Rebilion

Облегчение разливалось по телу парня и отдавало покалыванием на кончиках его пальцев. Крышка люка, которая вот-вот откроется, будто не имела никакого веса и значения для выживших Фарагов. Дверца наконец приоткрылась под натиском большой ладони Вайолета. Всё пространство заполнилось ярким белым светом, который вынуждал зажмуриться от невыносимой боли, ударившей по сетчатке глаза. Покинув узкое пространство один за другим, Фараги принялись осматривать местность. Пещера казалась просторной, но мрачной, ни единого дуновения ветра. Стояла полная тишина. От стен, покрытых древними рунами, отражалось лёгкое эхо дыхания ребят. На всю локацию, сквозь помехи, раздалось повторное объявление:

«Добро пожаловать на финальную арену. Пусть Его зов будет в вашей голове, и придёт с вами Его благословение!»

— Что? Какого чёрта? Я думал, что всё закончилось, и мы выжили! — со злобой прокричал Юнги, ударив кулаком о ближайшую стену. — Они заставили нас так думать, ёбаный Коразон! Эти твари создали двухэтажную арену, и мы сейчас находимся на втором этаже, — сделав глубокий вдох, вымолвил, явно раздражённый Хосок и прохрустел позвонками на своей шее. — Мы, как животные на убой. Они крутят нами, как сами того хотят, — поддержав разговор, сказал Намджун, прокрутив рукоять топора в своей руке. — Нам нужно выжить любой ценой, так что советую вместо того, чтобы нюни растаскать, осмотреться, как следует и отыскать то, что нам поможет, — с напряжением в голосе выговорил Техён, бросив строгий, непоколебимый взгляд в сторону парней. Лиам поморщив нос, съехал вниз по ближайшей стене, ощутив бессилие в собственном теле. — Эй, ты как? — внезапно сменившийся настрой парня, заставил Чона вздрогнуть. Тот говорил очень взволнованно, заметив этот испуг. Из грудной клетки вытекала неоновая синяя жидкость, сочась из трещин защитного льда. — Простите, но я не успел, полностью восстановится. А наш внезапный забег спровоцировал разломы. Мне нужно будет время, чтобы иметь возможность продолжить наш путь. — Сиди тут, — строго произнёс Бэзил, кинув взгляд на глубокую рану Хосока. — Помещение не кажется таким огромным, так что мы осмотримся втроём и вернёмся. Осмотр пещеры и многочисленных ходов не дал результатов. Стены с узором из древних рун давили на сознание со всех сторон, словно заключая их в клетку. Это не давало утихнуть бушующим мыслям в головах Фарагов. Внезапно из глубины одного из проходов донёсся голос: — Эй, ребят, тут еда и одежда, — это, напрягая свои голосовые связки, говорил Бэзил. Двинувшись в сторону звука, парни замерли, увидев содержимое механического, неонового сундука. — Я так понимаю, теперь мы будем сражаться в жутком холоде. Мембранные куртки, штормовые брюки и тактическая утеплённая обувь с шиповкой на подошве. По две бутылки с водой на каждого, вяленое мясо, законсервированная крупа и орехи, — с расстановками произносил Бенджамин, внимательно осматривая содержимое. — Нам лучше забрать всё и возвратиться к Лиаму. Нужно сделать привал. Нам всем не помешал бы отдых, — изрёк Техён, оббежав взглядом друзей. Пещеры и тоннели сводили с ума, заставляя путаться и блуждать по уже знакомым коридорам. Они отыскали нужный проход в просторную комнату, где уже размещался Хосок. — Мы нашли одежду и еду, — с усталостью в голосе произнёс Бэзил, протягивая один из комплектов Лиаму. — Давайте сначала переоденемся, а с остальным разберёмся после. Развернувшись друг к другом спинами и уткнувшись взглядами в старые стены, парни принялись стягивать с себя водные костюмы, которые прилипали к телу. На коже почувствовать тепло от тёплой и сухой одежды. Усевшись в круг, Фараги распределили еду и принялись к трапезе. Вокруг по-прежнему царила тишина. Казалось, будто внешний мир замер, боясь сделать даже малейший шорох. — Нам нужно поспать. Через каждые три часа мы будем сменять друг друга. Первым буду я, Бенджамин — второй, третий — Лиам, четвёртый — Юнги, — произнёс Вайолет, устало потерев переносицу своими пальцами. По итогу так и сделали, чередуясь между сном, дабы восстановить силы. Водная арена измотала их своими лабиринтами из кораллов и новоиспечёнными