1
31 мая 2025 г., 00:50
Ер скользнул между деревьев и нырнул вниз, мимо зеленых ежевичных зарослей, зашелестевших, как от дуновения легкого ветерка. Колючие плети раздвинулись точно сами по себе. За ними лежал человек; гладкие волосы цвета темного дерева, перехваченные блестящей серебряной заколкой на затылке, разметались по траве, перемешавшись с комьями земли. Черные шелковые одежды темнели среди зелени, и бледнела безвольная кисть руки. Глаза были закрыты, длинные ресницы не дрожали, и не вздымалась едва заметно грудь.
Ер встревоженно заметался вокруг него; он должен был спасти путника, только не знал, как! На ум приходил лишь один способ, прибегать к которому ему еще никогда не доводилось. Воздух призрачно колыхался, когда дух опустился ниже, касаясь неподвижной груди, где на шелке увядало некогда золотистое дерево, и направил внутрь поток невидимой силы. А спустя мгновение все перевернулось. Ер открыл глаза и, лежа на холодной земле, увидел смыкающиеся высоко-высоко над ним кроны деревьев, переплетающиеся ветви и длинными косыми лучами проникающий сквозь них бледный сумрачный свет. Место, куда он так любил взлетать и носиться под самым лесным небом.
Он научился заново ходить, шурша опавшей листвой, расчесывать длинные гладкие волосы и заплетать их в косицы, чистить шелковые одежды от пыли и паутины, собирать травы и ягоды, плести берестяные корзины, забираться на деревья, используя тяжелое неудобное тело. Только к сапогам так и не смог привыкнуть. В первый же день почистил их от травы и грязи и оставил под деревом. Поступь босых ног была неслышна и удобна.
Ер по-прежнему охранял простых лесных путников, накрывал большим листом лопуха от дождя и оставлял ягод в берестяной корзинке. И по-прежнему прогонял из лесу злых людей, браконьеров и охотников, пуская по их следу волков и заставляя долгими холодными ночами плутать по чащобе. Но никогда не убивал. Если они и умирали, то по собственной воле.
Так лес и жил, пока не появился Он. Ни на кого не похожий, не дух и словно не человек, он шел по лесу неслышным и уверенным шагом, устремив вперед нечитаемый взгляд. Черные кожаные одежды напомнили Еру его нынешние собственные, как и длинные волосы, перехваченные серебряной заколкой, пока он сидел на ветке высоко над землей и разглядывал странника, по-птичьи склонив голову набок.
Странный черный силуэт растворился в ночных сумерках, и Ер последовал за ним, только по деревьям, не издавая ни единого шороха. Остановился он только тогда, когда путник сошел с дороги и углубился чуть дальше в лес в поисках места для ночлега. Сбросил с плеча свою ношу и сел в высокую траву, опершись спиной на ствол дерева, где сидел Ер. Дух спрыгнул на землю с другой стороны ствола и медленно приблизился к молчаливому человеку. Тот чуть повернул голову в сторону неслышных шагов и взглянул на Ера глазами цвета беззвездной ночи.
— Приветствую тебя, путник, — сказал дух, замерев чуть поодаль. Человек едва заметно кивнул и принялся приминать траву рядом с собой. После чего поставил на землю небольшой чугунный котелок и с размаху бросил в него что-то маленькое и круглое. Ер, к тому моменту опустившийся рядом, отшатнулся, ослепленный и оглушенный хлопком, с которым ненастоящее обжигающее пламя взметнулось над стенками котелка. Свет неровными мазками выхватил из темноты прислоненный к дереву лук и колчан со стрелами.
— Не бойся, — произнес человек ровно, не отводя непроглядно-черных глаз от болезненно-желтого костра. — Этот огонь опасен только для духов. Человеку он не причинит никакого вреда.
Охотник на духов. Сердце Ера рвалось из груди пойманной птицей.
Еще ни разу за свою не очень долгую, но насыщенную разными людьми жизнь он не встречал их. Они были легендой для духов также, как и те — для людей. Носильщики смертельного пламени, заточенного в жестяных банках, которые в одно мгновение могли оборвать жизнь духа навечно. Даже отголоски воспоминаний о нем в тот же миг затихнут среди зеленой листвы и стелющихся по земле цветов.
Но он не мог просто взять и исчезнуть прямо сейчас. Тогда охотник мгновенно все поймет, и выследить Ера и запустить в него стрелой с желтым огоньком на конце не составит для него ни малейшего труда.
— Я просто... — Дух постарался незаметно отодвинуться подальше от охотника и от костра — Успел отвыкнуть от огня. И звук был очень неожиданным.
