Цвета в степи

-Надеюсь мне не соврали. Витомир улыбнулся, головы не поднимая. -Смотря что вы имеете ввиду, Господин. -Мне говорили что ты умеешь рисовать. -Я иконописец. Но да. Могу рисовал и просто людей. Зверей, дома... Рука у меня набита. -Прекрасно. Мои жены хотят научится рисовать. Юноша замер. Учить чьих то жен рисовать даже в самых странных мыслях не бывало. Представить себе не мог как это будет происходить. Но перспектива перестать работать и оказаться в женском обществе да еще и в роли учителя вызывала у него интерес. -Боюсь мой Хозяин не захочет меня отпускать. -Тогда я выкуплю тебя. Мне тоже интересно это. Тот побледнел. Когда успел стать ценным товарам среди этих бесов узкоглазых? -Не мне такое решать, Господин. Мужчина хмыкнул, довольный ответом. -Ты и правда умный русич. Собирай пожитки. Одна из моих служанок за тобой скоро придет. Витомир только кивнул в ответ. Ну у этого командира гэр больше будет. Да и вроде никто не жаловался на него, что сильно бьет. В общем, неясно было что ждать, но хотелось надеяться, что чуть чуть легче станет. Пока думал не заметил что Ганхуяг уже ушел. Шею потер и стал пожитки собирать. Как закончил, оглядел скудный скарб. Немного одежды, икона Богородицы, которую чудом удалось сохранить, да несколько инструментов для письма. Все это уместилось в небольшой котомке. Вскоре к нему пришла невысокая девушка. -Можешь не стараться в русский. Я ваш язык понимаю прекрасно. ​​​​​​​Та от того смутилась. -Господин приказал проводить тебя. И позаботиться о тебе, если нужно будет что-то. Витомир хмыкнул. Заботиться? Интересно в чем это будет выражаться. Татары на такое не щедрые. Он взял котомку и последовал за девушкой. Гэр Ганхуяга оказался и правда больше чем у прежнего хозяина. Да и убранство богаче. Ковры, шелка, резная мебель. Его провели в небольшой закуток, но даже он был обставлен лучше, чем его прежнее жилище. Циновка, низкий столик, пара подушек. -Здесь ты будешь жить. Господин скоро придет. Сказал тебе пока отдохнуть. Девушка поклонилась и вышла. Юноша опустил котомку на пол и огляделся. Он достал икону Богородицы и поставил ту на столик. В ее тихом взгляде находил утешение. "Может, все и к лучшему. Научу этих женщин рисовать. Вдруг чего хорошего перепадет?" Служанка вошла к Хозяйкам. Все смотрели на нее с нетерпением. -Говори не томи. -Муж договорился? Та покивала. -Поди деда какого нашел... Чтобы не засматривались. -Нет. Там такой молодой русич! Двое жен переглянулись и оживленно зашептались. Самая старшая осадила их одним жестом. -Тихо вы. Какой есть, такой есть. Главное, чтобы научил нас рисовать. А молод или стар — дело десятое. Лишь бы не дурак был. Служанка потупилась. -Он образованный. Говорят иконы писал. Это произвело впечатление. Иконопись было делом тонким, требующим не только умения, но и духовной чистоты. В предвкушении встречи с новым учителем, принялись обсуждать какие краски следует приготовить и какие сюжеты они хотели бы изобразить. Самая младшая, едва вышедшая из отрочества, мечтательно вздохнула. -Может он еще и красивый… Старшая фыркнула. ​​​​​​​-О красоте не думай. Думай о том как уму-разуму набраться. А то только и умеете наряжаться да сплетничать. Вот научимся рисовать, тогда и посмотрим кто из нас лучше. -Что сразу?... Просто интересно! -Тихо кому говорят. Витомир сидел на коленях, закрыв глаза, и тихо молился. Ему нужна была поддержка свыше, чтобы справиться с этой неожиданной переменой. Не знал чего ожидать от этих женщин и от новой жизни в чужом доме. Но в глубине души теплилась надежда что его талант сможет принести пользу, а возможно даже заслужит уважение и свободу. Некоторых ведь отпускали. Чем сам хуже? Вскоре к нему вошел Ганхуяг. -Ну что, русич? Освоился? Тот сразу на ноги поднялся и склонился. -Да, Господин. -Пора начинать занятия. Мои жены ждут тебя. Не разочаруй. Твой бывший Хозяин больно много за тебя заломил. За собой увел. Войдя в женский гэр, юноша увидел трех женщины