Ты — человек

Запутанные коридоры дворца Огня Мэй подробно исследовала ещё в детстве. В эту часть запрещается заходить всем, кроме семьи Огня и исключительных слуг. Вот здесь — самый короткий путь до сада. А тут в детстве было её лучшее место для пряток, если на пути ей приходилось столкнуться с принцем Огня. Многое изменилось. Теперь в сад Мэй почти не заглядывала. Пускай она не являлась женой Лорда Огня, ей больше не могли препятствовать в проходе в любые комнаты. Что же до пряток… в них больше не было необходимости. Отныне Мэй сама искала Зуко, и эти поиски всегда оказывались коротки. Она знала его слишком хорошо. Массивная дверь дворцовой библиотеки тяжело приоткрылась. Мэй заглянула внутрь. Помещение освещали лишь пара-тройка свеч, так что высокие стеллажи свитков уходили в бесконечную тёмную даль, делая пространство комнаты и вовсе необъятным. Несмотря на мрачность, всё, как и в других частях дворца, было вычищено до блеска. Посреди помещения виднелась зона для чтения: низкий изысканный столик из чёрного дерева и стоящие близь него две длинные кушетки, сделанные в том же стиле, с алой мягкой обивкой. Зуко сгорбленно сидел над одним из десятка небрежно разбросанных на столе свитков. «Шкура» Лорда Огня была брошена на одно из сидений, а изящная корона осталась на самом краю стола, будто и не принадлежала бывшему принцу. На Зуко осталось только алое кимоно, со слегка спущенным поясом. Он был так сосредоточен и хмур, что его брови были в миллиметре от того, чтобы срастись. Мэй надавила плечом на дверь, и та издала характерный скрежет. Зуко тут же устремил взгляд на вход. В нëм промелькнула готовность то ли незамедлительно принять государственно важное решение, то ли напасть в ответ. Однако его плечи тут же обмякли, стоило ему разглядеть силуэт Мэй. — Я знала, что найду тебя здесь, — она заботливо улыбнулась, перешагивая порог. Дверь осталась открыта, впуская в душное помещение свежий воздух. — Я опять засиделся? — виновато спросил Зуко, вспомнив, как совсем недавно Мэй оторвала его от дел, когда улицу уже давно освещала луна. — Да, ты пропустил обед. Зуко устало потёр переносицу, что-то неразборчиво промычав. — Приказать принесли сюда еду? — спросила Мэй, остановившись перед столом. — Нет, спасибо, — выдохнул в пустоту Зуко, вновь уткнувшись в свиток. Лицо Мэй потемнело. И снова он погрузился в себя, забрав все свои проблемы с собой. Мэй надеялась, что теперь между ними станет меньше недомолвок, однако, после произошедших беспорядков и побега Азулы, Зуко только сильнее закрылся в себе. Может он делал это, чтобы не беспокоить, может уставал настолько, что не был готов к разговору, или может боялся, что она не поймёт. Как бы то ни было, об истинной причине Мэй могла только гадать. Она хотела упрекнуть Зуко за многое. Как бы он не утверждал, что наконец-то смог обрести контроль и понять себя, даже слепой видел, как внутренний огонь не переставал его сжигать. Это стало заметно особенно сейчас, когда на его плечи взвалился непосильный груз правления и без того проблемной страной. Зуко же продолжал держать пожар взаперти, вымещая копившейся гнев на самом себе и никогда не прося — по крайней мере её — о помощи. Между тем Мэй старалась относиться к этому снисходительно. Гневаться на и без того нервозного человека было бы верхом наглости и неуважения. Мэй потёрла свои руки под накидкой, ощущая, как они постепенно теплеют. Она плавно прошла за спинку дивана, не спрашивая разрешения. Зуко даже не посмотрел в её сторону. Разогретые кончики пальцев коснулись его открытой шеи с такой осторожностью, с какой не берут в руки хрупкую вазу. Обжигающая и твёрдая от напряжения кожа в ответ на близость избавилась от мелкой дрожи. Перед отъездом Тай Ли на остров Киоши, Мэй попросила подругу об одном одолжении: научить её нескольким видам простого массажа. Она была дилетанткой, но, как заверила Тай Ли после небольшой консультации, еë умений вполне достаточно, чтобы точечно расслабить мышцы. Это меньшее, что она может для него сделать. Мэй надавила и плавно провела пальцами вдоль позвоночника, по бокам шеи, перешла на плечи. Её бесхитростное действие вынудило Зуко оторваться от свитка. Он повернул к ней голову. — Просто дай немного позаботиться о тебе, — попросила Мэй. К ней прикоснулись. По коже прошлись блаженные мурашки. Внутри неё, там, где секунду назад было пусто, засветилась тихая радость. Эта близость была теплее очага и слаще любой отборной вишни. Зуко нежно прошëлся ладонью по еë тонкой руке и бережно потянул к себе. Мэй легко поддалась. Она встретилась с его утомлëнным, но таким любящим взглядом, и её сердце забилось так, как оно могло биться только рядом с ним. Зуко медленно поцеловал Мэй. Она ответила всепоглощающей взаимностью. Этого достаточно. Вдали по камню застучали шаги, удивительно лёгкие для того, кто бежит со всей силы. Зуко и Мэй отстранились. Он перевёл взгляд на открытую дверь, в этот раз смотря без прежней тревоги, а с холодной настороженностью. В приходе мелькнула знакомая жëлто-оранжевая одежда монаха и тут же раздался взбудораженный звонкий голос Аанга: — Привет, Зуко! — он влетел в библиотеку и, заметив Мэй, махнул ей рукой. — И тебе, Мэй! Она выпрямилась и коротко кивнула, спрятав руки под одеждой. Мэй вновь приняла безразличный вид, и