Синтезитами. Даже другие Фараги их не нервировали так, как созданные неизвестным способом твари, плавающие по арене. Но им было намного проще, чем большинству других, которые не имеют имплантов. Регесты, которые взяли недавно и которые имели происхождение из дальних куполов, быстро уставали. Они постоянно плавали и не могли вступить на песок или каменистую местность. В то же время гибриды могли не плавать, а ходить, и иногда даже бегать по этой поверхности. — Ребят, я вижу какое-то большое здание, — выглядывая осторожно за угол, пробормотал Бэзил. — Мы могли бы перебраться туда, — вглядываясь куда-то вдаль сквозь снег, он обернулся к уже собранным парням. — Да, нам пора идти. Мы и так надолго задержались в этом месте, — согласно кивнув в ответ, проговорил Хосок, накидывая на плечо лямку рюкзака. Их путь был тяжёлым. Ноги то и дело вязли в толще снега, издавая лёгкий хруст от каждого шага. Нулевая видимость вынуждала юношей щуриться, протирая лицо рукой, чтобы смахнуть капли воды, скапливающиеся от растаявших снежинок на коже Фарагов. Из-за нулевой видимости нельзя было заметить опасность, какую мог подготовить Коразон для их финальной игры. Чёрт бы их побрал, этих богачей, которые только и делают, что спонсируют это дело и обрекают на смерть детей! Никто не знает, почему так произошло много лет тому назад. Никаких намёков на то, что двигало тем человеком, который принёс неизвестную книгу. Для чего она? Никто из ныне живущих не понимал. Никто даже не задумывался о том, почему они каждый год должны умирать от рук друга друга на аренах. Они дошли, наконец, до нужного здания, которое снаружи напоминало Намджуну станцию, как у него в Шестом Регесте, где проживали кутулы и следили за всеми. Зайдя внутрь, четверо парней хмуро оглядывались, стирая с лица капли от расстаявшего снега. Намджун аккуратно поставил рюкзак на одну из многочисленных полок, расправляя плечи. — Что-то тут не чисто, — буркнул он, хмурясь. — Ну так, мы и не на отдыхе в каком-то пятизвездном отеле, — ответил ему Бэзил, пожимая плечами. — Чувствую себя бомжом, — вклинился Лиам, кряхтя, как дед от заживления своей раны. Вайолет осматривался по сторонам, пытаясь понять что за тревожное чувство, сжимало его грудную клетку. Не заметив ничего подозрительного, он лишь махнул парням рукой, мол «пойдёмте вглубь». На арене было слишком тихо. Слишком. По ощущениям было так, что их настигло затишье перед бурей. Но и новых оповещений о смертях не было тоже, поэтому каждый из ребят скинул свою тревогу на то, что слишком уж тихо — все залечивают свои раны. Было слышно только завывание ветра снаружи здания. Хмуро осматривая каждый угол, Бенджамин заприметил более менее удобное место для них четверых и повёл ребят туда. Они уселись за практически разваливающийся стол и немного расслабились. — Сколько Фарагов осталось? — вдруг произнёс Юнги, опустившись на стул. — Около десяти вместе с нами, а может и меньше, — пожимая плечами, Лиам поморщился от неприятного чувства — сжимались затягивающиеся раны. — Давай я обработаю, — не принимая никаких никаких возражений, Вайолет усадил Хосока на дряхлое кресло. Он устроился на подлокотнике, держа в руках открытый рюкзак к медикаментами. — Тебя не отговорить? — скептически изогнув бровь, бросил Чон. — Именно, — согласно кивнув, парень жестом приказал поднять одежду, дабы рассмотреть повреждения. Рана была глубокой, и естественно, с тем темпом, с которым они двигались к новому укрытию, не могла зажить нормально. Тем более красный бархат мелкими ручейками струился из груди. Вайолет лишь свёл брови к переносице и стал обрабатывать повреждение, не обращая внимания на шипение. — Не, ну, я знал что ты змей, но не настолько же, — откусывая добротный кусок вяленого мяса, Мин уселся полу боком, наблюдая за действиями друга: тот принялся накладывать заживляющую мазь для более быстрого процесса заживления. — Отъебись, Мин Юнги, — рыкнул юноша и запрокинув голову назад, терпя все эти манипуляции со своим телом. Тэхён аккуратно заканчивал обрабатывать рану Хосока на груди. Его руки дрожали от напряжения. Внезапно раздался громогласный гул, такой