Я оскверню твою память

Заражение, как невидимое щупальце, проникло в мое тело, заставляя каждую клетку содрогаться от ужаса. Боль пронзала меня, словно острый клинок, проникая вглубь. Кости, казалось, трескались и искажались под влиянием «очищения». — Вот так, дитя мое, — ласковый голос Лукия с ядовитыми нотками с каждой секундой был всё менее разборчивым, — прими, прими Волю Его. Не противься Ему, поддайся Его силе. Чёрт, это отвратительно. Словно ответ на мои внутренние муки, из плоти начал прорастать зараженный скинт. Его мерцание вызывало одновременно восхищение и ужас. Каждый новый кристалл, вырастающий из-под кожи, был символом проклятия, которое переплетало мою волю с волей отца. Прошла почти вечность с того момента, как меня заразили. Пока остальные сражаются, рискуя своей жизнью, я стою здесь как вкопанный, не в силах ничего сделать. Слияние с отцом негативно сказывается на когнитивные функции, будто я стал марионеткой в руках кукловода. Я ненавижу, когда кто-то пытается контролировать мою жизнь, особенно мое тело. Боль становится терпимее, но переживания за Лололошку и Архей не унимаются. Чёрт, Джон, когда ты успел стать таким сентиментальным? Лололошки нет, но внутри меня будто остался кусочек его доброй и наивной сущности. Будто именно он давит на струны моей совести. Лололошка, что ты задумал? В следующее мгновенье в мою голову подкрадывается озарение. Ох, кажется, я знаю… О нет. Стоп, стоп, Джон! Отец может это услышать. Не стоит думать ни о чём, что может его заинтересовать. Он ведь не такой гений, как я, поэтому будет втихую выведывать информацию из моей головы, а не думать самому. Я пытался увести своё внимание на другие воспоминания, но поток мыслей о плане был неуправляемый. Не думать о феячках Винкс, которых смотрела Саша! Не думать о феячках Винкс, которых смотрела Саша! — Дитя, — прозвучал ещё один голос в моей голове, холодный и низкий. Голос становится всё громче, всё настойчивее, — ты правда думаешь, что тебе удастся сокрыть от меня свои мысли? Я ощущаю, как внутри меня просыпается нечто чуждое, тёмное и опасное. Будто отец не просто читает мои мысли, но и пытается управлять ими, переворачивая их с ног на голову. Я пытаюсь сопротивляться, но с каждой секундой борьба становится всё более тяжёлой. Сердце колотится в груди, а дыхание становится прерывистым. Я чувствую, как силы покидают тело, как я начинаю терять связь с реальностью. Но в глубине души теплится искра сопротивления. Во мне ещё доминирует воля. Я должен бороться, должен преодолеть этот кошмар. — Ох, ты совсем меня недооцениваешь, — я ухмыльнулся собственной идеи для изгнания дьявола в виде отца, — во-первых, я самый гениальный Лололошка во всех реальностях. Во-вторых, я не собираюсь делить свои мысли с каким-то мужиком. В-третьих, я уже нашел чем тебя занять. Я погрузился в воспоминания, которые предоставил отец через Альфреда. Тогда я впервые увидел его лик во всей красе. Навряд ли чокнутому консервативному эльфу понравится, если я искажу его воспоминания. — Вы ведь с Лукием были так близки, — я представил ту самую лабораторию, в которой стоял отец. Я вспоминал и созерцал каждую деталь, чтобы отец мог в полном мере «насладиться им», — а могло ли между вами быть что-то большее, чем просто мужская крепкая дружба? — Я знаю, что ты задумал, но это тебе не поможет, — слова эльфа звучат в ушах, словно набатный звон. Каждый нерв напряжён до предела, каждое движение даётся с трудом. Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь себе. Я справлюсь с любыми трудностями. Отец уже понял суть моего замысла, но из-за многослойности внутреннего монолога он не успел разглядеть начинку идеи. Что ж, пора её вывернуть наружу.