только тихое биение сердца отзывалось эхом в теле. Её глаза смотрели на влетевшего Аватара, но каждая клетка прислушивалась к тем местам, где кожу ещё гладило переданное тепло. У них будет время, просто не сейчас. — Вы нашли еë? — прямо спросил Зуко, подавшись вперёд. Взгляд Аанга стал серьёзнее, с тенью усталой горечи. Не к добру. — Вчера мы столкнулись с Азулой в лесу, вот только быстро её потеряли, — он говорил ровно и выверенно, будто пытался переступать через раскалённые угли. — Гроза смыла следы, но она ушла в горы и… Зуко резко встал. — Тогда почему ты вернулся?! — в нём проснулся тот самый грозный бас отца. — Вы должны были найти её живой и привести ко мне! Аанг отшатнулся. Мэй не сводила глаз с Зуко. Искрящийся от напряжения воздух вокруг него давал понять, что Аанг допустил непростительную ошибку. — Я хочу найти Азулу, — осторожно продолжил Аанг, — но мы не можем просто гоняться за ней, пока Страна Огня… — Могли и должны были! — Зуко! — Аанг невольно сжал кулаки под острым взглядом друга. — О сбежавшей Азуле знают уже даже в Джанг Ху, — Зуко заметался вдоль полок, его взгляд лихорадочно скользил по свиткам, словно в одном из них был спрятан ключ к спасению. — Это пробудило надежду в последователях Озая. Я слушал, как они кричали об освобождении истинного Хозяина Огня, о превосходстве синего пламени! Они подожгли несколько домов и их не пугало наказание, ведь… — его голос надорвался, Зуко тяжело выдохнул, — они убеждены, что принцесса Огня вернётся и восстановит справедливость. Зуко подошёл вплотную к Аангу. Он смотрел на него не как на друга, а как на трещину, в которую рухнула вековая стабильность страны. Аанг смело выдержал его тяжёлый взгляд, не дрогнув. — Скажи, Аватар, — Зуко был как никогда холоден, — какой мой следующий шаг? Терпеливо ждать очередное столкновение на площади? Подготовиться к восстанию? Или может мне лучше уже сейчас поднять руку против своего же народа?! — Зуко перешёл на безнадёжный крик. — Я хотел для всех мира, а не чтобы мои люди убивали друг друга! Его возглас волной разнёсся по помещению, едва не затушив свечи, и повис в густом воздухе. Мэй вцепилась пальцами в складки платья, чтобы не рвануться вперёд. Это не её поле боя. Аанг не ответил, но и не отстранился. В его молчании не было осуждения или оправдания, а лишь глубокая сопричастность к боли друга. — Я всю ночь думал над этим, — он прозвучал тихо, но твёрдо. — Их привычный мир рухнул за один день, а мы всё ждали, что они в одночасье забудут эту боль и станут другими. Нельзя было приказывать им простить, когда нужно было помочь подняться, — Аанг с грустью посмотрел на друга. — Помнишь, как ты сам потратил месяцы на то, чтобы найти себя? Веки Зуко дрогнули, вспомнив знакомое чувство. В его глазах проскочил блеск: — Я потратил годы… — Пойми, — продолжил Аанг после короткого молчания, — люди идут против тебя не из-за верности Азуле, а потому что они боятся нового мира. Нужно осторожно провести их за руку и показать, почему худой мир лучше бесконечной воспеваемой войны, — Аанг с надеждой улыбнулся. — Суюки и Тоф найдут твою сестру. А наша задача: помочь твоему народу сейчас, своими силами. Он нуждается в правителе, который понимает его как никто другой, — без сомнений закончил Аанг. — Какой бред, — циничные слова сорвались с губ Мэй. Зуко и Аанг с полным вниманием посмотрели на всё это время молчащую в стороне Мэй. — Почему ты так считаешь? — с искренним интересом спросил Аанг. Мэй плотно скрестила руки на груди. Она не собиралась вмешиваться, но раз так вышло… — Может потому что я знаю Азулу слишком хорошо? — её резкий выдох хлестнул, как едкая насмешка. — Прямо сейчас она кипит от ненависти к Зуко, который отобрал у неё трон и унизительно запер в клетке. Будьте уверены, Азула уже размышляет, как эффектно напомнить разъярённым солдатам про былые подвиги нации и то, что их любимый диктатор Озай плесневеет в тюрьме, — Мэй перевела взгляд на Зуко. — Ты ведь знаешь, она выживет всем на зло, лишь бы отомстить. Нельзя давать ей время. Пока она на свободе, твоё правление под угрозой, Зуко. Её пальцы тревожно теребили спрятанные в рукавах метательные ножи. Тот день на Кипящей скале навсегда останется с ней. Когда она впервые за жизнь рискнула пойти против воли принцессы Огня. За одно мгновение из подруги-союзника Мэй стала злейшим врагом и едва не погибла от непростительной огненной ярости. Она никогда не жалела об этом и, вернувшись назад, без промедлений пошла бы на это снова, даже ценой собственной жизни. — Мы не станем снова перекладывать ответственность на одного человека, как это было с Озаем, пока не разберёмся, — категорично сообщил Аанг. — Пока с Азулой не будет покончено, Зуко продолжит жить с лезвием у горла, — жестоко отрезала Мэй. — Мэй… — почти беззвучно обронил Зуко. Они встретились взглядами. Он смотрел на неё так же измучено, как в конце их каждого разговора, в котором хоть немного заходила речь о его сестре. Смотря на Зуко, в Мэй удивительным образом смешивались страх и злость. Страх за его жизнь, за жизнь того, кого она любит. Злость на него за то, что он, являясь единственным, кто должен понимать Азулу лучше всех, до сих пор пытается смотреть на неё как на сестру, а не на тактического монстра. Могла ли Мэй так относиться к бывшей подруге? Она