Мозгов у меня нет, господа, но зато есть идея.

Мозгов у меня нет, господа, но зато есть идея.

      Кредо Питера Паркера берет свое начало из мультика с глубоким ценностями и людьми мутантами, что выглядели крайне забавно в детстве, и стремно в осознанном возрасте. Серьезно, там таракан ведет себя как психопат, рептилия еще та воображала, а голубое желе — недопонятый гений, что непонятно как существует в своей бесформенной форме.       О том, что супер герой и взрослый человек двадцати лет смотрит по ночам мультики и вместе с желешкой шлет нахер бывшего жениха Гигантики, знать никому не следует — смешки будут преследовать до конца жизни, а Питер этого не хочет.       Питер Паркер хочет доверять своей бесконечной удаче и пробовать новое, при этом добиваясь своего и выходя почти сухим из воды. И, если быть честно, то Питер не особо любит думать, когда что-то делает, ведь сразу же берет страх и все откладывается в «долгий ящик» — подведет себя, наставника и всех.       Думать для Питера Паркера — опасно для ментального здоровья: загонов больше, чем у овечек, что перепрыгивают их во время сна, а жгучий стыд, страх и попытки исчезнуть заставляют работать шестеренки в своей голове еще больше и до тупости косячить в простых вещах.       

И как же потом за это стыдно...

      Хочется просто взять, хорошо потрясти голову, превратить мозги в то самое желе и не переваривать по несколько тысяч раз на дню одну и ту же ситуацию. И, словно ему мало, вспоминает об этом в самый неподходящий момент, — словно ему мало того, что это помнят другие и каждый раз напоминают.       Да, думает Питер мало, только тогда, когда нужно все расхлебывать, но ведь когда-то он искренне считал, что его планы — это что-то великое, возвышенное, настолько гениальное, что ему можно и нужно поставить памятник при жизни.       Памятник такой, знаете, с надписью: «Малолетний дебил», — ведь, нужно быть честным с собой, что рядом с мужчиной постарше он чувствует себя именно им.       Мозги плавятся, когда в поле зрения появляется харизматичный мужчина с бородкой, который смотрит на него, как на ребенка, вечно нянчится и, если скажет «Хороший мальчик», то с удовольствием будет вилять хвостом, — был уже один такой случай, звать Тони Старком, отлично работает на неокрепшую психику и заставляет выпячить все свои способности, лишь бы заслужить хоть что-то из этого.       И да, Питер достаточно хорошо понимает, что своими выходками он просто добивается определенного внимания с чужой стороны, но как-то прекратить это делать или забить не получается. Понимает это не только Питер, который не умеет врать ни себе, ни людям, но и наставник вместе с его врагами, что нашли в нем «слабое место Старка» и всяческим образом пытаются вывести на праведный гнев или ошибку Железного Человека.       «Слабое место Тони Старка»,— звучит как минимум романтично для влюбленного мозга, и как максимум страшно для других, ведь это означало, что в опасности не только Питер, но и все его близкие друзья и Мэй.       Вот только, кажется, что у злодеев пока нет таких мозгов, чтобы угрожать через кого-то и с любовью берут паучка за «слабые места», которые, к всеобщему сожалению, на прямую связаны со Старком — удивить, доказать и стать кем-то, кто сможет не только помочь, но и встать рядом не только с Железным Человеком, но и гением столетия.       — Манипуляторы хреновы.       Все обходилось мелкими царапинами, переломами рёбер и злостью миллиардера, но в этот раз могло закончится иначе — раскрытие личности Человека-паука и обвинения Старка в более тесных отношений, что полностью разрушили бы брак Тони, — словно они не думали о разводе более сотни раз, — как и подорвать и без того смутную репутацию миллиардера.       Квентин Бек точно знал на что давить и почти добился своего, но, что еще более удивительно, Старку удалось засунуть гордость далеко и надолго, чтобы забрать паучью задницу от псевдо-героя, забить камнями в виде лестных слов Фьюри и притащить Паркера, как побитую собаку, в лазарет, чтобы не только дать «зализать» раны, но и вставить по пятое число.       — А я говорил, что он мутный, но Питер же у нас самый умный, да? — замечая, что членистоногое за ним наблюдает слишком внимательно, резко останавливается и встает в позу руки в бока, при этом слегка поднимая края пиджака. — Малыш, если ты хотел раскрыть свою личность, то вперёд — я соберу конференцию, ты снимешь маску со словами «Всем привет, я дружелюбный чувачок-паучок» и жди репортеров перед своими дверьми каждую секунду, ведь этого они просто так не оставят.       Питер это знает, потому и не раскрывает личность, а связался с Беком совершенно по другой причине.       — Я хотел быть Мстителем, а не раскрывать свою личность.       Вина Питера была только в том, что он сначала делает, а потом думает. С возрастом это никуда не делось, только еще больше морали в себя впитал, явно от Капитана с большой жо- душой, потому из этого выдвигается еще одна проблема, которую Старк не должен узнать никогда.       — И что, как тебе быть Мстителем, парень? — садясь на стул, что кто-то оставил рядом с больничной койкой, все же постарался улыбнуться и успокоиться, хотя бы немного. — Знаешь, таким немного... фальшивым.       — Я передумал вам говорить «Спасибо» за свое сокрытие личности.       — Да что ты говоришь? — язвительно выдавливая это на выдохе, сделал сложное выражение лица и все же решил закончить разговор максимально плохо. — Может хоть что-то скажешь перед тем, как попадешь под домашний арест?       Питер далеко не глупый парень, потому все сказанное может спихнуть на плохое настроение и больную голову, но не извинится за слова, лишь за грубую формулировку, ведь Старк сам решительно вытягивал из него все скопившееся — вот и получай свое.       — А я скажу, не сомневайтесь, — сжимая кулаки, чувствуя себя дорвавшимся до дозы наркоманом, наклоняется ниже и не опуская взгляда продолжает. — Вам же так нравится наблюдать за тем, как я щенком побитым вокруг вас вьюсь и пытаюсь выпросить чертовое внимание. И тут, какой кошмар, — понизив голос, замечая полную заинтересованность в своих словах, все также продолжает. — Появляется кто-то другой и переманивает на свою сторону. И никто не вьеться рядом, не выпрашивает внимание, и уж точно не подогревает ваше изощренное эго.       Старк молчит, словно дает возможность этому самому щенку показать зубки и после понять, что наговорил и тараторя, краснея и пыхтя, извиняться, но Питер выпрямляется и складывает руки на груди — нет, он не пойдет на это.       — Я, между прочим, человек, который устает кормится завтраками в виде: «Вот стукнет восемнадцать и станешь Мстителем», «Нет, Пит, давай все же немного позже», или, нет, мое любимое, — пародируя наставника, который вместо того, чтобы перебивать в излюбленной манере, сверлит взглядом и кивает на все. — «Малыш, наслаждайся молодостью, а вступить в ряды стариканов всегда успеешь.».       Нужно признать — пародировать Тони Старка у Питера получается лучше, чем думать головой. Да, он имеет право настолько себя стебать, но не другие — к черту их, они ничего не понимают!       — Вы сами виноваты в том, что я решил выбрать другой вариант, более простой, — хмыкая и отворачивая голову, уже не мог смотреть на слегка ошарашенного мужчину. — Серьезно, надо было раньше обратится к Фьюри и не пытаться что-то доказать. Вы же во мне так и продолжаете видеть ребенка, а я уже давно перерос эту отметку.       Чувствуя, что уже раскраснелся, все же замолкает и тяжело вздыхает — сколько можно терпеть и выговаривать это в стену? Нужно, чтобы это дошло до Тони Старка напрямую, а то не поймет — знает, больше пяти лет намекает, что быть Мстителем ему можно, а не просто мальчишкой на побегушках.       