Собак много не бывает

— Этот лорд добьется вашего сердца. — сказал Лю Цингэ в их первую встречу, как он прилетел в пристань лотоса. И не изменил своим словам ни разу... Заклинатели знали, что их Глава Цзян самая неприступная и надежная опора. Тот, на кого можно положиться и быть увереным, что все будет хорошо. Знали они также о его ненависти к последователям пути старейшины Илин и обрезанным рукавам. Потому с сочувствием наблюдали за Горным лордом Лю Цингэ, повадившемуся раз в несколько месяцев(на месяц) посещать Цзян Чена. Возможно, что он не знал об этом, или Цзян Чен не понимал, что все эти действия вокруг него похожи на способы добиться чужого сердца. В любом случае адепты ордена желали главе всего самого наилучшего, даже если это будет такая любовь, от которой он сам же отказывается. Да за такого мужчину, как бессмертный мастер Лю любой был бы рад выйти замуж: и мужчина и женщина! А он крутится только вокруг главы Юньмен Цзян. Понятное дело, что ни у кого и мысли не было позволить себе вольность в том, что принадлежит их руководителю. Знали бы они о его взрывном характере, так бы не говорили... Лю Цинге... этот странного поведения заклинатель чем-то напоминал Цзян Чену адептов клана Лань. И, что удивительно, его самого! Он был готов сразу же достать меч, стоило отвлечь его от дела. А сейчас он занимался будто бы лишь одним — приставал к главе ордена Цзян. Мужчина упрямо игнорировал все, связанное хоть как-то с подобным. И также давил внутри себя дрожью подступающие порывы ответить. Он пытался понять заклинателя. И себя. Холодный, уверенный в себе и своих действиях, его совершенно не заботило то, что он позорит главу Цзян. То было его первой притензией к нему. В следующий раз такое и правда не повторилось. Цингэ словно поставил себе цель и правда стать с ним другом. А он и не был против. И его было не отговорить. Дела есть дела, так почему Лю Цингэ тратит все время, чтобы посетить пристань лотоса, где он уже прочно обосновался, как постоянный гость, и вернуться обратно в школу, чтобы затем вновь её покинуть. Только Цзян Чена волновала репутация обоих. Ну должны же быть у него доть какие-то срочные дела, обязательства? На вопросы ему отвечали мягкой улыбкой, от которой замерало сердце и он возмущенно злился. Но как бы он не отрицал, а с того самого сна, который оказался вещим, он не переставал думать о Лю Цингэ с еще более усиленной концентрацией. А видеть его рядом длительное время невыносимо до дрожи. Еще и то, как все внимание мужчины заключено на нём одном... подкупало. Мысли, в конечном итоге сводящиеся к заклинателю, перестали вызывать в нем приступы злости. Вместо этого на их пост пришла неуверенность в своих собственных чувствах. Заклинатель проводил экскурсии, но его будто и не слушали, смотря только на него, но если спросить, ответит безотказно. Вообще, Цзян Чена привлекало в горном лорде все. Особенно этот мягкий и теплый взгляд, мгновенно становящийся безразличным ко всему, как только он отворачивался от Цзян Чена или смотрел на других. Это слишком заметно. Все ему не интересно, кроме него. Но как долго подобное продлится!? На сколько хватит интереса к его персоне? Мужчине знать не хотелось. Он не отвечал ответными чувствами, которые даже принять до сих пор не мог. Хотя казалось, что способен. Но дикий стыд и неприятие делали его слишком прочным для Лю Цингэ. Хорошо, что Бога войны не останавливали сложности. Заклинатель же боялся, что из-за своего же поведения упустит все. Так было всегда и происходит сейчас. В груди все сжималось от этого осознания. Гордость не позволяет. Плевал бы он! Если б смог... Лю Цинге уже успел перезнакомиться со всеми. Знали о нем даже в Гусу и Ланьлин Цзинь. И то, что две взрывные бомбы нейтрализовывались друг другом, превращаясь в обычных друзей с "хорошим" характером, тоже всем было известно. Не видел всей химии лишь Цзян Чен. Отрицал её существование. На любые слова, похожие на признание и комплимент он вздрагивал и говорил колкость в ответ, но кажется, что Лю Цингэ не смущало ничего. Ни грубый тон, которым с обращаются, ни нахальство возлюбленного. Он казался счастливым вообще от всего, связанное с Цзян Ченом. Подкупало. *** — Что мешает?