считала, что имела на это полное право. — Я тоже боюсь её, Мэй, — Аанг положил руку на свою грудь. — Но если мы начнём ломать или даже убивать людей из-за страха, то… какой тогда смысл в нашем новом мире? — Не говори, что вздумал её пощадить, — Мэй презрительно сузила глаза. — Если в ней найдётся хоть капля благоразумия, то я прощу её, — в голосе Аанга мелькнуло сомнение, но его взгляд оставался решительным. Мэй широко раскрыла глаза. — Ты чуть не умер от её молнии и теперь протягиваешь ей руку? — не веря прошептала она. — Это не прощение… Это безумие! — Я лишь пытаюсь восстановить равновесие, — с болью ответил ей Аанг. — Хочешь, чтобы еë молния оставила очередной шрам?! Её крик ударил по стеллажам. Мэй прикрыла рот. Она не знала, что её голос может быть таким громким. По рукам побежала дрожь. Мысли сами дорисовали перед ней с ужасно точными деталями шрам Зуко: грубый, ярко-красный, обожжëнный цветок на фоне мелкой, расходящейся по туловищу, ядовитой, сковывающей паутины. Она не сможет пережить это вновь. А он не выживет. — Хватит, — Зуко твёрдо встал между ними, ставя точку в дискуссии. Он не смотрел ни на Аанга, ни на Мэй. Его тусклый выжженный взгляд был устремлён в пустоту между бесконечными полками со знаниями, которых ему так не хватало и, в то же время, которые не могли решить абсолютно всё. Слабый сквозняк трепетал образовавшуюся тишину. Зуко с шипением шумно наполнил грудь воздухом, задержал его на несколько ударов сердца, а затем так же медленно выпустил. Черты его лица застыли в том самом суровом выражении, с каким он принимал свои самые сложные решения. У него была согнутая спина, полная тревог опущенная голова, тяжёлое дыхание, однако за этим сломом Мэй видела человека, который готов перешагнуть через себя, ради блага всей страны. По её коже пробежал будоражащий мороз: смесь восхищения и тревоги. Зуко взглянул на Мэй. Затем задержал взгляд на Аанге. Посмотрел в темноту. И наконец сказал: — Суюки и Тоф мало, чтобы найти Азулу, — погружённо рассуждал Зуко, будто от каждого неверно сказанного им слова могла пострадать чья-то невинная жизнь. — Я отправлю им на помощь несколько доверенных лиц. Что же касается народа Огня… Зуко коротко и глухо зарычал, как от бессилия и злости на себя. А потом вдруг замолчал. Его взгляд ушёл вдаль, исследуя не темноту библиотеки, а собственную душу. Пауза затянулась, прежде чем он наконец сказал: — У меня нет времени, чтобы продолжить подвергать людей опасности. Как Лорд Огня, я издам указ о розыске и задержании лиц, публично распространяющих панику и одобряющих режим Озая. Его тон отсекал любые возражения. — Но мы не должны строить новую тюрьму, — с беспокойством напомнил Аватар. — Я услышал тебя, Аанг, — ровно сказал Зуко. — Надеюсь, ты также несёшь своë равновесие царю Царства Земли, который угрожает моим людям в колониях, и вождю Северного Племени Воды, который… — Зуко устало потёр лоб, — я даже вспоминать не хочу о его требованиях… — он наконец поднял взгляд на Аанга. — На этом всё. Встретимся позже. Аанг обессиленно мотнул головой. — Ты прав. Равновесие нельзя построить в одной точке на карте. И всё же пообещай, — сказал Аанг, и в этом одном слове прозвучала и команда, и мольба, и эхо прожитого ужаса, — что не дашь короне забыть тебе о мальчике со шрамом, который знал, каково это, быть сломленным волей другого. Зуко не стал клясться, а просто кивнул. Виновато и устало. Аанг по-дружески улыбнулся: — Я обсужу это с Катарой и Соккой. Его лёгкие шаги исчезли за хлопнувшей тяжёлой дверью библиотеки. Вновь наступила тишина. Зуко медленными шагами дошёл до кушетки и в изнеможении присел. Его налитая свинцом голова упала на ладони. Мэй тихонько опустилась на край рядом. Она села не ближе, чем того позволяла выстроенная Зуко невидимая стена необходимого личного пространства. Они молчали. Её внимание перетекло на раскиданные свитки на столе. Мэй отстранённо пробежалась по ним: указы столетней давности, сводки первых лет войны, копии дневников Хозяина Огня Созина… — Они не видят во мне Лорда Огня, Мэй. Мэй дёрнула плечами и вопросительно повернулась к нему. Зуко сверлил взглядом паркет под собой. — Они видят мальчика, которого можно игнорировать. Его голос не был лихорадочным, как когда он спорил с Аангом. Он не имел той силы, как во время принятия сурового, но необходимого решения. В нём не было холодности, которую он тренировал для Совета. Он просто был… собой. Потерянным юношей, который не притворялся, что нашёл выход из безысходности. Мэй пододвинулась ближе. Её ладонь осторожно прошлась по его согнутой спине. Под её пальцами он свободно выдохнул. — Они слушались отца, потому что боялись. А меня… меня они считают назойливой помехой, — его зрачки подрагивали, скользя по рисунку дерева. — Я не хочу править страхом… Но, если это единственный язык, который они понимают… — фраза оборвалась, словно его душа страшилась того, что он мог сделать. — Мне тяжело находить подходящие слова, — виновато сказала Мэй, продолжая медленно поглаживать его спину. — Они мне не нужны. Я просто рад, что ты рядом, — он поднял на неё глаза полные тёплой благодарности. — Спасибо, что ты со мной, Мэй. Она нежно улыбнулась: — Всегда буду, если ты позволишь. Она защитит его. Даже если ей придётся вновь столкнуться с огненным монстром.

