Часть 1
10 мая 2025 г., 11:21
Выходной застал их врасплох — настоящий, с плохой погодой и отменённым патрулированием. Гром прокатывался где-то за окнами, а дождь с самого утра барабанил по стеклу, как будто просил впустить его внутрь.
Тодороки не спешил вставать. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в прохладную наволочку. Тепло из-под одеяла напоминало объятие, которого он не ждал, но не хотел отпускать.
Стук в дверь. Три коротких удара.
— Чё, ты ещё дохлый? — голос Бакуго, приглушённый, но узнаваемый.
— Нет, — отозвался Шото. — Просто… думаю, стоит ли вообще сегодня вставать.
— Встань. Я заварил чай. Пью один, как дебил. Приходи.
Пауза.
— Или я тебя сам вытащу.
На кухне пахло бергамотом и сандалом. Кацуки, босиком, в мягкой чёрной футболке, сидел на подоконнике, уставившись в окно, в котором рябили капли. На столе стояли две кружки — одна уже остыла, вторая только налита.
— Ты знаешь, что ты странно хорош в этих… бытовых вещах? — спросил Тодороки, подходя и беря свою чашку.
— А ты знаешь, что ты странно медленный?
— Это не обязательно оскорбление.
— Это констатация. — Бакуго всё ещё смотрел в окно, но голос его стал мягче. — Я просто… Я не привык делиться этим. Чаем. Тишиной. Людьми.
Шото сел рядом, колени их почти касались. Он чувствовал тепло, исходящее от тела Бакуго, и как-то неожиданно захотелось замереть — не двигаться, не говорить, просто быть.
— Тогда почему делишься этим со мной?
Тот молчал. Минуту, может, две. Гроза за окном становилась громче.
— Потому что ты не забираешь воздух. Не рвёшься в душу. Ты просто… рядом. И этого иногда достаточно, чтоб не сойти с ума.
В эту секунду молчание стало почти осязаемым. Тодороки, почти машинально, положил ладонь на руку Бакуго, что лежала между ними на подоконнике. Не глядя. Осторожно.
— Ладно, — выдохнул тот. — Оставь. Только не сжимай. Пока нет.
— Не буду, — мягко ответил Шото.
Они сидели так долго. Рядом, в тишине, только капли дождя рисовали на стекле свои неуловимые узоры. В какой-то момент Бакуго потянулся за книгой, лежавшей на подоконнике, — старым томиком по кулинарии, с заметками на полях.
Шото неожиданно рассмеялся.
— Ты действительно это читаешь?
— Да. Я же сказал: я странно хорош в бытовом дерьме.
Он резко повернул голову и уставился на Тодороки. В глазах было напряжение, словно он сам не верил, что позволяет себе так раскрываться.
— Хочешь что-нибудь приготовить вместе?
Шото моргнул. Улыбнулся краешком губ.
— Да. Но только если это не будет очередной испытательный полигон из специй.
— Заткнись. Иди доставай ножи.
Готовка была почти медитативной. Они не говорили много. Иногда Бакуго касался его запястья, направляя движение. Иногда Шото подносил к губам ложку, и тот откусывал, не отводя взгляда. Горячий бульон, обжаренные овощи, тёплый хлеб — всё как будто происходило на автопилоте, в каком-то уютном, немногословном союзе.
— Вот, — сказал Бакуго, когда всё было готово. — Нормальный день. Без взрывов. Без тупых диалогов. Просто еда. Дождь. И ты.
Тодороки хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Вместо этого он просто коснулся его плеча — коротко, едва заметно. Почти по-дружески. Почти по-необходимости.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что ты всё-таки вытащил меня из постели.
Бакуго хмыкнул. Потом шагнул ближе — и, к удивлению Шото, просто опёрся лбом о его плечо. Несколько секунд. Тепло. Молчание. Доверие.
— Завтра снова всё начнётся, — глухо произнёс он. — Учёба. Давление. Бред. Но если хоть раз в неделю будет такой день… Я выдержу.
Тодороки кивнул, не отстраняясь.
— Будет. Только зови.
— Не буду. Просто зайду сам.
И они стояли так, в кухне, где пахло супом, дождём и чем-то… новым. Несказанным. Но настоящим.