Питер ожидал, что Старк раскраснеться от злости, как помидор, как это бывает, нахмурился или кинет что-то на подобии «Не кипятись, мелкий, обговорим это позже, когда будешь в себе», но вместо этого усмехается, а улыбка сама вырывается с тихим смехом. Безумец перед ним, а не наставник, тихо рассмеялся в пол и вернулся к нему взглядом вновь, чтобы с улыбкой поставить на коленку локоть и обратить внимание на свои пальцы.       — Фьюри не возьмется за тебя, а я не сделаю Мстителем, пока ты не прекратишь пытаться привлечь мое внимание своими безумными выходками, — стараясь убрать улыбку, что не получалось никак, все же прокашлялся. — Но мне нравится, что несмотря на мое «нет» ты все равно горишь этой идеей. Знаешь, я даже почти сдался, ведь личностый рост на лицо, но твое «вариант по проще» весь прогресс скинул к началу, — только сейчас замечая, что уж слишком сильно жестикулирует, — во всем виноват Паркер, а не он, — все же встал со стула. — Ты меня разочаровал, как наставника, заставил посмотреть на себя по новому, как человека, и потерять доверие, как Тони Старка. Уловил многообразие?       — Доверие было?       Питер идиот, что не умеет закрывать рот, когда нужно, но всему виной нелепое сжимающиеся все нутро чувство — Тони Старк ему доверял? Вот только умеет ли миллиардер доверять хоть кому-то, кроме себя? Когда именно он стал доверительным лицом?       — Роудс прав, — даже слишком прав, когда говорил, что мальчишка с возрастом станет его копией. — Знаешь, я не буду с тобой спорить, просто скажу, что ты наказан и никакого геройства месяц. В мастерскую не заходишь. Просто учишься, гуляешь с друзьями и забываешь о том, что когда-то был супер героем. Я, ясно выразился?       Вот только вместо того, чтобы что-то сказать, Питер закатывает глаза и ложится обратно на кушетку, чтобы отвернуться от Старка и всем своим видом показать, что этот разговор его утомил невообразимо — все равно же сделает, как посчитает нужным, потому запреты с ним особо не работают.       Питер знает, что Старк прав и понимает: быть героем нужно на одном желании помогать другим и не ждать ничего взамен, — и это было до него, но маленький мальчик на «Старк Экспо» мечтает услышать восхищенные речи от своего кумира. И, если в свои пятнадцать это были обычные мечты и ничего не подогревало его желание помогать людям, то сейчас все изменилось — ему нужно признание, но не миллиард людей, которых спас, а одного единственного мужчины, что доверие Питер Паркер исчерпал.       Альтруизм — это плохо, но не в их сфере, вот только истинных мазохистов в героях мало, ведь все преследуют свои цели: Романофф иначе жить не умеет и с любовью пытает людей, точно получая истинное наслаждения на лицах, в основном мужчин, когда их обводит вокруг пальца «какая-то девка»; Вижн был создан помогать людям и иного выбора нет; Ванда ищет успокоения в помощи другим; Беннер хочет уйти из героев, но ему не дают; Стрэндж, точно залетная птица в их компании, сначала пристрастился, а теперь просто решительно выпендривается перед всеми своими умениями; Капитан, еще тот засранец, своими хорошими поступками пытается искупить вину муженька, — Питер уверен в этом, так еще и поспорил с Наташей на двадцатку, — и до сих пор прячет Барнса от Старка; сам же Тони Старк просто по-другому не может, но вина ли в том, что хочет доказать отцу что лучше Капитана или же попытка исправить то, каким путем шла компания большую часть жизни, — неизвестно.       Питер рад, что Ванда не лезет в его голову, ведь тогда бы все это всплыло наружу и его вытащили за шкирку из Башни, но, как бы сильно люди не любили героев, нужно признать простую истину — у каждого есть причина продолжать быть Мстителем, и не только, и побуждения далеки от святости их речей.       Все это понимают, знают, но благородно молчат взамен на молчание другого, но с этим хорошо справляются журналисты и Тор — вот у кого нет фильтра речи, а не у Питера, который точно понахватался всего у наставника.       Питер не альтруист, сейчас, в свои двадцать, точно нет, но не может сказать почему снова пытается обходить запреты наставника и спасать людей от них самих же – привычка или же попытка в очередной раз показать, что не лыком шит и, к черту это все, лишь бы его побесить.       