мощный и протяжный, что казалось, он разрывает саму землю. Этот вой был похож на крик древнего монстра или безумного божества из глубин бездны — вой Ктул’ху. Он эхом прокатился по всей арене, заставляя парней застыть на месте. — Что это было? — прошептал Юнги, его голос дрожал. — Не знаю… Но это не просто шум ветра, — ответил Намджун, напрягаясь. Его глаза метались по темным углам станции. В этот момент из тени послышался стрекочущий звук, словно огромные стрекозы или насекомые с механическими лапками. В свете редких вспышек молний они заметили их: мухоморы с пушистыми шляпками и паучьими лапками. Их тела были покрыты мхом и пылью времени, а рот у них находился под шляпкой — маленький и зловещий. Но самое ужасное то, что эти существа не просто ползали, они нападали. Один из мухоморов внезапно бросился на Намджуна, он успел заметить его в последний момент. Паучьи лапки заскользили по его ноге и острые челюсти впились в щиколотку так сильно, что порвали сухожилия. Боль пронзила его как нож; он закричал и попытался отбиться. Остальные парни мгновенно среагировали: Юнги бросился вперед со стилетом, Хосок подбежал и схватил мухомора за лапки, а Тэхён рванул к Намджуну. Тот, в свою очередь, держал мухомора на расстоянии от шеи руками, его лицо исказилось от боли и страха. Он чувствовал, как существо царапает кожу лапками с острыми когтями. Время казалось остановилось. Каждый миг был наполнен ужасом и борьбой за жизнь. — Мы не можем их всех перебить! — кричал Хосок. — Нужно бежать! Парни работал, как единое целое: один отвлекал мухоморов, другие поднимали Кима на руки и пытались вывести его из зоны опасности. Но тварей было слишком много. Мухоморы с пушистыми шляпками цеплялись за одежду и кожу, стрекоча всё громче и громче. — Вперёд! — закричал Юнги, практически срывая голос. Они бросились к выходу со станции через узкий коридор, покрытый слоем льда и снега. В спешке схватили рюкзаки и побежали по заснеженной поляне. Метель утихла вдруг, так же резко, как началась; снег лежал мягким ковром под их ногами. Пришлось нестись с Намджуном и его оружием на руках через заснеженную поляну, уклоняясь от атак мухоморов. Пока они бежали по поляне под свист ветра и треск льда под ногами, Тэхён вдруг почувствовал укус в ногу. Очередной мухомор цеплялся за штаны, видимо, успел зацепиться во время паники. Он вздрогнул от боли и попытался сбросить существо руками, сжимая крепко зубы. — Нет! Не останавливайтесь! — кричал он себе под нос, сбрасывая синтезита с помощью своего керамбита. И тут раздался новый рёв из леса, более мощный и зловещий. Этот звук заставил их остановиться на мгновение. Мурашки пробежали по телу каждого из них. Ветер усилился, снег стал кружиться вокруг них вихрем белых хлопьев. Парни взглянули друг на друга с ужасом в глазах, впереди было многоэтажное здание — их последняя надежда укрыться от этого кошмара. — Быстрее! Не оглядывайтесь! — крикнул Юнги. И они побежали дальше через снежную равнину к многоэтажному зданию вдалеке — последнему убежищу перед неизвестностью. Их сердца бешено колотились в груди, страх смешивался с решимостью выжить любой ценой. Пройдя на первый этаж, парни бегло посмотрели помещения выбрав место для своего дальнейшего пребывания. Задыхаясь от быстрого бега, они облокотились о бетонные стены, с идущими вверх трещинами. Это точно не давало гарантии, что им на головы не упадёт кусок потолка. — Нужно осмотреться тут хорошо, чтобы на нас в очередной раз ничего не выскочило. Лиам, осмотри первый и второй этажи и оставайся с Бенжи, его сухожилия слишком надорваны. Я буду на третьем и четвёртом. Мин, осмотришь пятый этаж, — чётко проговорил Вайолет. Фараги, кивнув в ответ, принялись изучать новое место, распределившись по этажам. Тишина пугала и наводила ужас, заставляя вспоминать, к чему она привела их в прошлый раз. Мрачная атмосфера, то и дело накаляла сознания парней, заставляя морщится. Поднявшись на пятый этаж, Бэзил, облокотившись спиной о стену, пытался восстановить сбившееся от нагрузки дыхание. Придя в норму, он продолжил свой путь по старым, разрушенным коридорам, сжимая в руке свой стелет.

