Жалкая

      Для Арлекино она всегда казалась жалкой. Настолько жалкой, что даже смеяться над ней не хотелось.       Когда Фурина играла роль Архонта, Арлекино не раз видела, как та пользуется своей властью в полной мере. Судебный процесс был для неё не более, чем сценой для спектакля, а судьбы людей, которые не смогли доказать свою невиновность, будто и вовсе её не интересовали. Она ходила по улицам с высоко поднятой головой, вела высокопарные диалоги с жителями, разбрасывалась обещаниями, строила из себя бесстрашную.       Но каждый раз, когда слуга назначала официальную встречу для решения насущной проблемы, всегда приходила с верховным судьей — мистером Нёвеллетом. В диалоге Фурина старалась не участвовать, предпочитая заткнуть свой болтливый рот принесёнными сладостями и чаем.       Арлекино видела, когда та боится её. Как дёргаются её плечи, как скрипит её голос, как бегает её взгляд, как её движения становится заторможенными. Арлекино чувствует на расстоянии, как застывает кровь в её жилах, когда они встречаются глазами.       Архонт, боящийся смотреть на Предвестника. Ну не жалко ли это звучит?       После разоблачения Фурина стала ещё более жалкой. Перформанс с настоящим гидро-Архонтом открыл глаза всем жителям Фонтейна, которые в мгновение ока отвернулись от своего кумира, чувствуя глубокую обиду и предательство. Она обещала их всех спасти, разобраться с проблемой, выполнить свой долг «Архонта».       И всё же, Арлекино не отрицает силу Фурины. Больше ста лет ей пришлось в одиночку нести крест ответственности на себе, скрывать правду и притворяться тем, кем она не является всю жизнь. У неё не было ни единой возможности открыть тайну предания, нельзя было доверять никому. Даже когда та была готова сдаться, что-то внутри неё сдавило грудную клетку и заставило выдавить улыбку на лице.       Поэтому Арлекино и испытывала к Фурине жалость.       Но даже так, испытывая жалость к этому фальшивому Архонту, Арлекино не могла пройти мимо, когда услышала убогий всхлип. Ей не нужно было смотреть в ту сторону, чтобы понять, кому он принадлежит. Он доносился из узкого, едва заметного закутка.       В первую секунду после увиденного, Арлекино почувствовала недоумение. А следом всё затопило кипящей яростью. На промозглой плитке, свернувшись в комок, валялась, словно мусорный мешок, бывший гидро-Архонт. Лицом в землю, она закрывала голову дрожащими руками, не издавая ни звука в страхе, что услышанные ею шаги принадлежат очередному человеку, который сделает ей больно. Она поджимала босые ноги, на которых фиолетовым цветом уже наливались гематомы, ближе к телу, в попытках стать ещё меньше.       Едва сдерживаясь, Арлекино медленно подошла к девушке и опустилась на одно колено. Она видела, как не знающая чего ожидать Фурина смыкает пальцы на голове, плотнее закрывая затылок, как она сжимается всем телом и замирает.       Не издавая ни звука, руководствуюясь чистой яростью, Арлекино протягивает руку вперёд. Её пальцы ласково касаются макушки, почти любовно начиная прочёсывать грязные пряди волос. Фурина под её ладонью лежит неподвижно ещё долго, достаточно долго, чтобы любой другой потерял терпение. Но Арлекино умеет ждать. И она чувствует, как спустя время, девушка недоверчиво расслабляется. Потихоньку она расцепляет пальцы, освобождая больше места для нежных касаний, опуская руки под себя.             — Пожалуйста, простите меня…       Кровь внутри Арлекино закипает с новой силой. Это жалкая девушка просит о прощении, а не о том, чтобы ей не делали больно. Она была готова к новой порции ударов ещё до того, как проявила доверие, и даже сейчас умоляет лишь о прощении.       Арлекино опускает ладонь с её головы на мокрую щеку. Она давит, заставляя поднять взгляд. Кажется, та не видит ничего перед собой из-за заливающих её глаз слёз и смазанной туши. Фурина, словно только что родившийся котёнок, тычется мокрым носом в тёплую руку.       И у Арлекино это вызывает улыбку.             — Как убого вы сейчас выглядите, леди Фурина, — почти мурлычет Арлекино, видя, как на глазах девушки появляется новая волна слёз. — Это просто великолепно.       Под жалкое хныканье Фурины, Арлекино переворачивает и подхватывает её под колени, поднимая на руки. Она позволяет девушке обхватить свою шею руками, пачкая костюм грязью. Ласково проводит кончиком носа по виску.             — Давайте сегодня позаботимся о ваших ногах и внешнем виде, — Арлекино чувствует, как Фурина вжимается в её тело, глухо плача, — а завтра вы покажете мне тех, кто посмел вас тронуть.       Для Арлекино Фурина всегда казалась жалкой. Настолько жалкой, что Арлекино всегда хотела забрать ее себе. Подобрать, как котенка с улицы, накормить и приласкать. Сделать зависимой от нее.       И Арлекино сделает это.