***

Вдоль пологого склона, подражая движению змеи, полз ручей. Его течение, вразрез с мягкой формой, торопливо неслось вперёд, стачивая берег. Даже горячее сияние солнца не могло хоть немного согреть этот ледяной поток. От прикосновения к источнику кожа Азулы в миг покрылась противными мурашками. Принцесса встала по щиколотку в воде. Стоило ей зачерпнуть в ладони воду — кончики пальцев онемели. Этот холод мог бы добраться до самих костей, если бы жар тела перестал держать враждебную стихию на безопасной дистанции. Каждый жадный глоток был равен вдоху, он возвращал силы в истерзанное тело. Нельзя отказаться от воды. От этого вынужденного преклонения скрипели зубы. «Если огонь дрогнет, маги воды поглотят его, не оставив и следа». Азула заставила себя остановиться. Она ещё раз, но уже размеренно, набрала в рот воды. Дёсны закололо. Принцесса очертила языком круг в закрытом рту, наслаждаясь отсутствием сопротивления, а затем сглотнула воду, с облегчением ощущая, как холод утекает вниз по горлу и пропадает где-то ниже груди. «Я помню, отец,» — мысленно ответила Азула старому наставлению от Озая. Тогда всего мгновение отделяло её от расплаты над Катарой. Но она дрогнула. Это промедление стоило ей цепей, выбраться из которых не помогли все годы изматывающих тренировок. Отец был прав… Режущее ощущение жажды наконец отступило. Боль в плечах и груди стала почти привычной. Она чувствовала себя намного увереннее, наконец надев хотя бы простую бордовую одежду народа Огня. До привычной роскоши далеко, но это уже лучше, чем то, что приличные люди назвали бы «тряпками». Азула смыла с себя остатки грязи и брезгливо встряхнула руки. Этой дикой девчонке просто повезло. В следующую их встречу расплата вернётся Катаре в двойном размере прямо в её мерзкую смуглую физиономию. Тонкие пальцы терпеливо и усердно перебирали намокшие волосы, распутывая узлы. Она соберёт себя по кусочкам. Всё будет безупречно. Как раньше. Азула презренно смотрела на неугомонный дикий поток, продолжая упиваться фантазиями о сладкой мести. Однако шаг за шагом неистовая стихия уносила её гнев всё дальше по течению. Азула и не заметила, как расслабила плечи. Примитивная вода стала казаться ей прохладным безопасным покрывалом, остужающим внутренний пожар. Её взгляд бесцельно уставился за солнечные нити, ласкающие неглубокое дно. Вода здесь оказалась настолько чиста, что проглядывался каждый камешек — блестящий медью, глубоким чëрным, нейтрально-серым и редким, но от того таким ярким, белым. Переливистое журчание с каждой секундой всё больше и больше заглушало пение птиц и шуршание листвы на ветру. Пальцы застыли в очередной прядке. Она просто спокойно наблюдала за водой. — Я вот всё не могу понять… Услышав голос Сокки, принцесса тут же выпрямилась и подняла взгляд. Он сидел в нескольких метрах от берега, нарезая мясо аккуратными кусками. Сокка не мог похвастаться утренней бодростью: часто тёр глаза, не открывая их до конца, и почти не жестикулировал. Он открыто зевнул и продолжил бормотать себе под нос: — …Почему эти звери не пугались огня? Размышления в слух были его поведенческой привычкой — она поняла это давно, наблюдая за ним. В такие моменты Сокка даже не смотрел в её сторону, явно не ждал ответа. — Это огнерысь, — невзначай бросила Азула, не удержавшись от желания блеснуть знаниями местной фауны перед несведущим чужеземцем. — Кто-то даже считает что, некоторые из них купаются в лаве. Встретить их здесь — редкость. Азула продолжила распутывать узлы, пристально следя за своим вынужденным союзником. С момента их воссоединения, Сокка прикасался к оружию чаще необходимого и ни разу не повернулся к ней спиной. Если он и отворачивался, то только на достаточном расстоянии, чтобы иметь возможность вовремя парировать атаку. Похвальная осмотрительность. — Стоило догадаться. У вас даже животные сроднились с огнëм, — Сокка едва усмехнулся. — Но даже они не могут устоять против… заветного приёма, — он бросил на Азулу мимолëтный взгляд, в котором она успела уловить его плохо скрытое осуждение. — Мой заветный приём спас твою шкуру. Не забывай это, — парировала принцесса. Диковинный белый нож вошëл в мясо резче обычного. — Ты тоже помни, что я наложил на тебя бинты, — не отставал Сокка. У Азулы дëрнулся глаз. Меньше всего в этой жизни она хотела быть обязанной варвару из Племени Воды. — Значит огнерыси, как ты говоришь, редкие, — задумчиво протянул Сокка, круча в руке небольшой окровавленный квадрат мяса. — Что ж, надеюсь, этот деликатес на вкус будет ничуть не хуже коала-овцы. У неё перехватило дыхание. — Ты что собрал мясо с огнерыси?! — непривычно высоко воскликнула Азула. — Ой, что ты, не стоит благодарности! — отмахнулся Сокка, но шокированный взгляд принцессы заставил его нахмуриться. — Только не говори, что ты не можешь просто взять и поесть без каких-либо условий! Тошнота и искренний ужас заглушили всё, что требовало тело. Азула могла смириться со многим, но не с осквернением собственного достоинства. — Побеждённого врага не едят, а оставляют гнить в земле, — почти что по слогам проговорила она, чтобы до Сокки точно дошла мысль. — В этом разница между солдатом и мерзким падальщиком, — Азула с отвращением поморщила нос. — Может дикари из Племени Воды и не брезгуют, но я не собираюсь опускаться до первобытных инстинктов. Сокке потребовалось некоторое время, чтобы осознать выдвинутое обвинение. Он возмущённо вскинул руки: — Это завтрак, который даст нам силы не умереть! Называть еду падалью и оставлять пропадать — вот настоящее дикарство! — Сокка посмотрел на неё с таким раздражением, с каким смотрят на вопящего капризного ребёнка. — И вообще, ты должна быть благодарна, что это мясо чудом не испортилось… Эй! Азула выхватила