Внимательный осмотр каждого помещение и разведка не давали никаких результатов. Но вдруг в одной из комнат начали слышаться шорохи и сбитое дыхания нескольких человек. Бэзил насторожился, но всё же решил подкрасться и заглянуть вовнутрь, чтобы понять, что именно происходит и чётко для себя решить, может ли это быть опасным для остальных. Подобравшись к дверному проёму, он заглянул прямо в помещение. Шенг Хва смотрел прямо на Кан Ли с полным высокомерием во взгляде; он удерживал и вгонял член в глотку парня, который и без того казался маленьким и хрупким. Его руки были полностью изранены мелкими осколками стекла, которые полностью устилали пол. Слёзы сочились из глаз, а гортань сжималась всё чаще, пока он сам вырывался, в попытке не задохнуться. Джи Су из Первого Регеста и вовсе смотрел на юношу, как на кусок мяса. Ударив и без того измученного парня ногой по рёбрам, он перехватив руками его шею сжимая с такой силой, что казалось вот-вот её сломает. Увидев это, Мин попятился, но сбежать не было сил — ему было страшно: сердце бешено билось о собственную грудную клетку. Усевшись на пол, он прижал ноги к себе и закрыл глаза в попытке немного успокоить себя. Из комнаты доносились отчётливые звуки ударов, хруста стекла и шуршания одежды. Парень мычал и было понятно: его попытки выбраться приносили ему ещё больше боли. — Если порвёшь ему что-нибудь, он истечёт кровью и сдохнет раньше времени, — с недовольной интонацией произнёс один из Фарагов, обращаясь к напарнику. — Его тело ему больше ни к чему. Мне плевать, что с ним будет. Если он умрёт раньше времени, это его проблемы — нужно было сдаться изначально, — вымолвил Джи Су, смеясь над ситуацией. Звуки продолжались. Юнги прикрыл руками уши, но это не помогало. В нём бушевала вина от того, что он чуть не поступил так же с Лиамом, не дав ему никакого выбора. Его страх отражался на лице, когда он до крови прикусил свою губу. Стены давили на его сознание со всех сторон; воздух казался тяжёлым и спёртым, вызывая фантомное ощущение его нехватки, — будто на шее смыкались чьи-то руки. В голове раздавалось лишь: « — Нет, нет, нет. Всё не так, всё должно было быть не так. Я этого не хотел. Почему я, почему именно я должен был оказать сейчас здесь? Зачем я тогда за ним пошёл? Всё могло быть иначе.» Его мысли прервал глубокий гортанный вопль юноши из комнаты — он испытывал дикую боль. Были слышны липкие всхлипы, и плач Фарага. В голове Бэзила мелькнуло только одно: «Беги, сдвинься с места, чёртов победитель!» Резко вскочив на ноги, Юнги побежал прочь не оглядываясь. Он словно пытался сбежать от собственных мыслей, которые охватывали его голову, заставляя сердце сжиматься настолько, что его стук отдавал ноющей болью в груди. Его трясло; ноги подкашивались, словно намеренно мешая ему скрыться из виду. Отбежав на приличное расстояние, он высунулся из оконной рамы, чтобы вдохнуть свежий воздух, который изнутри обжигал его лёгкие. В ушах стоял отвратительный писк, будто через голову пустили звуковую волну. Приступ тошноты подкатывал к горлу. Сделав пару глубоких вдохов, Юнги, наконец-то почувствовал облегчение. Приподняв немного голову, он увидел голографическую таблицу с объявлением, которое едва было видно из-за сильной метели.