— спросил Цингэ, слушая очередную историю про братца Вей Усяня. — Просто помириться? Цзян Чен посмотрел на него хмурым взглядом, показывая, что это не та тема для разговора, которую можно обсуждать просто так. И все же не сдержал желания поддеть в ответ. — Разве горный лорд объяснил своему шисюну, почему ненавидит Ло Бинхэ?— Цингэ вздрогнул и хмыкнул. Его желание вывести Цингэ хоть раз из себя всегда оставалось безрезультатной. Почему тому хоть бы хны? Они часто обсуждают "голубков", но Цзян Чен ни разу не признается, что и сами они похожи не хуже. К тому же, доверили свои переживания друг другу. Не кому-то. — Засчитано. — они оба были хороши, оставшись наедине с неозвученными чувствами. Просто так говорить о чем-то Главе Цзян было достаточно. Но с каждым разом Цингэ смотрел на него все более жаждуще и с надеждой, что пугало его сильнее собственных чувств, отчего они запирались только глубже. Проще говоря, он устроил влюбленному лорду френдзону, сквозь которую тот пытался пробиться, но чем сильнее он старался это сделать, тем больше слоев там оказывалось. Но с каждым разом они становятся все тоньше и тоньше. Цзян Чен и так считал, что не заслуживает Лю Цингэ. Слишком долго держал все в себе. Боялся, что не выдержит еще одного прорыва эмоций. *** Спустя пол года Лю Цингэ был уверен, что смог добиться результата. Он ловил на себе взгляды Цзян Чена, или же пытался, но это оказалось слишком сложно. Он подозревал, что тот боится ему отвечать. Было ли это из-за репутации или чего-то другого, связанного с прошлым мужчины, но ему пришлось проделать долгий путь, чтобы ему стали хотя бы доверять. Он не держал в себе сомнений, прекращал делать все, что вызывало в заклинателе негодование, да черт с ним, он готов вести себя... как Ло Бинхе перед Шень Цинцю, если это понравится скупому на чувства заклинателю в фиолетовом! О, а тому нравилось. Когда обращают внимание только на него. Как слушаются беспрекословно. А Цингэ не против, ему тоже все нравится. Сладко видеть радостный огонь в глазах главы Цзян, хорошо замаскированный в какой-нибудь злости, но пробивающийся сквозь глубину серых глаз. Лю Цингэ это пьянило. А потом он понял, что тот любит собак. Это несложно. Познакомился с Цзинлином, чтобы узнать, какие именно. *** Однажды Лю Цингэ притащил с собой живого пушистого монстра: это был щенок белоснежного огромного волка. Сказал лишь, что подобрал на задании, и может, ему понравится. И Цзян Чену понравилось. Он всегда любил собак. Сейчас у него были псы, много, по всему ордену. Можно собрать целую стаю из всех разом. Но целого волка, принадлежащего лишь ему! Он обязательно выдрессирует из него великолепного зверя. Уж с этим-то проблем у него не будет. Это был первый раз, когда Цзян Чен и правда был благодарен и рад, даже позволив себе обнять Лю Цингэ, чтобы тут же испуганно отшатнуться. Нет! Он не этого хотел! Отсраниться ему не дали, сцепив друг с другом их тела так крепко, что он испугался за свои кости. Он чувствовал мучительный взгляд заклинателя даже спиной. Обжигающий и одновременно холодный, как лед. Он губит не только себя. Мужчина рассмеялся, пребывая в слишком хорошем настроении, чтобы отказать