из его рук нож. Не успевшая высохнуть капля крови стекла с лезвия на её белоснежные пальцы — она чуть ли не кинула оружие в реку. Быстрое течение тут же смыло алый след с её рук и белой кости. — Наслаждайся этой дрянью, пока я добываю себе достойное пропитание! Стоило ей вновь подняться на ноги, как ослабевшее тело предательски качнулось. — Гордость принцессы Огня сильнее не только голода, но и её непомерного безрассудства, ха! — язвительно подметил Сокка. Азула вытерла нож и небрежно фыркнула. Гордо выпрямившись, она направилась вдоль берега прямиком в чащу. — Ты в самом деле собираешься охотиться вот так? — Сокка скептично провожал её взглядом. — С ножом? С магией, которая выдаст тебя? Сейчас не гроза, если ты не заметила, — он указал на небо. Азула молча смахнула ещё влажные волосы с лица, убрала нож за пояс и скрылась за деревьями. — Полагаю, мне стоит поторопиться развести костёр, ведь ты вернёшься очень и очень скоро! — крикнул он ей в след. Азула сжала кулаки и прошипела себе под нос: — Благодари меня за терпение, варвар… Азула с ненавистным предвкушением улыбнулась. У неё появилась новая цель: утереть нос этому невежественному оборванцу. Пусть продолжает думать, что она сломлена и готова быть послушной, ради выживания. Скоро его самодовольство расплавится, и он опустится на колени перед огнём. Семья Огня никогда не занималась охотой в привычном понимании этого слова. Но смекалка, хитрость и опыт выслеживания Аватара в Царстве Земли — это то, что, по мнению принцессы, избавляло от дополнительной подготовки. Поймать глупое животное куда проще, чем обладателя четырëх стихий. Осталось только найти ту самую жертву… Она бесшумно ступала вдоль реки в тени деревьев, бдительно осматривая каждый метр. Растения, камни, птицы, щебечущие высоко над головой… Впереди показалась вытоптанная поляна. Следы невозможно было различить, но внутреннее чутьë подсказывало, что это должна быть территория водопоя. А это значит, что кто-нибудь рано или поздно придëт сюда пить. Азула прислонилась боком к дереву. Взгляд метнулся на небо. Солнце уже касалось кромки деревьев. Как давно она ушла? Час, может два назад… Поляна продолжала оставаться пустой. Азула сконцентрировалась на дыхании. Терпение. Аанга она настигла тоже не за пять минут. Терпение. Контроль всё ещё в еë руках. Терпение… Она вспомнила слова Сокки о нестабильной обстановке в столице Огня. Значит, Зуко поддерживают не все, и наверняка существуют те, кто готов присягнуть наследнице Лорда Озая. «Надо поскорее вернуться в город. Найти отца…» — размышляла Азула, попутно осматривая себя. Тело едва пришло в себя, но ей хватило бы сил продержаться на ногах ещё один день. Раны и крепкая перевязка сковывали движения, но в бою она могла бы это перетерпеть. Однако больше всего принцессу беспокоили едва сдерживаемая импульсивность и нервозность, которые могли помешать принять взвешенное решение в ответственный момент. Что делать с последним, она пока не знала. Ещë рано, придëтся потерпеть. Издалека донёсся топот копыт. Принцесса бесшумно присела за ближайшими кустами, сконцентрировав всё своё внимание в направлении звука. Беспорядочный топот становился всё громче. Зазвучали фырканье и глухие возгласы животных. Среди листвы мелькнула тëмная шкура. К реке неспешным шагом спустилось небольшое стадо пепельных оленей. Рядом с тонконогими самками беспечно бегали их несуразные мелкие детëныши. Позади них ступал мощный мускулистый олень — вожак стада. Их каштаново-пепельные шёрстки, усыпанные светлыми пятнами, ластились под солнцем. Осветлённые морды и шеи подчёркивали их благородство, а уверенная поступь и упитанность свидетельствовали о благополучии в стаде. Олени смело разбрелись вдоль ручья, безмятежно хлебая воду. Кто-то из детëнышей, успев напиться раньше всех, плюхнулся, всполошив находящихся рядом сородичей. Вожак невозмутимо оставался в стороне, пронизывая каждый куст янтарными драконьими глазами. Его раскидистые тёмные рога по форме походили на заточенные языки пламени. Если бы не широкая шея, то он никак бы не смог удержать такое тяжëлое на вид оружие. Сдержанный победный смех отозвался низким гудением в горле Азулы. Кончик языка закололо от звериного трепета. Сегодня у стада особенный день: когда им ещë предоставится возможность встретиться с самым эффективным хищником в этом лесу? Принцесса по косточкам разбирала каждую потенциальную жертву. До кого-то слишком далеко бежать. Кто-то тëрся прямо под носом у самца, который сам по себе не являлся большой проблемой, но мог внести ненужную суматоху из-за инстинкта защитника. Несколько особей стояло прямо в воде, что осложняло атаку. И тут её взгляд наконец выхватил идеальную цель. Близь деревьев стояла олениха, мерно ощипывающая нижние ветки. В отдалении от всех. Незащищëнная. Подарок судьбы, который осталось лишь забрать. Глаза забегали по местности. Азула не сможет подойти к ней незаметно, слишком много шуршащих кустов и опавших веток. Ей нужен один точный филигранный манëвр, чтобы жертва даже не успела опомниться, уже падая замертво на землю. Молния!.. Рискованно. Азула нервно сжала зубы. Небо было ясным… Сокка прав. Это будет слишком заметно. Пальцы сами сложились в знакомый жест. По спине пробежал холодок. Но она так близка. Всего один удар… Почему она не может сделать небольшую молнию?! Она умеет создавать необъятный столб пламени, лёгкое свечение на кончиках пальцев, рассеивать огонь… Но может если… Вожак издал громкий вой. Пламя внутри тревожно запульсировало. Всё стадо подняло на него головы и начало собираться в кучу. «Не смей колебаться». Азула прыгнула вперëд. Руки сами очертили круговые движения, настолько маленькие насколько это было возможно. Азула, будто в первый раз, ощутила то