«Выбывшие: Кан Ли, Третий Регест»

По его коже пробежали мурашки, а мысль о том, в каком состоянии лежит, мёртвое тело парня ещё больше сдавило грудную клетку Фарагу. Но он должен был идти дальше — ему нужно было предупредить остальных. Спустившись на пару этажей ниже, он встретился с Вайолетом. — Эй, ты в порядке? Выглядишь напуганным, — встревоженно проговорил Тэхён, осматривая Фарага с ног до головы. — Нам нужно, вернуться к парням, и очень быстро, — сквозь зубы процедил Мин, сдерживая слёзы и встревоженно оглядываясь назад. Не задавая никаких вопросов, оба парня спустились на первый этаж. Когда они пришли, все взгляды Фарагов были направлены на мнущегося Бэзила, но тот не мог поднять своего взгляда в сторону Лиама, будто вовсе избегал его. С верхнего этажа послышались отчётливые шаги, что ещё больше напрягло юношу. — Быстро прячемся за лестницу, — кинул Юнги, схватив в руки все рюкзаки ребят. Как только они затаились за лестницей, с верхних этажей спустились двое довольных Фарагов из Первого и Второго Регеста. Оба были расслабленные и тихие, не смотря на то, что вели едва слышимый диалог, пока выходили за пределы многоэтажки. Мин выдохнул, но явно не спешил объяснять, что именно произошло. Около здания раздался глухой грохот и рёв какой-то птицы. Переглянувшись, парни медленно подошли к ближайшему окну, и увидели, как Шенг Хва и Джи Су сражаются с неизвестным Синтезитом. Он больше походил на огромную полярную сову с большими бивнями. Птица то и дело показывалась, то сливалась с окружающей средой, то появляясь снова, словно хамелеон. Не долго думая, Техён произнёс: — Бежим отсюда. Выхватив свои вещи из рук Мина, четверо Фарагов направились к чёрному ходу. За их спинами всё ещё раздавался глухой рёв Синитезата, и звук резкого шума ветра, который со свистом пролетал над головой парней. Снег, лежавший слоями у ног Фарагов, значительно затруднял их путь. Нулевая видимость вынуждала двигаться кругами, скрывая ориентиры. Не известно сколько времени прошло. Тишина вновь стоявшая в округе давила обеспокоенные без этого мысли парней. Создавалось ощущение безопасности. Даже если они были на открытой местности, от нежеланного взора их скрывал буран. В небе загорелась яркая табличка, рассекая светом пургу. Объявление гласило:

«Выбывшие: Шанг Хва, Второй Регест. Джи Су, Первый Регест.»

Из вновь охватившей арену пурги, резко появился Синтезит и обрушил град снега и льда. Парни опешили — не было слышно ни единого звука, а их ощущения минувшей опасности было ложным. Тэхён бросился вперёд с керамбитами и нанёс первый удар. Но его атака отбита мощным ударом когтистой лапы, что расцарапала ему грудь и откинула юношу назад. Он упал спиной в снег. Бенджамин, увидев опасность от очередного удара монстра, резко встал между другом и Синтезитом, блокируя удар своим топором. Он едва ли мог удерживать мощную лапу над своей головой. — Эй, используйте заснеженные барханы и обледенелые железные конструкции, торчащие из земли! Так у нас больше шансов выжить, — выкрикнул Хосок, осматривая всё вокруг. Ребята, услышав это, тут же мелькнули за все возможные методические препятствия. Бэзил, не сделав и шага, продолжал находится в зоне видимости белого зверя. Он заманивал его ближе, чтобы трое Фарагов смогли нанести удар. — Что ты делаешь, придурок? Я же велел скрыться из виду, — разозлившись, зашипел Лиам, бегло осматривая, где находятся остальные Фараги. — Это наш шанс. Пока Синтезит наблюдает только за ним, мы можем расформироваться и нанести ему удар с разных сторон, — произнёс Бенджамин, медленно подбираясь к обеспокоенному другу. — Это лучший вариант, хоть мне он и не нравится. Так что доверимся ему, — напряжённо сквозь зубы выговорил Вайолет, находящийся за соседним препятствием. Посмотрев на друг друга, трое Фарагов тут же сдвинулись с места, ища подходящие точки для нанесения мощного удара. Хосок,— используя свою ловкость, —резко выскочил и атаковал чудовище со спины, нанося косыми ударами глубокие порезы. Он успел скрыться за случайным препятствием, дабы не попасть под атаку разъярённого Синтезита. Тэхён, молниеносно присоединился