Побесил бы, да, но Старк в этот раз хорошо подготовился и заморочился над наказанием: Пятница раз за разом повторяет, что «Доступ в мастерскую закрыт и, если вы, Мистер Паркер, продолжите туда вламываться, то придется вызвать хозяина», попытка оправдаться и попасть туда, мол, «что-то оставил», заставляет уйти душу в пятки, ведь все его немногочисленные пожитки были выставлены под лестницу, даже любимый старковский плед, который оккупировал паучок. Костюм не вызывался, даже через лазейки в программе, а веб-шутеры, даже запасные, были стащены. В новостях Человек Паук не мог появиться даже в пижаме, ведь она мала, так еще и давно выкинута, иначе же ничего не сделаешь.       Питер делает все то, что говорил Старк: учился, гулял с друзьями и совершенно не виделся с другими мстителями.       Проходит неделя, две, а Тони Старка и след простыл: сначала закрывался в мастерской и никак не реагировал на паучьи выходки, после улетел в командировку, а в конце недели все Мстители ушли на сражение с инопланетной нечистью и оставили Питера смотреть репортаж новостей.       Пожалуй, когда Питер услышал, что он остается дома, то немного вспылил и слегка ударил Капитана, что не ожидал пульта в спину и не смог среагировать, — извинился, попросил передать Старку, что «Это отвратительный поступок.» и забрался на диван в гостиной, чтобы понаблюдать за их прекрасной работой без него.       — И вот, они снова справились, ура, — сидя на полу и скрещивая все конечности, саркастично-меланхонично протянул. — Вот они молодцы, но где же Паук? — закатывая глаза, когда понимает абсурдность собственных слов, продолжает тише. — А, точно, Паук же не Мститель, куда им до них? Просто ничтожество. Вот, блять, спасибо.       — Тебе говорили, что самобичевание — это плохо для психики?       Паучье чутье не проснулось, когда кто-то подошел со спины и забрал пульт, чтобы переключить на другой канал, где показывают мультики — Питер не знает такие, а значит новые, ещё неизведанные, да и вовсе не нужные. У него своих еще в списке на «Пересмотреть» много.       — Мне говорили, что подстебывать себя — это хорошо и помогает увидеть ситуацию под другим углом, — поворачиваясь, замечая мужчину, что посмеялся над его словами, жалобно протянул. — Ба-а-а-ки, скажи, что Старк козел, а...       — Ему в лицо это сказать или же тебе, чтобы легче стало? — замечая убитый взгляд парня, все же решил сделать и то, и то в свое время. — Ладно, он козёл. Что произошло?       Питер не знает с чего начать, но Барнс не торопится, только с улыбкой достаёт из тайников то, чем иногда балуются, когда нет Старка, и несет к столу, чтобы с громким брянканьем поставить — Роджерс точно не будет рад тому, что его муженек спаивает мальчишку стащенным из закромов старковским алкоголем, но кого это сейчас волнует?       — Ладно, к черту, я тебе расскажу все, — замечая, что тот был не против новых сплетен, сел рядом, открыл бутылки со скотчем, хотя лучше бы взял соджу, чтобы надраться, и кивнул. — Так вот, помнишь дело с Мистерио?       — Это ты про время, когда Старк бесился, когда его любимчик сбежал к другому мужику и решил ему помогать в геройствах? — Питер кивает, скотч жгет горло, а усмехнуться было святым делом. — Ну, так чего вернулся?       Питер молчал об этом, даже Наташе, хотя они хорошо общались, хотя она могла что-то посоветовать, но зато рассказал собутыльнику, что не воспринимает алкоголь, если, конечно же, не притащит Эль Тора, вот тогда им точно задница, — и, боги, кажется, что он его притащил.       — Сначала я и не хотел сваливать, мол, просто побесить Старка, чтобы он понял какого хорошего героя потерял, но стоило Беку меня похвалить и сказать, что я достоин быть Мстителем...— мечтательно закатывая глаза, каждый раз представляя Старка вместо Бека, посмотрел на Барнса, что кивал на это. — У меня голову сорвало! Я столько этого ждал от него, а тут получаю от другого и... Тупая была идея, если честно.       