волнение, когда по всему телу проносится всплеск от столкновения Инь и Ян. Воздух заискрился. Как только колкая энергия едва начала обжигать сосуды, тело рывком вытолкнуло её наружу. Вспышки не было. Вместо привычного грома — шипение. К жертве устремилась не синяя ослепляющая нить, а искрящийся бело-голубой эллипс. Он был медленным, олениха даже успела ужаснуться и кинуться прочь, однако заряд успел ошпарить её заднюю ногу. Животное заголосило и повалилось на землю. Стадо, не разбирая пути, в панике разбежалось во все стороны. Её сдерживаемая атака была выполнена правильно настолько, насколько позволила импровизация. Тело содрогалось от переполняющей лихорадки. Она выпустила несколько коротких огненных залпов в воздух, стряхивая с себя остатки свирепой энергии. Её ещё слегка дымящиеся пальцы дрожали, но взгляд уже был прикован к дёргающейся поверженной оленихе. Азула не сгорела изнутри, попала в цель и совершила что-то до сего момента неведанное. Уголки её губ растянулись от наслаждения. — Да! — это был возглас чистой эйфории. — Я, дочь Хозяина Огня, только что!.. На неё бросился массивный силуэт. Азула отпрыгнула — вожак боднул воздух. Длинная шерсть на его хребте угрожающе вздыбилась, а из горла вырвалось агрессивное гудение. Он преградил принцессе путь. За ним тряслась и мучительно пыталась встать ещë живая подбитая олениха. Вожак в остервенении копал широким копытом землю и угрожающе мотал головой. Азула оскалилась: — Она моя! Исполнив точное като, Азула ослепила животное потоком синего пламени. Шерсть оленя задымилась, наполнив воздух запахом гари. Вожак взревел, но не отступил и вновь кинулся на неё. Молния сама сорвалась с еë рук. Яркий свет. Гром. Треск. Олень тяжело упал на землю перед ней. Азула брезгливо посмотрена на обугленное дымящееся тело. Он не шевелился. — Поспешила, — цыкнула принцесса, понимая, что её действие не останется незамеченным. Олениха смогла подняться. Трясясь всем телом, она сделала несколько болезненных шагов. Но Азуле даже не пришлось напрягаться, чтобы снова сбить её на землю, хватило одного удара. Она вдавила её коленом в землю. Животное издало полный боли вой, тщетно дёргая ослабевшими ногами в попытке вырваться. — Я, дочь Хозяина Огня, — торжественно прошептала Азула, — только что открыла новые возможности для магии огня и показала очередному ничтожеству его законное место. Каково это, испытывать страх перед тем, кто сильнее? В ярких янтарных глазах животного не было ничего кроме всепоглощающего ужаса. Азула выхватила из-за пояса нож и занесла его над шеей оленихи, чтобы поскорее прервать этот мерзкий вопль, режущий барабанные перепонки. Осталось попасть в артерию, лишь бы добыча прекратила дёргаться, и вырезать столько мяса, сколько позволят унести руки. Однако её рука зависла в воздухе. Только сейчас Азула почувствовала, насколько же близко находится к этому зверю. Её тело легко трясло от каждого сокращения в мышцах животного, которое не оставляло попытку спастись. Под еë коленом прерывисто вздымалась грудная клетка и бешено колотилось горячее сердце, отдававшись биением в её собственной груди. Сражения на расстоянии проходили совсем не так… «Они не достойны даже твоего взгляда». Нож в руке дрогнул. — Мне просто нужно прирезать тебя, жалкая тварь, — произнесла Азула, впившись взглядом в маленькие напуганные глаза. Сознание сковало леденящее душу дежавю. Это бешенное биение, эта отчаянная борьба, эта паника в глазах перед тем, для кого ты всего лишь расходный материал… Азула мотнула головой, в надежде скинуть с себя навязчивое воспоминание, когда она была истерзана настолько, что перестала чувствовать себя. Когда она вела бесконечный счёт, чтобы не утонуть в темноте тесной камеры. Когда она пыталась убедить себя в том, что ещё остались те, кто сможет ей помочь. «Жалеть слабых — это ошибка». — Я уже убила вожака, чтобы добраться до тебя… — Азула нервно усмехнулась. — И я убью и тебя! И легко перережу всё твоё стадо, если захочу! Если она нажмëт коленом сильнее, то сломает ребро. Если лезвие вонзится в шею, она услышит предсмертный хрип и запятнает себя мерзкой тягучей кровью. Если сознание оленихи потухнет, то её обожжëнная нога перестанет болезненно болтаться. Это не величественно. Это безобразно. Это грязно. «Не смей становиться слабой, как твой брат». Тело захватил мучительный тремор. Её спина согнулась. — Я не позволю этому дикарю насмехаться надо мной! — прорычала Азула. — Он думает, что я слабая, что я не смогу… Но я всë всегда могу! Она сжала рукоять ножа ещё сильнее и прислонила его к своему горячему лбу, будто борьба, творящаяся у неë в голове, поможет её руке наконец нанести удар. «Лорд Огня никогда не колеблется». — Мне только нужно, — неожиданно для себя, она тяжело сглотнула, — перерезать твою глотку… Ты ведь всë равно умрëшь! Руки предали еë. Нож безвольно упал на траву. Животное, уловив момент, рвануло из последних сил, сбив Азулу на землю. Принцесса лежала на боку и могла лишь молча смотреть вслед убегающей вглубь леса оленихе, волочившей за собой парализованную ногу. Некогда твëрдый голос превратился в слабый хрип: — Я ведь почти… «Разве такому я тебя учил?» — чëткий холодный голос отца прозвучал, как приговор. Её нижняя челюсть задрожала. Азула обхватила плечи, вцепившись в них пальцами, в безнадёжной попытке успокоиться. Она не справилась. — Где-то здесь. Я тебе точно говорю! Азула распахнула глаза. Голос был реальным, но незнакомым. Он доносился прямо из глубины леса. Кто-то шёл к ней. И то был не Сокка… Она вскочила на ноги. Проклиная всё на свете, Азула побежала назад вдоль бурлящей реки к единственному надежному убежищу в еë рушащемся мире. И теперь ей уже было всë равно, что это — плавучий айсберг Племени Воды.