к плану, орудуя керамбитами с нечеловеческой яростью. Разбежавшись и прокатившись по толще снега, монстр взвыл от нанесённых порезов по пушистым лапам. Бенджамин, несмотря на свои габариты и порванные сухожилия, двигался удивительно быстро. Перехватывая атаки чудовища и нанося мощные удары топором по его лапам, он оставлял за собой глубокие раны. Но выброса адреналина не хватило: раненую ногу повело по мокрому снегу, и это заставило парня потерять равновесие. Острые искривлённые рога Синтезита, вонзились ему прямо между рёбер. Прорав внутренние органы парня, он скинул его тело с их основания куда-то прочь. — Бенджи, нет! — выкрикнул Вайолет, срывая голосовые связки, и бросился прямиком к нему. Вайолет оказался рядом с телом приятеля чуть ли не мгновенно, оседая на снег. Он держал его в объятиях, боясь расстаться. Его руки дрожали, кровь и слёзы смешивались на лице. Бенджамин едва дышал, его глаза медленно тускнели, а губы шептали что-то невнятное. Вайолет чувствовал каждый его вздох — дыхание затихало. — Не умирай… — прошептал он сквозь слёзы, прижимая голову к груди друга. — Не сейчас. Я обещаю тебе, я сделаю всё… всё, чтобы остановить это. Бенджамин слабо улыбнулся, его лицо было бледным, как снег. Он едва слышно произнёс: — Вайолет… я знаю… что ты постараешься… Но… я уже устал бороться. Юноша сжал тело друг сильнее, его сердце разрывалось от боли. Он чувствовал, как слабость охватывает тело в его руках; вдохи становилось всё реже. Вайолет хотел поверить в чудо: что всё ещё есть шанс спасти Бенджамина. Но внутри он знал — это конец. — Нет! — выкрикнул он сквозь рыдания. — Я не позволю тебе уйти! Я не позволю Коразону забрать тебя! Я остановлю их любой ценой! А дальше всё было, как в тумане. Мин, едва успев сделать пару вдохов, чтобы успокоить себя от происходящего вокруг, двинулся вперёд с невероятной скоростью. Он легко прорезал бок Синтезиту своим стилетом. — Не умирай… — шептал Вайолет сквозь слёзы, его голос дрожал от боли. — Пожалуйста… я не могу потерять тебя. — Ты не должен так… — тихо произнес он, улыбаясь сквозь боль. — Знаешь… я всегда знал, что это может случиться. Но я не жалею. Всё было хорошо… даже когда было плохо. Тэ сжался ещё сильнее, его сердце разрывалось на части. Бенджамин медленно моргнул и ещё раз попытался улыбнуться, искренне и тепло, несмотря на всю боль. — Знаешь… мне нравился Дамиан… — его голос стал чуть громче, словно он хотел сказать всё важное прямо сейчас. — Надеялся, что мы обойдём систему… что все четверо выберемся отсюда живыми и я смогу, наконец, с ним разговориться. Надеялся на чудо... Вайолет зажмурился от слёз. Его сердце сжималось так сильно, что казалось, оно вот-вот лопнет. — Нет! — выкрикнул он сквозь рыдания. — Я не позволю тебе умереть! Я обещаю тебе: я остановлю Коразон! Я сделаю всё возможное! Бенджамин тихо вздохнул и улыбнулся сквозь предсмертную агонию. Последний вздох вырвался из его груди. Глаза парня закрылись навсегда. Вайолет остался один в этой комнате, охваченный безутешной болью и отчаянием. Он опустил голову на плечо друга и крепко сжал его руку, сотрясаясь в рыданиях. Монстр резким поворотом пушистого хвоста сбил Бэзила с ног и готовился нанести смертельный удар своими острыми рогами. Лиам, собрав остатки мужества, переламывая соединительную цепь, бросил одну из своих кос. Он точно попала в глаз Синтезита и заставляя его взреветь от боли. Это дало Мину возможность подняться и продолжить бой. Но едва ли он успел принять вертикальное положение, как увидел, что тело юноши насквозь пробито пушистой лапой с острыми механическими когтями. Изо рта Чона стекал красный бархат, заставляя его кашлять на белый на снег. Взгляд Мина изменился: он не был сосредоточен, в нём не было видно страха или тревоги. Его дыхание замедлилось и вновь выровнялось. Разбежавшись, парень вскочил прямиком на спину Синтезита. Он смог удержаться и продвинуться по его белому меху. Всего за доли секунды его стилет оказался у шеи чудовища. Заломив левой рукой, рога совы назад, он резко провёл со всей силы ножом, едва не отделив голову от туловища зверя. Синтезит упал замертво. Немного