разного возраста. Все одеты в яркие шелка, с множеством украшений. Витомир сразу поклонился. Голову не поднимал. Ганхуяг окинул его оценивающим взглядом и кивнул. -Это Витомир. Он будет учить вас рисовать. Прошу любить и жаловать. Женщины молча рассматривали его, словно диковинного зверя. Самая старшая шагнула вперед. -Я – Навчаа, старшая жена. Это – Оюун, средняя. А это – Цэцэг, младшая. -Рад знакомству, Госпожи. Мужчина улыбнулся. -Ну вот и познакомились. А теперь обсудите как будете заниматься. Я думаю, вам есть о чем поговорить. А мне пора. С этими словами он покинул комнату, оставив Витомира наедине с женами. Навчаа окинула взглядом русича. Тот был молод. Черты лица мягкие, а глаза голубы. Совсем не как у воинов, которых ей доводилось видеть. Но взгляд умный, хоть и немного испуганный. Витомир стоял, потупив взгляд, ожидая указаний. Тишина затягивалась, становясь неловкой. -Что ж, русич, покажи, что умеешь. Какие краски тебе нужны? Какие кисти? С чего начнем? Витомир поднял голову. -Госпожа, для начала мне нужно увидеть какие материалы и место. А потом уже решим с чего начинать. Иначе получится разговор впустую. Навчаа кивнула. -Неплохо соображаешь. Пойдем, покажу тебе нашу мастерскую. Оюун и Цэцэг последовали за ними, не отрывая заинтересованного взгляда от Витомира. В мастерской оказалось довольно просторно. На полках стояли глиняные горшки с пигментами, лежали кисти разной толщины, валялись обрезки холста и досок. Юноша внимательно осмотрел все, трогая материалы руками. ​​​​​​​-Что ж, неплохо. Есть все необходимое для начала. Думаю, начнем с основ… Навчаа слушала внимательно, не перебивая. Оюун и Цэцэг переглядывались, явно заинтригованные больше учителем, чем тем что тот говорил. Белокурый рассказывал материал, увлеченно жестикулируя. Объяснял как важно понимать основы, чтобы создавать действительно красивые вещи. Говорил о том как свет и тень влияют на восприятие и как правильно располагать предметы на холсте. Закончив, он посмотрел на учениц, ожидая их реакции. Навчаа задумчиво погладила подбородок. Оюун слушала его, затаив дыхание и ловя каждое слово. Цэцэг, напротив, смотрела на него с нескрываемым любопытством, словно изучала невиданное растение. -Хорошо. Покажи нам, как смешивать краски. Я хочу увидеть, как ты это делаешь. Витомир кивнул и, взяв несколько горшков с пигментами, начал демонстрировать процесс, объясняя какие цвета можно получить, смешивая разные оттенки. Как добиться нужной консистенции краски. Ученицы внимательно наблюдали за его действиями, задавая вопросы. Особенно активной была Оюун, которая не стеснялась спрашивать о каждом нюансе. ​ ​​​​​​Вскоре мастерская наполнилась ароматом красок и оживленной беседой. Юноша, увлеченный процессом, забыл о своем страхе и неуверенности. Наконец то его знания востребован. Женщины, в свою очередь, были очарованы его талантом и умением объяснять сложные вещи простым языком. Время летело незаметно. Мастерская превратилась в место, где царила атмосфера творчества и взаимопонимания. Витомир, забыв о своем рабском положении, чувствовал себя наставником. Да просто человеком, чьи знания ценятся и уважаются. ​​​​​​​Когда Ганхуяг пришел поглядеть, то застал оживленную картину. Его жены, склонившись над палитрой, увлеченно смешивали краски, а Витомир, с улыбкой на лице, что то им объяснял. Так что и правда не прогадал, купив этого русича. Он усмехнулся про себя. Знал бы прежний хозяин какого умельца продал. Кашлянул, привлекая внимание. Женщины обернулись, а Витомир склонился. -Как успехи, мои дорогие? - Спросил, обводя взглядом всех. -Все прекрасно, Господин. - Ответила Навчаа. - Витомир оказался очень хорошим учителем. Мы многому научились. Оюун и Цэцэг согласно закивали, подтверждая ее слова. Вечером, вернувшись на свое место, Витомир задумался. С одной стороны все еще был рабом, но с другой ощущал себя нужным и востребованным. Впервые за эти годы вновь почувствовал что его работа имеет