***

— Это просто мясо! Убила — ешь. Какая разница кого?! Сокка успел вытоптать несколько новых тропинок, гневно нарезая круги около давно собранной основы для костра. — Сравнила кошкоящерицу с врагом… — он едко усмехнулся. — Не слишком ли высокие понятия для той, у кого в голове нет ничего, кроме дурацкого огня?! Он вспомнил еë презрительный взгляд, как она самовольно выхватила у него нож и брезгливо вымыла его в реке, втаптывая его методы, помощь и его самого. Это было настолько унизительно, что Сокка успел сточить в опилки не один десяток веток. — «Наслаждайся этой дрянью, пока я добываю себе достойное пропитание», — передразнил он еë. — «Дикари из Племени Воды не брезгуют», — Сокка схватился за голову, кипя внутри от злости. — Это я дикарь? Да она себя хоть со стороны видела?! Сокка, не глядя, с силой бросил бумеранг. Оружие описало дугу в воздухе и вернулось ему точно в руку. Это сработало как обливание ведром горячей воды: кожа вспыхнула жаром, а затем его отпустило. Сокка сел на траву. Впервые за долгое время их надëжная команда разделилась. Аанг защищал беззащитных от мятежников. Катара, по договорëнности, отправилась с посланием в Северное Племя Воды. Суюки и Тоф продолжали прочëсывать горы. А Зуко был всецело погружëн в борьбу с Советом. Сокка же остался один на один с грузом на плечах, прямо как тогда, когда он был единственным мужчиной в племени. Только теперь он вдобавок находился в непонятной, чуждой и всё ещё ненавистной ему Стране Огня. Впрочем, компания у него всё-таки была: ещё куда более чуждая и грубая принцесса. Он бросил случайный взгляд в сторону, куда ушла Азула. — Нет уж, — Сокка откинулся на траву. — Пусть ударится о свою глупость. Ей будет полезно. Веки медленно прикрылись, отпуская его в шум реки и дрожь листвы… Но мысли снова и снова возвращались к неблагодарной принцессе Огня! — Упрямая. Вспыльчивая, — сквозь зубы прошипел Сокка, обращаясь к Азуле, — Ненавидишь Зуко, а сама от него и на волосок не ушла! Дура… Он обессиленно выдохнул и потёр лицо руками. Сам виноват. Знал ведь, с каким колоритным персонажем придëтся иметь дело. — Что там изменило Зуко?.. — Сокка задумчиво уставился на небо. — Чай и мудрость от Айро? У меня ни того, ни другого, и уж тем более нет векового терпения… — он пронаблюдал за высоко пролетевшим над ним драконьим ястребом, — Если бы можно было до неё достучаться… Он замер. Его осенила настолько безумная мысль, что Сокка забыл родной язык. Он резко сел, хватая ртом воздух. Идея прошла ещë несколько кругов оценки в его сознании и наконец начала обретать чёткую форму. Руки ухватились за голову, помогая удержать всю грандиозность затеи, от масштабов которой пятился рассудок. — Примирить огненную семейку… — как заговорённый, Сокка повторил свою спонтанную фразу, которую сказал вчера в ночном лагере. — Ну конечно! Это вопрос не дружбы между сестрой и братом. Это вопрос благополучия всей Страны Огня! Сокка представил Зуко и Азулу, стоящих рядом, не как символ противостояния двух идей, а как живое доказательство того, что даже самые ожесточённые противники могут преодолеть вражду. Сторонники Озая, последователи Зуко смотрят на неë, до последнего вздоха верного военному делу солдата, который смог сложить оружие и пойти по дороге мира. Это было бы мощнейшим ударом по мечте о триумфальной войне. Это их шанс навсегда переломить ход истории!.. Сокка плюхнулся на спину и измученно взвыл: — Но это же Азула! Они умели общаться только обменом «любезностями». И пускай сейчас Азула с Соккой не пытались навредить друг другу, каждый из них был готов в любой момент это негласное табу нарушить, найдя весомый для себя повод. Всё-таки между ними было не простое недопонимание, а гигантская пропасть размером в столетнюю войну, и принадлежность к противоположным стихиям только подчëркивала их предвзятость по отношению друг к другу. — Ладно, думай! — он сжал виски. — Что её цепляет?.. Сила? Да она на не-магов смотрит, как на… — Сокка потратил несколько минут, чтобы подобрать подходящее определение, но в конечном итоге откинул эту идею, поскольку такое слово ещë не придумали. — Может лесть? — он представил, как пытается высказать ей комплимент, и его передёрнуло; из груди вырвался усталый стон. — Как же с ней сложно… Впрочем, сложно — это крайне мягкое слово, чтобы описать происходящее, но другого у Сокки не нашлось. Он продолжил блуждать в мыслях, временами проваливаясь от усталости в короткую дрёму. Один раз Сокка проснулся от какого-то громкого звука, но, осмотревшись вокруг, не увидел ничего подозрительного. В одном из воспоминаний ему показалось, будто бы, только что очнувшийся Азула посмотрела на него потерянным взглядом. Но это мало что значило. Любому стало бы не по себе, очнувшись напротив врага… Веки сами собой взлетели. Сокка подскочил. — Они ведь найдут её! Он вспомнил разговор с Аангом. Почитатели Озая уже ищут принцессу Огня и им есть, что ей предложить: месть, власть, войну. В общем всё, что она так хорошо знает и любит. И у неё нет причин не согласиться с этим предложением. Придуманной им картины прекрасного будущего никогда не станет, если он не переманит Азулу на свою сторону. И сделать это нужно немедленно! Сокка посмотрел на небо. Солнце уже зашло за кроны деревьев, окрашивая небо в багрянец, лес понемногу погружался во тьму. Сумерки. Или Азула действительно настолько упряма, что никогда не вернётся без добычи, или он уже опоздал. — Ладно, — выдохнул Сокка, потирая затёкшую шею. — Очередная игра в прятки окончена, принцесса… Едва он успел подняться, как у реки появилась знакомая тень. — Ну что, навоевалась? — его приветствие Азулы вышло язвительным, хотя внутри он облегчённо выдохнул. Принцесса шла со всë такой же ровной спиной, но в ней не было видно привычного высокомерия. Азула была растрёпана и измотана, с неровным дыханием, как от длительного бега, взгляд был устремлëн под ноги, а губы едва шевелились, будто она беззвучно говорила что-то только самой себе. Её руки, как и ожидалось, были пусты. — О, неужто у принцессы Огня что-то не получилось? И где