горному лорду, опуская легкое жжение внутри самого себя поглубже. Больно. — Лю Цинге, прекратите. — мужчина охнул и виновато отстранился, видимо, решив, что тому не понравилось. В его глазах на секунду затух огонь, чтобы загореться еще ярче. И все же, собаки и правда подкупили его намного сильнее самого Лю Цингэ. Тот даже успел пожалеть об этом решении, ведь с волком Цзян Чен проводил гораздо больше времени! На него даже белая псина смотрела насмехаясь: «Гляди! Ты меня ему подарил, но я получаю больше любви! Ха!» Лю Цинге смирился с этим. Потому ничто не сравниться с тем, что Цзян Чен стал отвечать на его действия. Он сходил от этого с ума. Дело в запахе заклинателя. Он понравился ему еще тогда, в гостинице после задания на горе Цин. Смешиваясь с вином, он обжигал легкие. Не сказать бы, что разговор был настоящей причиной его привязанности, а тот самый пьянящий аромат вокруг главы Цзян. И натура. Холодная, отсраненная, величественная. Цзян Чен не слабый заклинатель и знает это. Досточный противник и не менее желанный человек. Он пах приятными носу благовониями, кружащими голову Лю Цингэ, по́том и грозою. Ну и псиной Ло! У него было ощущение, что Ло Бинхэ забрал у него даже Цзян Чена! Ну кто мог подумать, что тот назовет так волка! Лишь он видел в этом мнимую параллель. Да, он ревновал к собаке. Холодно, жадно и с нескрываемой ненавистью к этой белоснежной псине. Чем он хуже? Белые одеяния на нём, насмешливо трепыхались на ветру. *** Цзян Чен видел злость, с которой "друг" смотрел на ЕГО собаку, подаренную ИМ ЖЕ и недоумевал. А сейчас то что случилось? Ло его не ранил, прекрасно слушался(одного взгляда на Цзыдянь хватало животному, чтобы признать за Саньду-Сеншоу лидерство). Так что не так? У него хорошо получается управлять монстрами. Ему было неуютно, когда Цингэ злился. Сразу казалось, что все дело в нем. Он лишь утверждался, что запустил свое отрицание чувств, что его бросят как слишком "недоступного". Но сказать об этом Цингэ не было сил. Стыдно, отвратительно от самого себя. Он не мог признаться просто так. Он не верил в себя. Чувства грызлись внутри него, не хуже настоящего волка, вонзающего в заклинателя клыки и когти. Им тоже не нравилась клетка, воздвигнутая из упрямства и мнимой гордости. Иногда, иногда Цзян Чен задыхался от взглядов Лю Цингэ, но хотел бы, чтобы воздуха не хватало от их поцелуя. Долгого, обжигающего и грубого. Нет, он не ненавидел свои сны, с каждым разом становиящиеся все сквернее и извращенней. Принимая их, на душе становилось спокойнее. Будто бы так и надо. *** Один раз лорд Байджань видел всю мощь Цзыдяня и главы ордена Цзян. Слишком наглые заклинатели посмели обвинить его, ЕГО в запущенности Юньмена и плохой работе для ордена. Нет, он находил время быть рядом с Цингэ сквозь тяжелый график работы и множество дел. Его не смеют оскорблять неизвестные никому, как и уважению, обалдуи! Да он в этом городе сам пахал, как проклятый! Потому и гнева долго ждать не пришлось. Опасная молния готова была покалечить сразу весь город, что и сдерживало Цзян Чена от использования оружия на полную. А вот покрыть отборной руганью глава ордена не поленился. Обычно он никогда не обращал внимание на слухи. Его это нтрогало, он давно привык пропускать их сквозь шум толпы. Но от мысли, что это услышит Лю Цингэ. Едко. Некрасиво. Зло. От погони за лже-заклинателями его остановила рука на плече, от которой он чуть не врезал Лю Цингэ, вовремя остановившись, замерев от увиденного. Ноги словно приросли к земле, не отпуская его от призимления одной единственной рукой. На него смотрели с таким восторгом и обожанием в этих ярких темных глазах. Цзян Чена словно обдало огнем, а Лю Цингэ подумал, что готов(хочет), чтобы его задушили эти опасные руки. Умереть от фиолетового бедствия и его ахуенности ему никто не запретит. — Пойдем. — резкая смена настроения выбила из Цингэ весь воздух. Фраза была сказана так властно, словно Цзян Чен все еще не вышел из образа опасного главы ордена. Наоборот, он им и являлся. Он готов быть еще одной собакой этого прекрасного человека. Мужчина поспешил за заклинателем, смотря на него, как завороженный. Смутить Цзян Чена!? Ладно. Но вызвать в нем неописуемое желание поцеловать(по настоящему) Лю Цингэ!? Это уже слишком! До этого он лишь думал об этом, ни разу желание не было настолько давящим изнутри, словно он сейчас взорвется. «Нет, нет нет! Отвратительно, я не мог подумать об этом!» — подумал он, бурча себе под нос, не оборачиваясь, чувствуя позади знакомые шаги. Его и так съедало желание признаться Лю Цингэ, что он влюбился, но мысль, что ог уже не ищет от него этого губила все задатки. Он забыл, кто именно первый признался в чувствах. Но никогда! Никогда до этого момента горный лорд не вызывал в нем физического желания. Такого жгучего и сжигающего изнутри. Он словно стоит в центре вулкана... Добровольно, к слову. Оказавшись в переулке, где их врядли кто найдет, Цзян Чен прижал к стене горного лорда, пачкая его белоснежные одеяния, схватив его за воротник и долго прожигая серыми глазами чужое лицо. Слишком прекрасен, чтобы быть чьим-то. Слишком наивен, отдаваясь в руки Цзян Чена. Мужчина под ним застыл с пораженным взглядом, боясь двинуться. Чем он уже успел разозлить его!? Но и было в чужих карих глазах что-то большее. Такое же желание, которое не исчезает с каждого проведенного вместе дня, а только усиливается. — Красивая рожа. — произнес глава Цзян, притягивая его ближе к себе и впиваясь в чужие губы. Он вбивал в стену своим напором заклинателя, намного старше. А в ответ не получил ни капли сопротивления, словно от него только и ждали этого. От негр принимали одновременно все, сжимаясь ногтями в грязный камень стен позади. — Прекрати смотреть на меня так. — во время поцелуя ни один не закрыл глаз, пожирая друг друга еще и взглядом. Цзян Чен отстранился, впуская в легкие сейчас никому ненужный воздух. Разачарование в глазах Цингэ оказалось для него ощутимым. Он тоже был бы не против продолжить поцелуй. Лю Цингэ схватился за него. Волосы растрепались, а глаза со смесью шока и немого обожания уставились на мужчину, не отрываясь ни на секунду. В нем можно утонуть. В нем хотелось утонуть. Подумать только, их отношения начались сразу после знакомства. Они оба обманулись своими созданными для общества образа, но... знали, что за этой оболочкой их ждет долгожданный момент ощущения бабочек в животе. Цзян Чен был готов ко всему. От самого плохого, к самому худшему исходу. Но вместо этого застыл под этим взглядом, осознавая, что он только что сделал. Красивый вид...опасный. — Лю Цингэ... Прости...— хриплым голосом отозвался он, пытаясь отступить. Ошибся, он не сможет признать это. Этот взгляд на нем пугает лучше собственных переживаний. — Не пущу. — наполнился мужчина решимостью, вцепляясь в плечи заклинателя и сжимая их. — После этого, никуда не пущу. Сказано с такой уверенностсбивчто сбило Цзян Чена с толку. — Уверяешь, что сможешь удержать? — горько ухмыльнулся он.— А если я играю с тобой? Вдруг я тебя брошу? — Значит..