***

Я поглубже погрузился в свои фантазии. Представил книжные полки, уставленные книгами с потёртыми корешками и таинственными символами, заполнявшие стены. Высокий потолок, поддерживаемый грациозными белыми колоннами. Растения в углах лаборатории, создающие атмосферу уюта и спокойствия. Их зелёные оттенки прекрасно контрастировали с золотым столиком, который слабо светился, излучая мягкое тепло. — Я чувствую эту силу, я чувствую… — с одержимостью в глазах вымолвил эльф, лежащий на полу. Уголок его губ дрогнул в хитрой ухмылке, — желание. — Что за… — вмешался в рассказ голос отца из настоящего. Он уже разглядел, с каким вкусом я преподнесу блюдо этой вечеринки, но его разум отказывался понимать мой замысел. Не дождавшись продолжения реакции, я продолжил начатый сценарий: — Эй, всё хорошо? — Возвращается Лукий. Его глаза отражали переживания за друга. Отец из прошлого поднялся, он смотрел на своего приятеля сверху вниз, глаза по-прежнему оставались болотно-зелеными, но что-то в них изменилось, некая сила оказала свое влияние. Лукий обеспокоенно продолжил: — Я просто услышал шум и решил вернуться, — дипломат неловко сложил руки, ожидая ответа. Его пышные ресницы хлопали, а руки перебирали края рукавов. — Да, всё в порядке, — эльф двигался в сторону человека медленно и почти бесшумно, словно охотник, пытающийся не спугнуть добычу, — ты прости меня, Лукий, я погорячился, ты, конечно, прав, — его длинные и жилистые пальцы мягко коснулись плеча товарища. В этом жесте было столько нежности и заботы, что сердце невольно сжималось от теплоты момента, — мне… стоит меньше работать. — И ты меня п-прости, не стоит мне так на тебя давить, — дипломат замер на мгновение, словно хотел передать своему другу что-то важное, что нельзя выразить словами. От неловкости взгляд Лукия бегал по комнате, — в конце концов ты имеешь право искать способы забыться, а наука не худший вариант для этого. — Мир? — уголки губ блондина слегка растянулись в улыбке, а крепкие пальцы сильнее сжали плечо напротив. — Конечно мир, дружи… — но договорить Лукию не дали. В одно мгновенье его заткнули чужие губы поцелуем. Время словно остановилось. В воздухе повисла тишина. — Всё было не так! — отец в голове не смог оставаться в стороне от такого поворота сюжета, — как ты смеешь думать о таких грязн… — Не перебивай, папаша, — цепная реакция уже была запущена. Всё-таки я не прогадал. Отец действительно оказался консервативным эльфом, который даже и подумать не смел о подобных отношениях. Я продолжил полёт фантазий: Эльфийские губы продолжали сминать человеческие. Этот поцелуй был как вспышка молнии в ясном небе, как неожиданный порыв ветра в жаркий день! Он был полон страсти и эмоций, которые невозможно было сдержать! Язык отца проникает глубоко, исследуя каждый сантиметр рта товарища, наслаждаясь его вкусом. Мягкая борода дипломата соприкасалась с жёсткой щетиной учёного. Длинные пальцы отца, словно пёрышко, поглаживали бороду партнёра. — Лукий, — мягкий взгляд эльфа нежно смотрел в тёмно-изумрудные глаза, — у тебя такая пышная, славная… борода. — Спасибо, — человек неловко смотрел снизу вверх на своего приятеля. Он медленными движениями зарылся своими короткими пальцами в светлые пряди друга. Низкий стон срывается с губ блондина, когда чужие пальцы перебирают его шелковистые локоны, посылая дрожь по его спине. Он наклоняет голову, предоставляя больше доступа к своим волосам, наслаждаясь нежным прикосновением человеческих рук. — Твои волосы тоже очень красивые, как и твое тело, — продолжает дипломат, — не такое сексуальное, как у Джона Дейви Харриса, но тоже неплохое.

***

— Ах ты грязный мальчишка, — голос отца из настоящего был больше похож на рёв зверя, чем на речь разумного существа, — как ты смеешь осквернять мою память! — Это ты похотливый старикашка, раз всё еще смотришь на гейскую порнуху, — я злорадствовал. Мне нравилось выводить кого-то на эмоции. Так забавно видеть, как люди и другие существа чуть ли не взрываются от гнева, а наблюдать за реакцией местного бога было просто незабываемо. Хоть я и не видел его заросшее скинтом рыло, но чувствовал гнев в его тоне. Осталось довести его окончательно, — благодаря заражению я имею доступ к твоему разуму, теперь для этого даже не нужен зараженный и всё благодаря Лукию. Я доберусь до каждого воспоминания, я оскверню всю твою память, — что-то изменилось во мне. Тело расслабилось, скованность стала отступать, будто кто-то ослабил верёвки, сковавшие моё тело, — пока ты не уйдёшь из моей головы, будь уверен, я не остановлюсь. Отец молчал, но на мгновенье я почувствовал его… страх? Вместе с этим когнитивные функции мозга восстанавливаются, дрожь стала отступать. Отец будто действительно испугался моих слов и скрылся от меня. Неужели его психика была настолько хрупка, что не выдержала легких угроз? Я чувствую, как напряжение покидает моё тело, а дыхание становится ровнее. О да, Лололошка, я смог защитить свой разум! Ладно, на всякий случай продолжу свои грязные фантазии, чтобы в лишний раз не подумать о плане. Вдруг отец решится заявиться ко мне вновь. Я, конечно, мог бы подумать о близости с Сайриссой, но не хочу, чтобы отец это лицезрел.

***

Лукий закрыл глаза, отдавая властным рукам отца. Пальцы ученого ловко расстёгивают пуговицы на человеческой одежде, обнажая ещё больше кожи для его нетерпеливых прикосновений. — Тебе ведь нравится, Лукий? — шепчет эльф, его голос дрожит от желания, а руки свободно блуждают, лаская каждый сантиметр обнажённой кожи, разжигая пламя своего желания до новых высот. — Дружище, прошу… — мучительно тянет дипломат, — сделай меня своим. Одари Благом своим. Обнажи мою душу и тело. — Так уж и быть, я покажу тебе, как выглядит рай, — руки отца скользят под одежду, его пальцы находят затвердевшие соски груди, дразнят и гладят их, пока мужчина не выгибается от его прикосновений, — о да, покажи мне, как сильно ты мне предан, прими Волю Мою, Лукий. Отец целует набухшие соски. Его язык кружит вокруг ареол, втягивая их в рот, а руки мнут и щиплют грудь. Его бёдра сильнее прижимаются к человеческим, и свидетельство его возбуждения настойчиво упирается в них, пока Лукий покорно лежал под своим господином.

***

— Эй, отец, что ты молчишь? Ты там не заскучал? — я решил снова обратиться к местному богу, чтобы убедиться, что он действительно покинул меня, но в ответ я слышал только шелест листьев от легкого ветра, — эй, бать! Ау, я собираюсь продолжить свой фанфик. Может, устроить тройничок? — И снова тишина, эмоции отца я тоже не чувствовал. Видимо, безумец струсил и решил больше не контактировать. Хорошо, что именно меня Лукий заразил. Изначальный Лололошка не смог бы защитить свой разум таким способом. Осталось дождаться нашего спасителя и всё будет хорошо.