ценность. Может быть действительно есть шанс заслужить свободу? Этот Господин кажется довольно добрым. Уснуть так и не смог, проведя ночь в раздумьях. Слова Навчаа о его таланте эхом отдавались в его сознании. Вдруг осознал, что его умение рисовать – это не просто навык, а нечто большее. Именно это и привлекло женщин, уставших от однообразной жизни в степи. **** Дни пролетали в работе. Витомир учил живописи, рассказывал о разных техниках и приемах. Видел, как глаза учениц загораются от новых знаний. Как они с увлечением смешивают краски и наносят их на холст. Мастерская стала пространством, где они могли забыть о своих заботах и просто творить. Ганхуяг, наблюдая за происходящим, не мог не заметить перемен в своих женах. Те стали более оживленными. Более заинтересованными. Их лица сияли от счастья. Русич не просто учил их рисовать, а дарил им намного большее – возможность увидеть мир по новому. Сидя на подушках, курил трубку и смотрел на огонь в очаге. -Я вижу ты хорошо ладишь с моими женами. Витомир склонил голову. -Они стали более счастливыми с тех пор, как ты начал их учить. И за это я тебе благодарен. Он сделал паузу. Затем посмотрел на Витомира. -Я дам тебе шанс заслужить свободу. Если ты сможешь научить их так, чтобы они стали настоящими художницами, я отпущу тебя. Юноша сначала побледнел. После краской залился. Это шутка? Если так, то очень плохая! Неужели это правда? Шанс на свободу, о котором так долго мечтал, сам пришел к нему в руки? Поднял взгляд на Ганхуяга, пытаясь разглядеть в его лице хоть намек на обман, но видел лишь спокойствие. -Господин говорит серьезно? - Робко спросил. Мужчина кивнул, выпустив облако дыма. ​​​​​​​-Я ценю то что ты делаешь для моих жен. Они заслуживают счастья, а ты им в этом помогаешь. Если сможешь раскрыть их талант, то буду считать себя в долгу перед тобой. Белокурый еще больше раскраснелся. Это был шанс вновь увидеть родню! Готов был работать день и ночь, чтобы оправдать доверие и заслужить свою свободу. -Я сделаю все что в моих силах. Я не подведу вас. Ганхуяг улыбнулся. -Я верю. Ты хороший человек. Он жестом подозвал его ближе, так что юноша повиновался. Рядом присел. -Есть, однако, одно условие. Никаких побегов и никаких хитростей. Если я почувствую хотя бы тень обмана, то свободу не получишь. -У меня и в мыслях не было сбегать! Ганхуяг кивнул. Видел в глазах Витомира не только решимость, но и честность. Этим то и нравился. Юнец был как открытая книга. Верил в добро и справедливость. Но мир давно погряз во лжи и лицемерии. Впрочем... В купе с милым личиком очень даже увлекало. Свободная рука сама коснулась белокурых волос. Русич вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился. Хозяин его улыбнулся, любуясь смущением. Этот румянец соблазнял. Рука скользнула от волос к щеке, нежно поглаживая ее большим пальцем. Витомир замер, словно пойманная птица, не зная как реагировать на такую ласку. Не понимал что происходит. Это пугало. -Не бойся, Витомир. - Прошептал старший, наклоняясь ближе. - Я не причиню вреда. Ты слишком ценная находка. Белокурый не мог понять этого. Ганхуяг был словно хищник, притворяющийся другом. ​​​​​​​-Господин слишком добр ко мне. - Тихо отозвался, взгляд потупив. Нужно было собраться. Унять дрожь в теле. Ганхуяг усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. Смутить его было слишком просто. Власть над другим человеком – пьянящее чувство. Особенно когда этот человек такой привлекательный. -Доброта – это роскошь, которую я могу себе позволить. - Промурчал на ухо, опаляя кожу дыханием. - Ты приносишь в мой дом свет и радость, маленький русич. Это стоит многого. Юноша затаил дыхание. Хотел отстраниться, но тело слушаться не хотело. Чужие слова и прикосновения сбивали с толку. Не понимал что происходит. Страх и смущение боролись с любопытство. -Г-Господин?... Мужчина прикрыл глаза, вдыхая аромат волос. Запах свежего сена и полевых цветов пьянил не хуже вина. Он медленно