Горько-сладкая симфония

Вторник Она весь следующий день думает о мужчине и вертит в руках его визитку. И когда её рабочий день заканчивается, а он так и не приходит вечером, она набирает номер и звонит. На том конце мужской голос: — Слушаю. — Это... эмм... Моретти..? — она читает на визитке "Moretti Corp." его фамилию. На другом конце провода — секундная пауза. Затем голос, теперь уже узнаваемый, отвечает с лёгкой насмешкой в тоне: — Да. И это, должно быть, та самая бариста, которая не умеет говорить «per favore». Фон за ним звучит приглушённо — возможно, кабинет, вечерние переговоры. Но его внимание явно теперь полностью здесь, в этом звонке. — Я начинал думать, что ты её выбросила. — Он делает небольшую театральную паузу. — Или... ты просто копила смелость весь день? Его голос звучит низко, почти интимно, но в нём всё та же провокация — он хочет, чтобы она огрызнулась. Чтобы игра продолжилась. Она откашливается прежде чем ответить: — Я просто была занята весь день... На другом конце провода раздаётся тихий, едва уловимый смешок — он явно не верит ей ни на секунду. — "Занята"? — его голос звучит притворно-сочувственно, но с откровенной насмешкой. — Certo. E io, значит, просто случайно оказался последним в твоём списке дел? Слышен лёгкий скрип кресла — возможно, он откинулся в нём, удобно устроившись для этого разговора. Он даёт этой фразе повиснуть в воздухе, явно наслаждаясь её замешательством. Затем, прежде чем она успевает ответить, добавляет: — В любом случае... я рад, что ты позвонила, piccola. В его тоне внезапно появляется что-то почти... тёплое? Или это просто новый способ её подразнить? — Я... Она замолкает, обдумывая, чем ответить мужчине, и пауза затягивается на несколько секунд. На другом конце провода воцаряется тишина — он не спешит заполнять паузу, давая ей время собраться с мыслями. Но через пару секунд раздаётся едва уловимый звук — возможно, он сдерживает усмешку. — "Я"...? — наконец нарушает молчание его голос, нарочито медленный, растягивающий момент. — Это начало признания или ты просто забыла, зачем позвонила? Фон за ним внезапно становится ещё тише — будто он закрыл дверь, отсекая все посторонние шумы. Теперь в трубке слышно только его дыхание, ровное, но с лёгким напряжением. — Per l'amor di Dio... — вдруг вздыхает он, и в его тоне впервые появляется что-то кроме насмешки — лёгкое, почти неуловимое раздражение. — Скажи хоть что-то, или мне придётся заподозрить, что ты набрала номер случайно. Но в этой фразе — странный подтекст. Будто он... разочарован? Или просто устал ждать её хода в этой странной игре? — Нет! — она отвечает слишком быстро и слишком громко, чем хотелось, и сразу же откашливается. — Я позвонила не случайно... ты не пришёл сегодня. — Mi dispiace... — говорит он, но в его тоне нет ни капли раскаяния, только тёплая, почти кошачья довольность. — Деловые встречи. Но теперь я знаю, что меня ждали. Она выдыхает слишком громко от его слов, будто чувствует их физически. Его дыхание в трубке на секунду замирает — он явно слышит эту реакцию. Когда он снова говорит, голос становится ниже, почти шёпотом, будто он придвинулся ближе, даже через расстояние: — Ti sei preoccupata Затем — лёгкий щелчок зажигалки, пауза, и выдох (сигареты? сигары?). Его следующий вопрос обретает лёгкую хрипотцу: — Или просто соскучилась по нашим... разговорам? Он намеренно делает ударение на последнем слове, давая понять, что помнит каждый их диалог дословно. И ждёт — будет ли она отрицать или, наконец, сделает шаг вперёд. — Я... просто... — слышен тихий скрежет визиткой по столу, которую она крутит в руках. — Ты оставил свою визитку... Она говорит будто только для того, чтобы прервать тишину, от которой ей неловко. Но когда мужчина в ответ говорит только: — E, allora? Она уже не знает, как продолжить разговор и бросает первое, что пришло на ум: — Ты знаешь, что на ней нет твоего имени? На другом конце провода раздаётся резкий, искренний смешок — он явно не ожидал такого поворота. — "Нет имени"? — его голос внезапно становится живее, почти игривым. — Davvero? — бормочет он, но в тоне скорее забава, чем раздражение. — Видишь ли, piccola, обычно люди просто гуглят "Moretti Corp" вместо того, чтобы звонить и спрашивать... Затем пауза. Когда он снова говорит, голос становится ближе, будто он наклонился к телефону: — Ma per te... — Авраам. Авраам Моретти. Он произносит своё имя нарочито медленно, растягивая слоги, словно давая ей время запомнить. Затем добавляет, уже с привычной колкостью: — Теперь у тебя нет оправданий, чтобы не звонить... если вдруг соскучишься. В его тоне — вызов, но также что-то новое... почти как обещание. Мужчина не увидит её смущённое выражение лица, но явно должен услышать тихий смешок. Никто из двоих не успевает сказать что-либо, когда со стороны мужчины раздаётся шум: кто-то вошёл в кабинет, начинается какой-то деловой разговор, и он бросает трубку, оставляя девушку сидеть в молчании. Она выключает свет и закрывает кофейню, медленно идёт домой и продолжает свой вечер с открытой бутылкой вина и какой-то французской комедией. Он так и не перезвонил, и она тоже. С этими мыслями она и ложится спать.