На трезвую голову сложно все рассказывать, но сейчас все располагала к этому: полная отчужденность команды, словно он их предал, — хотя, просто отправился с другим Мстителем, хоть и лже, на задание, — опустошенность, одиночество, крепкий Эль, приятная компания и пустота в Башне.       — Хотя, если так подумать, нужно было все же лечь под Бека, хотя бы стал Мстителем и его ложь не вскрылась.       Барнс, что пару секунд назад был в расслабленном состоянии, резко раскрыл глаза и дернулся в сторону паучка. Питер был не против, пускай таращиться, но только от этого было никак — пускай, ему двадцать, и он имеет полное право пользоваться своим телом, как хочет.       — Он тебя?       — Лапал? Да, после миссии, предлагал снять номер и обсудить договор, а я, ебать приличный, отказался и был прижат к стенке, — замечая подозрительный взгляд, все же поспешил заверить, что между ними ничего не было, и прижать к стенке было хорошенько побить мальчугана, а после, с помощью иллюзий, заманить на железную дорогу и сбитым поездом. — Сам виноват.       Питер и вправду виноват сам: нашел Бека быстрее Фьюри, привел к нему и представил, как героя, махал паучьей задницей, почти соблазнил, бегал за ним и чуть ли не сердечками из глаз пулялся. Он сам подавал двухсменные сигналы Беку, чтобы позлить Старка, лишь бы тот все понял и позвал к себе, но не сделал этого, а Мистерио, этот недо-герой, мог с легкостью привлечь на свою сторону и затащить в кровать — Паркер был почти готов к этому, но снова вспомнил о своих дурацких чувствах и забил на очередные попытки и цели.       И, да, ему стало стыдно за свое поведение, захотелось извиниться перед мужчинами, но не сделает это, ведь оба накосячили: Мистерио, когда увидел, что Паук, побеждает дронов без проблем и идет по его душу, чуть не раскрывает перед своей смертью его личность, но подоспевший миллиардер уничтожает камеру одним выстрелом, а сам Старк снова принялся отчитывать его, как маленького, и все запрещать.       — Это же надо быть такой тупой курицей. Все же было «чикен-бенс», — делая обжигающий глоток Эля, чуть ли не плакал, когда снова это говорил — ну зачем же? – Ну дал бы себя полапать тому бородатому уроду. Мало тебя в жизни лапали?       Барнс затихает, только старательно пытается не слушать и заливать в себя Эль — Питеру в такие моменты нужен просто собутыльник, а не помощник.       — Зато был бы уже Мстителем, — обидно, ведь он снова все просрал, причем крайне глупо, хоть и отважно, как и правильно. — Куда ты поперся со своими дебильными принципами? Вот теперь сиди и донимай Старка.       Питер рад, что есть человек с которым можно просто надраться без нравоучений и попыток остановить — да, он знает, что это плохо, но не наплевать ли, если его паучий организм переносит алкоголь быстрее любого человека раз в семь?       Барнс рядом, что-то рассказывает о том, что они поймали с Роджерсом на ранчо, которое купили недавно, показывал фотографии овечек и пытался не уснуть на плече паучка. Питеру понравились овечки, даже захотел одну взять в Башню, чтобы не было так одиноко.       Месяц точно станет двумя, после годом и Питеру придется смотать с Башни и забыть о своей давней мечте, но уж точно не закрыть свою карьеру супер героя — станет не Человеком-пауком, а, к примеру, Черным вдовцом, даже стразики пришьет к черному костюму или сделает восемь красных глаз на маске.       Грустные мысли прыгали на веселые, как тот самый паучок, а глупое занятие по типу распития последней бутылки Эля из горла по очереди, стало забавным и глотки намного больше, чем должны быть — пускай, уже нет смысла в том, что произойдет.       — Зеленый был сегодня в ударе, — женский голос, точно Наташин, если не подводит память, становится громче, а стук каблучков ближе. — Хэй, Пит, ты бы видел эт- Что?       