провел пальцами по шее. Белокурый молчал, не зная как реагировать. Понять не успел ничего. Оказался в следующие мгновение одним движением поваленным на подушки. Ганхуяг навис над ним. Такая маленькая птичка в сети попала. -Не бойся. Я просто хочу лучше тебя узнать. Витомир не ответил, боясь издать хоть звук. Мужчина поцеловал его шею. После коснулся губ. Нежный, едва ощутимый поцелуй, словно пробовали на вкус. Юноша не ответил, но и не оттолкнул. И тогда Ганхуяг углубил поцелуй, позволяя себе немного больше. Его руки обхватили талию, прижимая его ближе к себе. И белокурый, поддавшись неведомой силе, ответил на поцелуй. Почти сразу, словно очнувшись от сна, попытался отстраниться, но хватка была крепкой. Его губы раскрылись под напором. В голове помутилось. ​​​​​​​Поцелуй становился все более настойчивым и требовательным. Руки Ганхуяга скользнули под рубашку, лаская кожу. Витомир застонал, пытаясь вырваться из плена. Это неправильно! Не должен позволять этому происходить! Погань косоглазая содомит! В сознании вспыхнули обрывки воспоминаний: лица священников, крики, пламя. Ярость вскипела, вытесняя страх. Так что дернулся, ударив Ганхуяга коленом в живот. Хватка ослабла. Потому, воспользовавшись моментом, оттолкнул мужчину и вскочил на ноги. Тот тихо усмехнулся. Это заинтересовало и удивило. Витомир, тяжело дыша, отступал назад. -Не ожидал такой прыти. А ты с характером. Охота была интереснее, когда добыча сопротивлялась. Медленно поднялся, наблюдая за каждым движением юноши. Тот, не отрывая взгляда от него, шарил вокруг в поисках хоть какого то оружия. Но в гэре не было ничего, чем можно было бы защититься. Только предметы роскоши, подчеркивающие богатство его пленителя. -Не стоит бояться. Я не причиню вреда, если будешь послушным. Позволь мне насладиться твоей красотой. Ты ведь и сам этого хочешь. Витомир скривился от отвращения. Красотой насладиться? Эти слова вызывали лишь гнев и отвращение. ​​​​​​​-Лучше смерть, чем твоя похоть! - Вскрикнул, собрав остатки смелости. Ганхуяг вскинул бровь. Забыл совсем что русские без боя не сдаются. Даже такие хлипкие. Рассмеялся, откинув назад одну из кос. -Глупый мальчишка. Он сделал шаг вперед. Витомир отшатнулся. -Лучше смерть, чем содомия! -Какая дерзость… Мне нравится. ​​​​​​​Ганхуяг протянул руку и грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. -Смерть – это слишком простое решение. Я предлагаю тебе кое-что более интересное – жизнь. Жизнь в роскоши и достатке. Ты будешь окружен заботой и вниманием. Все, что тебе нужно для этого – это подчиниться мне. ​​​​​​Белокурый сжал кулаки. Не хотел слушать эти лживые обещания. Не хотел верить в эту сладкую ложь. Знал что за этой показной добротой скрывается лишь похоть и жестокость. -Ты лжешь... Пыль в глаза пускаешь! Мне не нужны твои богатства. Я хочу лишь свободы. -Свобода – это иллюзия, мальчик мой. -Тц... Отскочить не успел. Вновь поймали в стальную хватку. -Пусти! -Брыкайся сколько влезет. Так будет только веселее. Витомир забился бешено, пытаясь вырваться из цепких объятий. -Ты ошибаешься, если думаешь что сможешь меня сломать. - Прошипел сквозь зубы. - Мой дух сильнее твоей похоти! Ганхуяг лишь усмехнулся в ответ и крепче сжал в своих объятиях, притягивая ближе. Юноша почувствовал горячее дыхание на своей шее. -Посмотрим как долго ты продержишься. У меня достаточно времени, чтобы усмирить твою гордыню. Тот зажмурился, отворачиваясь. Будет сопротивляться до последнего вздоха. -Рррах!... Попытался укусить мучителя за руку, но тот ловко увернулся. Задыхался от отчаяния и страха, продолжал вырываться до того момента, как его вновь не кинули на подушки. -Ыхх... Ганхуяг навис над ним. Витомир, обессиленный борьбой, лежал на шелковых подушках. -Тише, тише... - Прошептал, проводя пальцем по щеке. - Зачем так сопротивляться? Просто расслабься и наслаждайся. Я обещаю, тебе понравится. Юноша задрожал от отвращения. Собрав последние силы, попытался оттолкнуть