отойдя в сторону, Мин осмотрелся вокруг — пытался прийти в себя. Но как только рассудок прояснился, он тут же подбежал к Хосоку. Тело Лиама, горячее и дрожащее, было в объятиях Бэзила. Он держал его так бережно, словно боялся разорвать последние нити жизни, что связывали их с этим миром. Лиам едва дышал, его глаза тускнели, а красный бархат медленно сочился из ран, пачкая всё вокруг. В воздухе витал запах боли и безысходности. — Не уходи… — прошептал Бэзил, его голос дрожал от слёз. — Не оставляй меня, Лиам… Пожалуйста. Парень улыбнулся слабым, почти незаметным движением губ. Его голос был тихим, но полным искренней теплоты: — Помнишь… теорию семи минут?.. — прошептал он, едва слышно. Бэзил бегло прижался к его лбу, касаясь его губами в невесомом поцелуе; словно пытался запомнить каждую черту лица, каждый вдох, каждую секунду. Его дрожащие пальцы мягко погладили лоб Лиама, словно он мог остановить время или вернуть его к жизни. — Нет, не надо… — тихо произнёс он. — Ты останешься моими семью минутами. Ты будешь рядом, даже тогда, когда уйдёшь. В этот момент из бездны возникла тень — нечто чужое, чуждое и ужасное. Тэхёна передёрнуло и окутало леденящим холодом. Это был тот самый неизвестный, который появлялся внезапно; тот, за которым тянулся холод и тёмный туман, что окутывал его подол мантии — под ней оно скрывало своё лицо. Под капюшоном сверкала безумная бездна. Потусторонняя сила, пришедшая из иных миров, протянула свои щупальца и, словно невидимый ветер, забрала Лиама, унеся его в свою бездну. — С этого мгновения всё изменится, — прошептал он, его голос был шипением и шёпотом одновременно, — всё, что было — исчезнет. Бэзил, не отпуская руку Лиама, смотрел, как его тело исчезает в тёмной бездне. Его сердце разрывалось, но он всё ещё держал его, словно мог остановить этот ужас. В глазах у него стояли слёзы, и он молча смотрел, как его друг уходит навсегда, оставляя после себя лишь тень — напоминание о том, что он погиб защищая его от смерти. На самом деле Мин всегда старался избегать его взгляда, словно боялся, что тот заметит, как его сердце колотится в груди при каждой встрече. Внутри горели противоречивые чувства: с одной стороны страх и стыд за свою слабость — он так легко поддался тому непреодолимому притяжению, которое не мог объяснить; с другой — неугасимое желание приблизиться, почувствовать его тепло, услышать его голос, даже если это означало рисковать всем, что у него осталось. Он знал, что это чувство опасное, что оно может разрушить всё построенное им раньше — всё, что было для него бронёй. Он сторонился, потому что боялся, что эта страсть может его поглотить, что она выйдет за границы разумного. Но каждый раз, когда он видел его — даже на реабилитации, даже издалека, сердце начинало биться сильнее. Это было будто воздействие невидимой силы, неотвратимо тянущей его к нему. Он понимал, что им быть вместе невозможно. Их разделяли обстоятельства: страх, игры и преследующая их по пятам смерть. И даже если внутри всё кричало о том, что он хочет быть рядом, — он умел подавлять это желание, потому что знал: судьба распорядилась иначе. Его разум говорил: «Отойди и забудь»; а его душа шептала: «Я хочу тебя защищать, несмотря ни на что». И в этом противоречии он чувствовал себя словно на грани — между тем, что он хочет, и тем, что ему действительно позволено. Раздался громогласный голос, а на верхушке арены появилась надпись:

«Поздравляем победителей юбилейных игр Ктул’ху: Ким Вайолет и Мин Бэзил!»

Он подозревал, что их пути не сойдутся, а их судьбы никогда не переплетутся. И это знание было самой тяжёлой его раной. Осознание того, что чувства, которые он так старательно подавлял, всё равно найдут способ прорваться наружу. Они будут ранить его и одновременно давать надежду. Он оставался в тени, был агрессивным с ним, отталкивал, скрывая свою боль, потому что понимал — быть с ним означало потерять всё. А потому он продолжал сторониться, скрывать свою истинную суть, навсегда оставаясь в тени — жертвой неумолимой силы, которая притягивала их друг к другу; силой, с которой бороться было бессмысленно.