Послышался смех из коридора, что тут же прекратился, когда встали в проеме и обратили внимание на диван, точнее на пол рядом, где среди бутылок сидел раскрасневшийся Барнс и спешащий встать Питер с бутылкой, что слегка пошатывался и был готов упасть. Тони точно был уверен в том, что прятал алкоголь, чтобы его не достал кто-то вроде Наташи или Роджерса, ведь в них вливать, как в бочку, но не ожидал увидеть своенравную парочку в обнимку с Элем — вещь термоядерная, как они живые еще?       — Отстань, я сейчас- Я все скажу.       Барнс отпускает, мотает головой и заваливает ее на диван, тут же начиная безбожно храпеть, а членистоногое, как воскресший мертвец, пошел на Старка.       — Ты, — показывая пальцем с бутылкой на Старка, пытаясь сфокусироваться и убрать от взора других, все же сделал шаг вперед. — Это все ты виноват, слышишь! Ты меня таким высокоморальным сделал!       Наташа была готова заикаться, но это сделал первый Беннер, когда недопитая бутылка Эля разбилась перед ногами паучка, а он сам, несмотря на застревающие осколки в ногах, что были прикрыты носками, шел вперед и оставлял кровавые следы.       — Жил себе Питер, сосед паучок, шиковал, мама не горюй, — дойдя до Старка и ткнув пальцем в грудь, все же был готов расплакаться. — Где же ты взялся на мою голову?       Это все было странно, так показалось пьяной голове: внимательные взгляды на нем, немного обеспокоенные, резкое головокружение, хотя он сделал всего пару шагов, чьи-то руки на плечах и всхлипы, которые, кажется, были собственными.

***

      В такие моменты Питер начинает жалеть, что сначала делает, а потом думает, ведь закрыл глаза в гостиной перед Старком, а очнулся в мягкой постели, с больной головой и желанием выблевать внутренности.       — Боги, как болит башка, — хватаясь сначала за голову, а потом за шею, удивленно смотрел на узор на покрывали. — Это мой голос? Охренеть...       Тор клялся, что асгарсдский напиток не меняет человека, но его голос был на пару тонов выше и не настолько охрипшим. Ко всему прочему ещё и все плывет, а в ушах стоит продолжительный звон, словно кто-то специально включил низкочастотный звук, который опасен членистоногим.       — Ну что, малыш, просыпайся.       Питер не особо понимал, когда кто-то смог к нему подобраться, но от голоса становилось хуже, как бы сильно не закрывал уши. Голос говорил что-то еще, но Питер его игнорировал и решительно натянул одеяло, которое было скинуто почти сразу же.       — Я не шучу, паучок, пора вставать.       Питер не хочет, но все же садится, пытается сфокусировать взгляд и замечает свои перевязанные ступни, а стоило немного качающиеся и с помощью сесть опираясь о подушку, как перед ним поставили поднос с супом и стакан воды.       — Терпеть не могу суп.       — А я твои выходки, но ты ешь сейчас суп, а нахожусь рядом, — равноценный обмен?       Паучок, почему-то, соглашается и берет дрожащими руками в руку ложку, но тут же роняет. Хлопает глазами и не понимает, что происходит, ведь его паучья регенерация должна была справиться не только с алкоголем, но и последствиями.       — О, все настолько плохо? Хорошо, можешь посмотреть на меня, — делая то, что просил голос, слегка дёрнулся в другую сторону. — Ты меня видишь?       — В глазах все мутно.       Нет, Питер с легкостью может определить, что голос мужской и даже увидеть размытые черные пятна на подбородке, где он должен быть, и на голове, но не может соединить все вместе — вот это что-то было новенькое.       — Я не знаю каким образом, но Барнс достал паленный Эль, — хватая того за руки и укладывая их на колени, все же берет стакан. — Там термоядерная смесь, выносит даже Тора, потому и держим.       — Что с Барнсом?       — Спит без задних ног, а над ним пархает, как феечка, Роджерс — интересное зрелище.       Помутненный рассудок живо рисует феечку Роджерс и от этого было смешно, но это слабо проявлялось внешне, ведь даже не было улыбки, хотя внутри просто ухохатывался — пожалуй, он не хочет уйти в отставку от того, что хлебнул паленного Эля с Барнсом. Это хуже смерти в туалете.       — Сколько я спал? Нет, другой вопрос: что я тогда говорил и делал? Хотя... Кто ты? — закрывая лицо ладонями и пытаясь размять глаза, чтобы увидеть собеседника, не мог смириться с недугом. — Когда это все закончится?       Кто-то забирает его руки от лица и заставляет снова положить на колени, спешно прикладывает стекло к губам и говорит «Пей», что Питер и выполняет. Паучок только сейчас понимает, что безумно хотел пить, как и прийти в норму.       — Спал сутки, Беннер говорит, что через дня два, — убирая поднос с ног Питера на пол, все же пытается заставить немного бодрствовать.— А бегает за тобой «самодур, придурок, бабник» и все по списку.       Поворачиваясь и чувствуя то, как к щекам приливает кровь, искренне надеется, что это все сон, ведь в памяти всплывают резкие слова, шокированные лица Мстителей и собственные слезы.       — Извините.       Старк молчит на извинение, громко ставит стакан на тумбочку и точно смотрит на него, пока последние нервные питерские клетки шаловливо подкидывают идеи, как именно провалиться сквозь землю, чтобы его больше никогда не видели.       — Это я знаю, да, но не понимаю зачем пить, если не умеешь? — замечая, что все же Питер старательно пытается скрыться под одеялом, лишь цокает. — Мне другое интересно, — ловя парня под локоть и не давая ему спрятаться, все же готов на все ради правды. — Бек тебя лапал?       Неловко кивая, думая о том, что был точно под чем-то запрещенным, раз признался в этом Тони, хотел было дернуть одеяло на себя, но не дали — понятно, разговор, значит, не закончен.       — Нет.       Тони кивает и поджимает губы, когда слышит это, а Питер понимает, что не стоило врать — мужчина слишком уверен в себе и это точно не догадки, а значит...       — Пятница, детка, воспроизведи весь дебош членистоногого.       — Воспроизвошу запись «Паука прорвало».       Проходят долгие пять минут с записи, а глаза, что не видели наставника, медленно приходили в норму и решили заставить смотреть на чужую, слегка издевательскую, улыбку. Хотелось уйти под одеяло, но ему снова не дали — слишком много хочет, понятно.       — Пятница, выключи.       — О, нет, Пятница, не выключай, там сейчас будет моя любимая часть.       Питер, к своему великому сожалению, вспомнил, что за часть и замотал головой, но Старк заставлял встречаться с последствиями своих решений в полном объеме — мерзавец.       — Козёл ты, Старк! — слышится всхлипывание и глухие удары. — Не ушел бы я никуда, а ты «доверие проебал»! Откуда мне было знать, что оно было? Ты же, чертов засранец, даже не заикнулся об этом, а мне было это так важно...       — Выключите.       — Еще и бегал, гаденыш, по всей башни от меня! А мне нельзя быть далеко от тебя — сердце не выдержит, — голос стал тише, а истеричные нотки медленно уходили. — И ты знаешь это. Сволочь, знаешь, что я без ума от тебя, но все равно играешься и отмахиваешься. Скотина, да я тебя сейчас прибью, харе ржать!       — Пиздец.       Запись останавливается, а Старку уж слишком смешно и от этого было обидно —узнал, поганец, обо всем еще раньше, услышал подтверждение и ржет над его чувствами.       — Отправлю к Сосульке на перевоспитание, если продолжишь материться, — замечая, что парень аж встрепенулся, потер губы и решил довести. – И да, несмотря на юношеский максимализм, целуешь просто отвратительно в порыве злости.       — Ой бл....       Питер все же умудряется спрятаться от Старка, хоть и за подушкой и замотавшись простыней, на что где-то сверху послышалось тихое цоканье и «Дите малое», а после последовали тыканья в бока и спину.       — Питер, выходи из под простыни, — тыкнув еще раз, замечая, что паучок и вовсе не двигается, пытается снять простынь. — Давай, Пит, будь мужиком, поговори со мной о своих чувствах.       Говорить Старку о том, что «мужик», в понимании Питера, точно не стал бы говорить о чувствах, не стоило, как и появляться в Башне следующие "всегда" — это же надо было так опозориться.       — И да, я не один накосячил, ведь это ты ускакал с Беком на задание и решил, что я тебе не нужен, — прекращая дергать парня, все же хватает за талию и старательно пытается вытащить из под простыни вместе с подушкой. — Просто проручил немного за предательство, а ты наклюкался вместе с Барнсом паленного Эля! Ты как умудрился?       Дергая его вновь и чуть не падая на пол с парнем, не сразу понимает, что членистоногое ушло в атаку — схватил подушку, которой прикрывал голову, и зарядил Железному Человеку по лицу.       — У меня было горе — человек, которого я любил больше пяти лет, а фанател и то больше, решил, что ему больше не нужен и избегал, — хорошенько размахнувшись и ударив еще раз, все же решил слегка смягчить падение и потащил за запястье в кровать. — Мистер Старк, вы — засранец!       Устраивая миллиардеру фаталити подушкой, понимая, что скоро и вовсе его вырубит, все же прекращает, пыхтит и садится на край кровати. Нужно пару секунд, чтобы противник оправился от поражения и сел рядом, но это не значит, что продолжит с ним разговаривать.       — Ладно, извини, не прав, признаю, — признавая свою ошибку и замечая, что парень немного успокоился, слегка толкнул локтем его плечо и тяжело вздохнул. — Я никогда в жизни не думал о тебе в таком ключе и представить не мог, что твой фанатизм немного другое.       Питер готов прибить Тони, потому снова берет подушку и бьет по животу. Старк вздрагивает и забирает средство массового поражения миллиардеров в Нью-Йорке, укладывает на колени и разглаживает края.       — Да знаю я, что не думали, можно об этом и не говорить, — качая головой и смотря куда-то в пол, чувствуя то, что тело потихоньку восстанавливается свои функции, признается в том, что не хотел себе. — Я бы и не хотел с вами отношений. Мне просто нравится любить...       — И страдать?       Питер бы сказал иначе, но что-то похожее, ведь в этой больной влюбленности ему нравится именно недосягаемость мечты. Нравится страдать, мечтать о большем, но не делать шаги или встречаться с таким человеком, как Старк — бабник, так ещё и чертей больше, чем у самого Питера, потому им точно вместе будет плохо от адского мессива.       — Как бы это объяснить? — спрашивая у самого себя, все же поворачивается к наставнику и снова начинает жестикулировать руками. — Мне не нужна ваша взаимность, ведь тогда «любовь-морковь» пройдет, а этого делать нельзя. Понимаете?       — Понимаю, — кивая и щурясь, понимая, что ничего не понимает в логике парня, на секунду прикрывает глаза и с тихим мычанием продолжает. — Понимаю, что тебе нужно обговорить это с психологом.       Паркер бы рассмеялся, но, судя по виду наставника, тот вовсе не шутил и это заставляло чуть ли не стонать — не нужна ему взаимность, как и отношения в целом, просто нужен дофамин и дрочить на чей-то прекрасный лик.       — Да нет у меня проблем по этой части, — замечая красноречивый взгляд, все же кивает головой в разные стороны и пытается объяснить по-другому. — Точнее есть, но это совсем не проблема, — «И как это объяснить понятно?», — Отношения — это то, что тянет назад и лишает любой свободы. Мне не нужно чувствовать себя любимым, ведь у меня есть я, а дарить кому-то себя — это глупость.       В глазах наставника мелькнуло понимание, но совсем на немного, ведь тут же встал и попытался уложить на кровать — да не плохо ему!       — Подобные отношения мешают моему будущему! — пытаясь по началу барахтаться и что-то продолжить, сам не понял, как оказался под одеялом. — Я вас в паутину закручу.       — Не согласен на ролевые игры, тем более в роли жертвы паука.       Паук, который стал жертвой Тони Старка, тяжело выдохнул и перевернулся на левый бок, чтобы хорошенько выспаться. Тони же, немного посмотрев на членистоногое, все же кивнул и решительно пошел прочь.

Разговор, наверно, закрыт? Раз Питер выбрал этот путь, то кто такой Тони Старк, чтобы ему мешать?