мучителя, но тот был слишком силен. Его руки крепко держали его, не давая ни единого шанса на спасение. От того вскрикнул. Был один на один со своим кошмаром. Мужчина усмехнулся. Склонился и прошептал на ухо: ​​​​​​​-Ты будешь моим, русич. И ты будешь умолять о большем. -Никогда... Никогда! На глаза слезы накатились. Побледнел, чувствуя как стали раздевать. Нет... Нет, нет! Не может быть! -Не надо... Пожалуйста! Ганхуяг проигнорировал мольбы. Медленно срывал с Витомира одежду, наслаждаясь каждым его движением, каждым звуком отчаяния. Юноша беспомощно дергался под этим напором. Слезы градом катились по щекам. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Это конец". Все его мечты, надежды, все, ради чего жил, рушилось на глазах, погребая его под обломками унижения и страха. Хотел кричать, звать на помощь, но горло сдавил спазм, не давая издать ни звука. Лишь беззвучные рыдания сотрясали его тело. Мужчина провел рукой по обнаженной коже, заставляя юношу содрогнуться от отвращения. ​​​​​​​Витомир закрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. Молился, чтобы это был всего лишь кошмар, от которого он скоро проснется. Но реальность была жестока и неумолима. Физически не сможет противостоять. Но мог сопротивляться внутри. Мог сохранить свою душу. Не позволит ему сломить себя полностью. Даже если его тело будет осквернено, его дух останется непокоренным. Эта мысль придала сил. ​​​​​​​Он перестал сопротивляться. Лежал на шелковых подушках тяжело дыша. Ганхуяг удивленно вскинул бровь, заметив внезапную перемену в поведении. Эта покорность настораживала куда больше, чем яростное сопротивление. Ожидал криков, мольбы, отчаянных попыток вырваться, но Витомир затих так же резко, как начал сопротивление. Продолжил наслаждаться юным телом. Бледной кожей. Белокурый, закрыв глаза, старался не думать о происходящем. Представлял себя далеко отсюда. В родных краях где шумит лес и плещется река. Где был свободен и счастлив. ​​​​​​​Он лежал неподвижно, словно мертвый, но в глубине его души бушевала буря. Ярость, ненависть, отвращение – все эти чувства клокотали в нем, подпитывая его волю к сопротивлению. Болезненно зашипел, когда почувствовал прикосновение к самому сокровенному. Внутри все похолодело. Стало противно и мерзко. -Ну же, Витомир, не сдерживай себя. - Мочку уха губами прихватил. - Твое тело намного красноречивее. Надавил сильнее, вторгаясь в его тело. Витомир вздрогнул, застонав от боли. Головой замотал. Господи за что же это все?! Движения становились все более грубыми и напористыми. Витомир стиснул зубы, стараясь не выдать ни звука. Каждый миг казался вечностью. Каждый толчок отзывался болью не только в теле, но и в душе. Чувствовал себя сломленным, опустошенным, но не покоренным. Ганхуяг, опьяненный властью и похотью, не замечал внутреннего сопротивления раба. Видел лишь красивое тело, которое принадлежало ему. Тешил свое самолюбие, наслаждаясь возможностью унижать и подчинять. С самым резким толчком излился, глухо застонав. Выйдя из податливого тела, улегся рядом, тяжело дыша. Юноша лежал неподвижно, глядя наверх. В шаныраке виднелся кусочек ночного неба. Звезды мерцали на нем, холодные и далекие. Тело болело, а на душе было мерзко. Проклятый содомит... -Неужели тебе совсем не понравилось, русич? - Прошептал, проведя пальцем по бледной щеке. - Я ведь старался для тебя. -Я не содомит... - Тихо отозвался, глаз от неба не отрывая. - Ты для себя старался. А я просто ждал когда ты закончишь. -Мне нравится твое упрямство. Оно лишь подстегивает мой интерес. Я научу тебя послушанию. Ты еще будешь просить о ласке. -Скорее Земля с Небом сойдутся. Можешь сломать мое тело, но душу ты никогда не возьмешь. Господь меня защитит! -Бог твой далеко. Здесь правит Великий Тенгри. И ты забудешь своего Бога, свою родину, все что тебе дорого. Останется только страх и повиновение. ​​​​​​​Витомир не ответил. Закрыл глаза, стараясь не чувствовать новых прикосновений.