— он поднял руку, поправляя одежды на нем, и сколько было в этом жесте нежности, что Цзян судорожно выдохнул. — эта кукла будет наслаждаться возможностью быть твоей игрушкой столько времени, сколько понадобиться, чтобы владельцу наскучило. — Не говори так. — Я полностью верен своим словам. Получив возможность, Цингэ не хотел отпускать ее. — Не нужно быть моей игрушкой. Ты человек, как и я. — вздохнув, произносит Цзян Чен, несмотря на такое отчего-то заманчивое предложение. — достаточно просто быть рядом. Почему его так манит такая перспектива? Он не знал, что есть люди, готовые идти на такие жертвы ради любви. Но Вей Ин же как-то терпит то, что с ним каждый день занимаются сексом? Стыдно вообще, что он знает такие подробности. А Лю Цингэ продолжает сверлить его обожаемым взглядом и не собирается отпускать из своих рук. Сильных, подчинающихся Цзян Чену. Вдруг с другой стороны переулка послышались голоса и двоих заклинателей как ветром сдуло с места преступления. Зверю ослабили поводок и открыли клетку. *** — Тебя искать не будут?— Лю Цингэ не возвращался в школу уже больше двух месяцев. Не то, чтобы главу Цзян это раздражало. Близко, слишком красивый и непозволительно соблазнительный мужчина всегда рядом. Кто же будет жаловаться? Неприступный для всех вокруг, принадлежащий только ему. — Нет. Не будут, — произнес он самоуверенно. — а даже если и да, никуда не уйду. Цзян Чен не спросил его, ушел бы тот, прикажи он ему. Это были странные отношения. Лю Цингэ стал... необычным после того, как узнал о взаимности чувств. Слишком послушным для того, кто является лордом целой школы Байджань, ему наоборот, нравилось, когда им командовали, как кем-то мелким, несущественным, не имеющим своего голоса. Один раз у него было такое лицо, что Цзян Чен словил мысленное удовольствие. И это было страшно. Но приятно. Мало того, что он влюбился в извращенца, так еще и сам похоже был не лучше. Как человеку нравится издеваться над кем-то другим? Даже если тому нравится? Мужчина оторвался от бумаг, посмотрев на Лю Цингэ. С виду нормальный, честный и отважный человек, а в постели хочет быть... собакой. Цзян Чен любит собак. Горный лорд вдруг прервал тишину. — Цзян Чен, давай займемся ... — Нет. — Почему? — Не думаю, что готов к этому. — произнес Цзян Чен уверенно. Ему не страшно. Да. Правда. Но его пугал не только напор Лю Цингэ и его странные предпочтения, а его собственное желание им потакать. Быть тем, кого хочет видеть избранник. — Понял... Нет. Цингэ обиделся, сидя скрестив руки и закинув ногу на ногу, уставился в окно. Тишина больнее. — А-Гэ!— поведение горного лорда вызвало в нем смех. Ответом ему было упрямое молчание. Становилось еще смешнее. Цзян Чен, хмыкнул, расстекаясь в улыбке и оперевшись головой на руку. Полетевшая в Цингэ бумажка сгорела в воздухе. Что-то еще кинуть он побоялся. Не хватало устроить пожар из-за надувшегося любовника. — Ты обиделся. — Нет. « Слишком милый.»— краснея и отворачиваясь, признал Цзян Чен. — Что мешает тебе подождать? — Ничего. — Так в чем проблема? — теперь он понимал, почему всех раздражает своим поведением. Раздражение комком застряло в горле, заставляя его нахмуриться. И в тоже время ухмыльнуться. — Ты знал, что А-Гэ манипулятор? — Чем это!? — вскинулся бог войны, с упреком смотря на Цзян Чена. — Ты просто знаешь, — медленно поднялся Саньду-Сеншоу с места, приближаясь к нему. Тот застыл, примороженный. Паршивец. — Что мне нравится, когда ты... Заклинатель огладил его лицо, останавливаясь на губах, прижимая к ним указательный и средний пальцы, словно ставя печать. Цингэ судорожно вздохнул, не говоря ни слова, не отрываясь следя за взглядом главы Цзян. Взять когда хочешь. Посмотреть когда хочешь. Поцеловать, когда пожелаешь. Ему все было разрешено. А Цингэ нет. Его глаза с жадностью и мольбой смотрели на него, но тот сам выбрал такие правила. — Когда ты не послушный, а бунтующий.— закончил Цзян Чен фразу, целуя заклинателя. Принять оказалось легче, чем признаться, а сорвать поводок с волка и того проще.