каждый день для меня был сказкой, наполненной родными людьми и домом. Последние недели и месяцы такой жизни становились не забвением, а обыденностью, приятной, не скучной, и как же сказать... счастливой обыденностью. Белой. Но как же мне быстро показали, что привыкать опасно. Сейчас, моя семья покоится на кладбище, а дома больше не пахнет жизнью, и я больше не вижу в нём дома, просто место жительства. Жизнь больше не течёт рекой, хотя бы самой слабой, и всё равно не течёт. Я убил, потому что тот человек лишил меня жизни, и казалось бы, с момента трагедии прошло три месяца, но это только усугубило мою рану, теперь она ещё и гноится, а самое главное, что её и не зашить, теперь она со мной на всю жизнь, - он замолчал. Молчание длилось не долго. Саша бросил на землю окурок и, не потушив, встал со скамьи. А что я? Тогда лишь пытался оторвать взгляд от дыма, ещё не догоревшей в моих пальцах сигареты. Вдруг, подняв на него глаза, я заметил, как лицо его теперь было для меня ещё бледнее, кожа рук избитее, а волосы, как будто, поседели. Это последнее замечание его внешности, которое я вынес в своей голове. Он ушёл. Я так ничего не сказал, но, наверное, Саша и не ждал моего ответа. Сейчас, снова сидя за столом с чашкой чая и печеньями, я понимаю, какое жадное было его счастье, как оно оставило непоправимый след в его сердце и ушло с грохотом навсегда. Теперь мне понятно: я не буду искать счастье, и тем более платить за него, напротив, вдруг моя монотонная серая полоса жизни подарок судьбы? Вдруг Божье создание одарило меня такой жизнью, без ярко белых и нефтяных чёрных полос? Все эти надписи, сны и мысли, сопровождающие меня эти два дня, в миг разлетелись, а вопросы, мучащие меня, растворились, не оставив ни следа.