— Что ж, тогда садись поближе. Вижу, ты весь дрожишь от холода. — Мужчина кивнул на трясущиеся руки Ера. — Заблудился? Или живешь где-то неподалеку?
— Да, часто здесь гуляю, — пришлось ответить духу. Он и не знал, что настолько искусен в человеческой речи. Впервые за долгое время он разговаривал с кем-то по-настоящему, не вполголоса и не себе под нос. — Иногда помогаю другим путникам.
— Значит, хорошо знаешь лес. Покажешь мне завтра дорогу?
Ер кивнул. Охотник, не услышав ответа, повернул к нему голову. Несмотря на обжигающий жар костра, опаляющий бледные щеки, и стекающие по лбу капли пота, Ера не переставало знобить, и он судорожно кутался в свои одежды, не привыкший к таким ощущениям.
Через секунду на его плечи опустилась большая, согретая теплом чужого тела кожаная куртка. Ер на мгновение обомлел, а потом тут же с благодарностью в нее закутался.
— Спасибо.
— Погоди, здесь застежка. — Охотник протянул руки прямо над языками пламени, и дух против воли снова вздрогнул. Широкие мозолистые ладони застегнули на нем куртку и исчезли. Ер рвано выдохнул и попытался расслабиться. Сделать это рядом с человеком, который мог в любой момент неосторожно шевельнуться и, опрокинув котелок, убить его, было не так-то просто. Однако, если сейчас он отведет от себя подозрения, то в будущем охотник не станет даже думать о том, что человек, которого он приютил у костра, может быть совсем не человеком. Поэтому Ер призвал все свое мужество и откинулся на ствол дерева рядом с охотником, чувствуя под обнаженной шеей, которую не закрывал воротник, шершавую кору.
— Как твое имя? — внезапно спросил охотник, когда костер уже почти догорел.
— Ер, — сквозь полусон вырвалось у духа.
— Ю Си, — услышал он ответ, прежде чем лес окутала ночная тишина.
***
В то утро Ер проводил Ю Си, как и обещал, до самой последней тропинки. Когда впереди замаячила светлым пятном залитая солнцем поляна, дух остановился в тени деревьев и развернулся к охотнику. В свете дня его черты казались еще удивительнее; тонкие, словно выточенные из камня, и в то же время строгие и очень даже человеческие. Волосы напоминали одновременно солому и шелк. Но глаза... в них Ер старался долго не смотреть. — Благодарю, — кивнул ему Ю Си. А потом добавил: — Надеюсь, мы еще встретимся. — Я тоже, — произнес Ер прежде, чем успел подумать над тем, что собирается сказать. — Я тоже надеюсь. Серебряные вставки на луке и колчане, висевших у Ю Си за спиной, ослепительно блестели на солнце, в то время как он сам оставался в тени, все еще здесь, в лесу, с Ером. После этой ночи плечом к плечу, за которую Ю Си не предпринял ни единой попытки его убить и даже проверить, заставив поднести ладонь к огню, он больше не казался духу таким уж пугающим. Охотник или нет, перво-наперво он человек. Который уверен, что Ер тоже человек. Так какие препятствия могут стоять между двумя людьми, двумя странниками, встретившимися в ночном лесу? И Ер протянул ему руку. Ю Си, из вежливости или нет, но перехватил ее и слегка пожал кончики пальцев. Его ладонь в черной перчатке для стрельбы источала легкое тепло. — Тогда до встречи, Ер. Охотник развернулся и скрылся в солнечном свете, а дух остался стоять на тропинке под прохладной сенью деревьев и смотреть ему вслед. Он вернулся на свой извечный пост под кронами деревьев, но теперь каждый раз при виде человеческой фигуры среди зеленого моря сердце Ера птицей взмывало к горлу, полнясь надеждой снова увидеть Ю Си. Он видел колчаны и луки за прямыми спинами, видел черные волосы и черные одежды, видел — и гнал их прочь, не находя ни на одном лице знакомых беспросветных омутов глаз. Охотников было много, но ни один из них не был им. Его охотником. Дни протянулись бледным полотном, ночи обернулись бесконечным ожиданием. С каждым днем Ер все яснее осознавал, что чувства, которые обретались в его человеческой груди и отзывались в ней странной болью, но принадлежали ему, не должны были быть направлены на кого-то, кто, как Ю Си, появился в его жизни на одну ночь и почти сразу же исчез в своем человеческом солнечном мире. Дух мог сожалеть о погибших зверях и путниках, мог скучать по хорошей погоде и вкусным ягодам, но по охотнику на духов? Насколько же одиноким он должен был быть, чтобы некто, столь мимолетно поучаствовавший в его судьбе, некто, мирными словами которого не стоило обманываться, некто, кто являлся для него потенциальной опасностью, кто убьёт его, заподзрив хоть что-то, смог заставить Ера так много о себе думать и тосковать? Тоска, привязанность — все это были человеческие чувства. Ему однажды удалось лицезреть очень печальную картину; человек, споткнувшийся о сосновый корень и провалившийся в узкую глубокую расщелину, к тому времени, когда Ер успел до него добраться, был уже мертв, а второй, обнаружив его в одно время с духом, повалился на землю и зарыдал. Он пролежал там три дня, не притрагиваясь к еде и воде, оставляемой для него Ером, не реагируя даже на чужие шаги, которые дух специально делал громкими, а на четвертый уже не дышал. Ер устроил для них обоих церемонию прощания и похоронил под корнями двух растущих рядом молодых кленов. Все это время мучительная тяжесть не покидала его груди. Тогда он списал это на отголоски эмоций человеческого тела, которое занимал еще не так давно. Но сейчас они определенно принадлежали ему. Ер в самом деле скучал по Ю Си. Он был первым, кто за долгое-долгое время прервал его одиночество, пусть и таким странным образом, первым, кто, перекинувшись с ним пусть и парой самых простых фраз, пусть рядом с убийственным для духов огнем и стрелами, смог приблизиться к нему так сильно. Провожая его тогда светлым солнечным утром, Ер в самом деле думал, что, не будь они духом и охотником, могли бы гулять и даже странствовать вместе, ночевать у совершенно безобидного костра и вести долгие беседы под бескрайней сенью деревьев. В Ю Си чувствовалось что-то ему родное. Он словно тоже был не от мира сего. Кто знает, может, под плотной кожаной курткой тоже прятался дух?.. Время шло, надежда слабела, а Ю Си не приходил. Вяли листья, и сухой холодный ветер гнал их по сырой земле под аккомпанемент стука дождя. Осень загоняла Ера все дальше и дальше в лес, все реже и реже он видел путников, пересекающих чащу и натягивающих в засаде тугую тетиву. В конце концов исчезли даже поздние грибники, и на сердце у Ера совсем потяжелело. По ночам забиваясь в просторные дупла деревьев, брошенные филинами, и слушая завывания ветра и дождя снаружи, он думал, закрывая глаза, что давным-давно пора было это прекратить. Для духа забывать о своем истинном долге совсем не годится. Как и о Ю Си. Ер решил, что просто хочет увидеть его хотя бы раз. А дальше — будь что будет. Лес укрыло белым полотном, скрадывающим звуки и отражающим снежную тишину. Снег кружился в воздухе блестящей сухой пылью, стоило птице неосторожно вспорхнуть с ветки, и сверкала крошечными искрами на бледном свету тонкая полупрозрачная наледь. Между темными стволами, облепленными снегом, шагал человек в черных одеждах. Дыхание его вырывалось из приоткрытого рта облачками пара, босые ноги почти не оставляли за собой следов. Потирая окоченевшие ладони, он двигался вперед, плутая среди высоких заснеженных сосен, разлапистых темных елей, чьи широкие ветки под тяжестью снега опускались до самой земли, высоких сугробов и одиноких пожухлых кустиков морошки. Морозный лес звенел тишиной, и дух остановился на мгновение, глубоко вдохнув ледяной воздух. Сквозь ветви над головой проникали солнечные лучи, искрами пробегая по снежной глади. Потом сделал шаг вперед, на поляну, и от неожиданности провалившись по колено в сугроб, замер. На другом ее краю стоял, натянув тетиву, высокий человек в черном, подбитом мехом плаще. Капюшон упал на широкие плечи, и Ер отчетливо видел сверкающую на солнце серебряную заколку. Сердце духа болезненно сжалось, а затем пустилось вскачь, стоило ему различить в снежной чаще большой белый силуэт. Медведь выжидал свою добычу. Уходи, взмолился Ер, стрелой отпуская свою мысль, отчаянную и напряженную. Уходи, сейчас же, как можно дальше и как можно скорее. Прочь. Медведь чуть помялся на месте, и, взглянув на духа своими маленькими черными глазками, развернулся и скрылся в чаще леса. Ю Си в этот момент опустил лук и обернулся. Солнечный свет бросил резкую тень на его лицо и шею, но Ер, скрывшийся высоко на деревьях, увидел лишь яркий золотистый отсвет на его черных волосах. А затем — цепочку следов, протянувшихся через укрытую снегом опушку. Метель бушевала весь вечер и всю ночь. Снег колол нос, щеки и глаза, ветер хлестал по лицу и