«Пусть Его зов будет в вашей голове и придёт с вами Его благословение.»

По арене внезапно пронёсся пронзительный, душераздирающий вой Ктул’ху: звук будто прорезавший саму ткань реальности. Его зловещий крик взметнулся вверх, разлёгся эхом по всему пространству, сжимая сердца выживших страхом и безысходностью. Этот ужасный вой словно сковывал каждую душу, заставляя потерять сознание. Он парализовал даже тех, кто уже был на снегу истощён и обессилен. Леденящий страх проникал в самые глубины души, вытягивая последние силы, превращая слабых в безвольные тени. В то же мгновение на арене появились трое: Нолан, Дамиан и Руи. Их лица были сосредоточены, движения быстрые и решительные. Не обращая внимания на хаос и смерть, что царила вокруг, они бросились к телам своих Фарагов. Победители юбилейных игр — те, кто оказался единственной надеждой в этом кошмаре. Бессознательные тела юных героев, потерявших всё ради борьбы были быстро и аккуратно подняты. Их забирали, словно боялись потерять хоть мгновение. Руки уверенно и бережно поддерживали тела, унося их прочь с арены, где никто не смог бы их найти. Тела молодых людей, — единственных, кто смог устоять против всех: людей, гибридов, Синтезитов, тьмы, — исчезли в темноте, скрытые от глаз, от судьбы, что была так жестока с ними. Они потеряли не только себя, но и союзников и друзей. Бэзил, который до этого момента молча наблюдал за ужасом, очнулся на мгновение на руках Дамиана. Его сердце разрывалось от боли, ведь он потерял Лиама — того, к кому он питал сильную симпатию; кого любил как друга и, возможно, больше. Он потерял Бенджамина — кто был его опорой, его светом во мраке. Теперь же в этом бездушном кошмаре, он остался один на один, с горьким осознанием утраты и боли, которая его не отпустит. А вой Ктул’ху всё ещё эхом отдавался в тишине, оставляя после себя лишь шёпот страха и загадки: что ждёт их дальше? В этот момент судьба продолжала играть свою жестокую игру, оставляя после себя следы безвозвратной утраты и надежды, которая умирает в тени. В зале, где восседали тревожные до нельзя правители Коразон, царила тишина. Внезапно воздух наполнился холодной тенью, и из глубины тёмных коридоров появился незнакомец в мантии. Ткань его накидки колыхалась сама по себе. Сначала показалось, что он просто часть темноты, но вдруг мантия разошлась, и перед ними предстало лицо. Это было лицо человека, которого все считали погибшим на этих играх. Его глаза горели от ярости, силы и решимости. Он стоял неподвижно, словно сливаясь с тьмой, и вдруг заговорил голосом полным гнева и мщения: — Ты думал, что сможешь меня сдержать; что смерть — это конец? Нет. Я вернулся за тобой, чтобы закончить начатое. Твоё зло было предательством, и я пришёл за свободой. В эту секунду дверь в зал распахнулась, и на пороге появился Ариал, который казался бледнее мёртвого. Его лицо было озабоченным и очень тревожным — он узнал незнакомца. — Тито, — произнёс Ариал, на момент дрогнувшим голосом. — Ты рискнул всё же спасти своего младшего братца и его союзников, вызвав этим гнев Ктул’ху. Ты осознаёшь, к чему это может привести? Тито повернулся к нему. В его глазах всё ещё бушевала ярость, но он ответил спокойнее, чем ожидалось: — Я сделал это, потому что не мог оставить их умирать. Я не мог более смотреть на страдание своего брата. И пусть гнев Ктул’ху разнесёт всё к чертям! — закричал он так, что по стенам прошла рябь, а тени опутали ноги главы Коразон. В этот момент во всех Регестах, транслировавших игру, раздался оглушительный гром. Мощные раскаты эхом прокатились по всему пространству, выпуская на свободу тёмную, бездну, которая заполнила собой все экраны и залпы света. Тьма прорвалась сквозь границы, размывая всё знание и контроль. Она открывала путь к бездне — путь к хаосу, который уже невозможно было остановить.