Брак по расчету.

Анна чувствовала, как каждый шаг по мраморному полу офиса семьи Веселовых отдаётся в груди глухим стуком. Внутри всё сжималось, хотя снаружи она выглядела безупречно: прямая спина, сдержанная походка, спокойное выражение лица. Уверенность, которой учили с детства, была как вторая кожа. Но даже она не могла заглушить мысль: «Ты выходишь замуж за мужчину, которого не любишь. И который, скорее всего, не способен любить в принципе».  Дверь чуть приоткрылась и секретарша не отводя взгляд от планшета, выбросила:  — Проходите, господин Веселов ожидает вас в своем кабинете. М-да. Этот «Веселов» даже не утруднился хотя бы встретить меня. Посмотрим, что будет дальше. Пройдя в комнату я удивилась масштабам его «кабинета».  Комната была просторной, с панорамными окнами, откуда открывался вид на серое небо мегаполиса. У окна стоял он — Мирон Веселов. Высокий, молчаливый, с лицом, будто высеченным из камня. Безупречно выглаженный черный костюм, пальцы, чуть напряжённо сжимающие край подоконника, и взгляд — холодный, оценивающий. — Мисс Смирнова, — сказал он, даже не поворачиваясь. — Садитесь. Не будем тянуть времени. Вздрогнув от его холодного тона Аня подошла к кожаному креслу и присела. Её ладони были сухими, но в груди все сжималось. Этот человек казался чужим, как тень от чего-то слишком большого и опасного. — Я изучил контракт, — продолжил он, наконец повернувшись. — Всё спланировано. Один год брака. Совместные мероприятия. Пресса. Объединённые активы. Затем развод — без претензий, без осложнений. Он произносил это так, как будто речь шла о слиянии банков, а не о жизни двух людей. — Мы оба выигрываем, — добавил он. — Ваш отец сохраняет свою долю, я — укрепляю репутацию своей компании. Всё по плану.  Я кивнула. — Я согласна.  Он смотрел на неё пристально. Её голос был спокоен, но в глазах он, кажется, искал трещины. И не находил. — Вы не похожи на тех, кто соглашается на такую игру, — произнёс он медленно. — Богатая, красивая, умная. У вас могли быть десятки вариантов. — У меня есть обязанности и долги, — тихо ответила она. — Перед семьёй. Перед делом, которое строили десятилетиями. Не всегда мы делаем то, чего хотим. Иногда мы делаем то, что нужно.  Он молча подошёл к столу и взял ручку. — Вы подписываете первая, — сказал он. Я посмотрела на бумагу, на строки, которые теперь были больше, чем слова. Это была черта, которую я переступала. Из свободы — в холодный расчёт. Роспись была изящной, почти танцующей на белом листе. — Добро пожаловать в брак, — усмехнулся Мирон и поставил свою подпись. — Или как там это обычно говорят? — Обычно — «поздравляю», — ответила она с лёгкой улыбкой. — Но в нашем случае — «да начнётся игра». Игра началась.