сбивал с ног. Ю Си спотыкался о сугробы, увязал по колено, шатаясь на ветру и стараясь из последних сил удержать равновесие. Лук на спине не помогал. С трудом держа глаза открытыми, охотник внезапно различил за колючим снежным полотном очертания пещеры. До нее было не больше десятка шагов. Но бушующая и беснующаяся со всех сторон метель не оставляла ни шанса сделать хоть один. Внезапно ветер ослаб. Не утих окончательно, но даже такая резкая перемена заставила Ю Си пораженно оглядеться. Впервые на его памяти погода проявила свойство настолько стремительно меняться. — Ну, чего же ты стоишь, — отчаянно прошептал Ер, крепче сжимая пальцы на обледенелой ветке дерева и ощущая, как метель постепенно выскальзывает из-под его контроля. Ю Си огляделся еще раз, и, больше не мешкая, подхватил упавшие в снег лук и колчан и поспешил к пещере. Стоило ему оказаться внутри, как метель разбушевалась с прежней силой. Охотник пораженно наблюдал за пейзажем снаружи, который в одно мгновение скрылся от его глаз за снежными вихрями. А затем отвернулся и развел костер. Голые ветки хлестали по лицу. Ю Си старался уворачиваться, но в этих непроходимых зарослях это было невозможно. Ежевичные шипы крючьями цеплялись за одежду, впивались в обнаженные по локоть руки, ветки деревьев и кустарников путались в волосах, ударяли по щекам и глазам. Охотник жмурился, пригибался, разворачивался, но, стоило ему обратить внимание на одну ветвь и попытаться избежать столкновения с ней, как в этот же момент происходило столкновение с другими. Длинная колючая плеть, свесившаяся откуда-то сверху, оставила царапину на бледной щеке, вторая тут же – на лбу, и Ю Си скривился от боли. Остановившись, чтобы стереть капающую на глаза кровь, и выпрямившись, он внезапно обнаружил, что все ветки, до сих пор мешавшие ему пройти, словно сами собой раздвинулись. Охотник начал осторожно пробираться вперед, поглядывая по сторонам в опаске, что ветки в любой момент отскочат обратно. Но этого не происходило. Тогда он ускорил шаг и успел выбраться из леса до темноты, провожаемый из самой чащи двумя темными блестящими глазами. Рана пульсировала болью. Морщась, Ю Си пытался хоть немного приподняться, чтобы дотянуться до обломка стрелы, застрявшего в боку, но тело не слушалось. Руки свело судорогой, бок пронзило с новой силой, и охотник со стоном упал обратно на землю, ощущая, как сознание заволакивает серой пеленой. Боль притупилась, но не исчезла, оставшись отголосками где-то на его задворках, и оставалась по-прежнему единственным сильным ощущением. Ю Си не чувствовал аккуратного прикосновения пальцев, стирающих мучительных холодный пот с его лба, и губ, проверяющих его температуру, легкого ветерка на своей коже. Не чувствовал осторожных движений рук, перевязывающих переставшую кровоточить рану, укрывающих его от приближающегося ночного холода. Лишь очнувшись, он обнаружил себя лежащим под раскидистым деревом и укрытым своим подбитым мехом плащом. Воспоминанием о ранении осталась лишь пропитанная кровью темная шелковая повязка. Рваная рана под ней затянулась. Лед на реке казался путнику все еще достаточно прочным, чтобы пересечь ее пешком. Ю Си поправил лук за спиной и ступил на полупрозрачный, изрезанный белыми трещинами лед. Снежная заледеневшая пыль слегка хрустнула под подошвой его сапога. Охотник встал на лед обеими ногами и медленно двинулся вперед, ощущая под собой крепкую надежную поверхность и с каждым шагом набирая уверенность. Еще по-зимнему бледное солнце выглянуло из-за серых облаков, что с самого утра кутали холодное небо. Лучи не грели, но вдыхали очарование в безжизненный пейзаж вокруг, так что Ю Си, оторвав взгляд от сапог, невольно им залюбовался. На деревьях на другом берегу сидели пушистые снегири, красными пятнышками рябины пестрея тут и там. Один из них, потревоженный звуком из чащи, взлетел с ветки, и в морозной тишине оглушительно громко разнесся хруст. Однако это оказалась не ветка, как Ю Си успел подумать; под его ногами треснул лед, длинный разлом угловатой белой змеей в один миг протянулся до самого берега. Охотник замер, боясь пошевелиться, а в следующую секунду лед тронулся. Большая льдина, на которой он стоял, дрогнула и поплыла по течению. Не успел Ю Си среагировать, как оказался резко притянут к берегу за висящий