Запах

Было обычное, тёплое утро. Солнечные лучи мягко падали на лицо спящего писателя. Сквозь тревожный сон Джон слышал, как Линч сонно шагал в ванну, а затем и на кухню. Что-то раздражённо гремело на кухне. Громкий чайник разбудил Джона. Тот недовольно помычал, садясь на край дивана. Через мгновение, в его покрытые шрамами руки попала чашка с горячим чаем. Рядом оказался журналист. Оба молча пили чай. Но вдруг Джон ставит кружку на стол и пододвигается к Линчу. Он неловко кладёт руку сначала на плечо, а потом и на талию, прижимая к себе. —Ты чего? — слегка усмехнулся Линч, приобнимая Джона в ответ. —Помолчи немного, — тихонько сказал парень, утыкаясь носом в плечо. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь особенным ароматом, что исходил от Линча. Смесь запаха бумаги, чёрного чая и мягкого дезодоранта казалась таким приятным и родным, он никогда не спутает его с чем-либо ещё. Егор лишь слегка посмеялся, продолжая попивать свой чай. —Ну, ты скажешь мне, что за повод у внезапного прилива любви? — спустя пару минут сказал Линч, нарушая тишину. —А должен быть повод? —Нет, но как будто, это не в твоём стиле, понимаешь? — Егор поцеловал его в щёку, после чего нехотя отпустил его и поднялся с дивана. Писатель лишь задумчиво промычал. А ведь и вправду, это не в его стиле. И повод должен быть для такого. И он был — тревожность. Очередной кошмар, к которым Джон уже, казалось бы, привык. Очередное чувство невидимой опасности. Ещё чуть-чуть и что-то произойдёт. А что именно? Смерть. Смерть Джона. А возможно и Линча, кто знает. От таких мыслей становилось ещё хуже, но он ничего не мог с этим поделать. Одна рука писателя сжала диван, а вторая потянулась куда-то. Внезапно ощутив на кончиках пальцах хлопковую ткань, нежели жалкое подобие замши, Джон вздрогнул. Он сжал ткань и притянул к себе. Это оказалась рубашка Линча. Всё ещё ощущая неприятный холодок, парень без раздумий надел на себя тоненькую рубашку. И он сразу же почувствовал тепло. Парень сразу же расслабился. Вновь ощутив приятный запах, Джон невольно расплылся в улыбке. Но вдруг его прерывает чужая рука, которая падает сначала на плечо, а потом и на талию. Линч вернулся. Писатель тут же вздрогнул. На веснушчатую щёку пришёлся мягкий поцелуй, который тут же перешёл на край губ. Джон закрыл глаза и прижался к чужому телу. Он бы так вечность лежал в объятьях Линча, если бы не... Громкий, противный грохот вытягивает Джона из искаженных воспоминаний. —Джон! Джон, быстрее! — кричит ему израненный Егор, подзывая писателя к себе. Парень вздрагивает и подбегает к Линчу, в моменте подхватывая его на руки. Пробегая вперёд, парни скрываются за каким-то зданием. Разум писателя всё ещё находится где-то там, в теплом прошлом. Осознание происходящего доходит до Джона довольно поздно. Рядом сидящий журналист перематывает раненую ногу куском своего же пальто. —Джон! Ты в порядке? Ты чего там застыл вообще? — закончив перевязку спросил Егор, на что получил твёрдое молчание. Тот лишь поворачивает голову и смотрит на рядом сидящего. Окровавленная рука касается щёки, проходясь большим пальцем по незаметным веснушкам. Джон тут же убирает руку со своего лица. Раздается очередной грохот. Парни судорожно вздыхают. Более здесь небезопасно. Линч хватает приятеля за руку и ведет куда-то. Ноги подкашиваются, а взгляд писателя мутнеет ещё сильнее, вновь и вновь возвращая того в прошлое, заставляя отрицать реальность. Но вдруг раздается взрыв, и ещё один, и ещё. И вновь ненадежное укрытие. Только на этот раз на руках Джона оказывается Линч, что держит огромный окровавленный осколок чего-то непонятного у себя в руках. Наконец-то придя в себя, писатель осматривает прижатое к груди тело. Всё в крови, журналист практически не дышит. Трясущимися руками Джон кладет тело друга на землю, раскрывает пальто, рвет кофту и пытается хоть как-то остановить кровь. Но вдруг руки журналиста опускаются, тихие кряхтения прекращаются, и Джон всё понимает. Он падает к остывающему телу и утыкается носом в шею. И вновь этот запах, что по началу был перемешан с запахом грязи и бензина, но затем приобрёл всё те же знакомые и приятные нотки чая и бумаги. И уже в который раз парень погружается в комфортное воспоминания сегодняшнего утра. Каждая мелочь откликается, надолго заседает в памяти, а голос уже мертвого Егора разносится эхом. Джон понимает, что это были их последние комфортные, теплые и приятные моменты. Последний спокойный день перед началом конца света, конца жизни Линча, конца смысла для Джона. Рука сама лезет в карман пальто мертвеца и касается холодного металла. Парень вытаскивает оружие и приставляет дуло к голове, пока перед глазами всё та же картина родного дома. Теперь Джон навсегда останется в этих воспоминаниях.