на спине лук и вытащен на твердую промерзлую землю. Хватая ртом ледяной воздух, он выпрямился было и вновь замер. Прямо перед ним стоял и держал за руки Ер, с ног до головы облитый прохладным солнечным светом. Темные глаза искрились странно, почти испуганно. — Ты... — ошеломленно выдохнул Ю Си, опуская взгляд с распущенных каштановых волос на босые ноги. Ер выпустил его руки и сделал шаг назад. Сердце быстро стучало в груди, щеки, несмотря на холод, отдавали болезненным жаром. Сзади послышался какой-то звук, и охотник машинально оглянулся. Не успел он развернуться обратно, как дух уже отступил и растворился в лесной чаще, словно его никогда и не было на этом заснеженном берегу. Ю Си попытался высмотреть темный силуэт среди голых деревьев, но, медленно продвигаясь вперед и осматривая землю, не смог обнаружить даже следов. Снег таял, на деревьях и кустарниках набухали первые робкие почки, распускались нежными листьями и маленькими светлыми цветами, проливались дожди и сквозили в них солнцем проблески радуги. Ю Си по-прежнему путешествовал по лесу без особых препятствий, ветки и ежевичные заросли не вставали у него на пути, даже мелкие раны заживали самым таинственным образом, а дикие звери ни разу не становились угрозой жизни охотника. Но ни разу больше он не мог заметить промельк среди листвы бледной кожи и черно-золотистых одежд.***
Роса усыпала холодную траву мокрым жемчугом. Тишина укрыла сумеречную поляну туманной поволокой. Туман стелился над травой, путался в высоких колосьях, роняя крупные капли росы, клубился вокруг лодыжек. Человек в черной одежде шагал через поле, оставив свой лук и колчан где-то далеко в траве. Остановился в самой его середине, подняв взгляд на бледно-лиловое небо, и произнес: — Выходи. Я знаю, что ты здесь. За его спиной блеснула серебром заколка в темных волосах. Ю Си обернулся и одарил Ера взглядом, в котором тот не смог ничего прочитать. — Так значит, все время это был ты. — Охотник сложил руки на груди, продолжая разглядывать его сверху вниз. Дух в свою очередь не поднимал головы, наблюдая за двумя их дрожащими темными силуэтами в капле росы, боясь снова встретиться с черными глазами, непроглядными и чарующими, как сама ночь. — Помогал мне так долго, не показываясь и прячась глубоко в чаще. Ер? Почему ты на меня не смотришь? Он весь дрожал, с ног до головы. В человеческом теле глупо мешались ощущения, которыми искрилась кожа от близости этого человека, и сжимающийся в груди, мешающий дышать комок из боли, боли от обреченности, безысходности и страха. И осознания, что заняло у него чуть меньше секунды с момента, как дух разглядел в отражении под ногами выбивающее слезы из глаз золотисто-рыжее пламя. Ер успел поднять взгляд на Ю Си, прежде чем чьи-то грубые руки толкнули его спиной прямо в костер. Взгляд, в котором не было ненависти. Лишь непонимание. Непонимание самого себя, своей души, что успела переполнится такой искренней, сокровенной нежностью к человеку, что все время хранил в своей собственной лишь жестокость, а в колчане — стрелы с убийственным огнем. Тетиву, так долго натянутую, наконец отпустили. По обожженной щеке скатилась одинокая слеза. Столько раз спасать жизнь того, кто в конце концов убил его сам. Первым и главным заветом духов было: не доверяй человеку. Первым и единственным заветом охотника — духи заслуживают только смерти. Из них двоих свой завет нарушил лишь один. И лишь он один сгорал в пылающем до небес костре. Никогда еще на памяти Ера платой за преданность не становилась смерть. Острые колени ударились о землю, ткань тут же намокла в холодной росе. Несколько капель слезами скатились по кожаной куртке, которая так давно укрывала чужие хрупкие плечи, дрожавшие, но не от холода. От страха, что тогда овладел всем его существом, и что смог усмирить только Ю Си — его причина. Заронить в странное, обвитое мягкими шипами дикое сердце надежду. Чтобы теперь раздавить ее этими же самыми руками, наблюдая, как тонкими нитями стекает между пальцами темная кровь. Вперемешку с его собственной. В последний момент Ю Си рванулся вперед, мимо второго застывшего в отдалении охотника, чтобы разглядеть тлеющие подолы черных одежд и увидеть, как оседает на мокрой траве сырой сизый пепел. В этот самый момент потемневшее небо разразилось дождем.