мой нож? «Сокка, ты идиот!» — пронеслось в голове уже после того, как колкая фраза сорвалась с языка. Одно резкое движение рукой от Азулы, и собранная кучка веток и травы воспламенилась пятиметровым столбом синего пламени. Яркая вспышка ослепила Сокку, уже привыкшего к темноте. Он инстинктивно прыгнул в сторону, чтобы уйти от удара, но… ничего не произошло. Огонь погас так же быстро, как и возник. Последняя искра блеснула в глазах принцессы досадной тлеющей ненавистью. Окружение реки вновь поглотили сумерки. Они стояли друг напротив друга не шевелясь, пока между ними трели остатки костра. От молчаливой Азулы Сокке стало не по себе. В полутьме, после ослепления пламенем, он не мог прочесть её эмоции. Одно было ясно: им необходимо менять тактику общения. Придётся начать с себя. А там уж может быть… — Это дикая природа. Ловить животных сложнее, чем кажется, — медленно говорил Сокка, боясь вновь выпалить ненужную колкость. — Может каждый займётся тем, что у него получается лучше всего? Костры зажигать у тебя выходит… отлично. «Уж точно лучше, чем охотиться,» — мысленно добавил Сокка. Он и сам мог развести костёр, но если такая малость поможет им найти путь друг к другу, пусть она сделает это сама. — Только ты можешь сделать так, чтобы твой синий огонь был больше похож на… ну… на обычный огонь? — Сокка развёл руками, будто извиняясь за вопрос. И пускай он не мог различить все очертания её лица, не было сомнений — Азула закатила глаза. Принцесса, к его удивлению, без пререканий опустилась на одно колено у пепелища. Она осторожно достала двумя пальцами ещё тлеющую маленькую ветку. Стоило ей поднести к ней ладонь, как из уголька начал постепенно разгораться тёплый свет. Через пару секунд, на кончике появилось небольшое рыже-красное пламя, мягко освещающее её лицо. — Значит, если есть основа, ты можешь создать обычный огонь, — задумчиво протянул Сокка, присев напротив. Азула положила ветку к остальным. Она вытянула руки к костру и начала сосредоточённо то сжимать, то разжимать ладони. — А почему твой огонь синий? — в его голосе слышалось неподдельное любопытство, смешанное с неловкой мягкостью. — Это мутация какая-то или у тебя такой… переходный возраст? — Это верх дисциплины над внутренним пламенем, — просто ответила Азула, не отрывая взгляда от постепенно разгорающегося костра. Сокка слегка улыбнулся. Кажется, у них что-то начало получаться. — Во-о-от как, — он обвёл её взглядом. — Не то, чтобы я мог судить, просто в последнее время ты… Ну, знаешь… — Импульсивная? — предположила Азула. — Да! Ты прямо-таки прочитала мои мысли, — нервно усмехнулся Сокка. — При длительных тренировках привыкаешь не допускать лишние эмоции к управлению огнём. Непроизвольные всполохи — это лишь временные отклонения. Только теперь Сокка увидел, как она изменилась. А ведь вправду, Азула, ещё минуту назад в ярости испепелившая костёр, теперь выглядела абсолютно безразличной. Ситуация напоминала ему тот случай, когда принцесса буквально вытащила себя из отчаяния и приказала собраться. Она научилась подавлять эмоции, чтобы идеально владеть огнём? — Впрочем, — Азула подняла на него глаза, — если далеко не все маги понимают свою стихию, то таким, как ты, бесполезно пытаться что-то объяснить. Сокка шумно выдохнул, выпуская пар. Опять она взялась за своё… — Человеку не нужно владеть мечом, чтобы оценить чужое мастерство, — он пытался сохранять голос ровным. — Это не одно и то же, — холодно ответила Азула. — Оружие можно в любой момент отложить, а с магией ты живёшь всю жизнь, — в её глазах зловеще блеснуло пламя костра. — Если конечно не объявится Аватар, который отнимет еë у тебя. — Если бы я знал, что это для тебя значит, — тихо сказал Сокка, опустив взгляд на огонь, — то не предложил бы её у тебя отобрать… Скорее всего… Пламя костра громко стрельнуло. Сокка беспокойно поднял глаза. Принцесса неподвижно смотрела на него стеклянным взглядом. У него скрутило всё внутри. Он сказал не просто лишнее, а то, что ей никогда не следовало знать. — Так это был твой план? — еë шёпот звучал намного страшнее рычания дикого зверя. — Тихо, Азула… — успокаивающе произнёс Сокка, поднимая руки, сдаваясь. — Мы же помирились, разве нет? — Ты… — в глазах Азулы не было ярости, только холодное обещание скорой расправы, — слабак, который решил, что вправе забрать у меня огонь… Они синхронно поднялись с земли, вцепившись друг в друга глазами. Всего одно неверное движение, и между ними окончательно порвутся все сдерживающие цепи. И Сокка осознанно пошëл на этот шаг: — Что? Хочешь разодрать меня? — голос Сокки зазвучал с той же агрессией. — А имела ли ты право поднимать руку на моих близких? Лес затих. Глаза Азулы заблестели от брошенного вызова. Сокка расставил ноги и слегка пригнулся. Да, между ними всë ещë велась война. И он устал от их фальшивого перемирия так же, как и она. Принцесса с рёвом кинулась вперёд. Её кулак точно ударил ему в живот. Сокка, проглатывая боль, шагнул назад, успев уйти от второго выпада. — Ты хотел лишить меня последнего! — закричала она. Сокка грубо толкнул её плечом, сбив с ритма. Он замахнулся, но Азула хлёстко пнула его в грудь. Между ними образовалась дистанция. Сокка пришёл в себя, сжав кулаки до хруста: — Ты чуть не убила моего отца и сестру! — И я обязательно закончу это дело! Сокка прыгнул на неё, чтобы схватить. Промах. В ответ — насмешливый удар. Потом ещё раз. И ещё. И ещё. Ему не хватало скорости и сноровки, против ловкой принцессы. Но яростное желание сломать еë держало на ногах. Азула заскочила ему за спину. Сокка резко развернулся. Он схватил её запястье прямо у своей шеи. Секунда — её руки скручены за спиной. Азула дёрнулась в сторону. Сокка только усилил железную хватку и сильнее натянул суставы. Из её горла вырвался гневный рык. — Ты просто не способна чувствовать! Она стрельнула в него диким взглядом. Резкий удар — его колено пронзила страшная боль. Руки разжались сами собой. Азула мгновенно выскочила из захвата и ударила Сокку затылком прямо в нос. Он шатнулся. Ещё удар — спина глухо ударилась о землю, а голова закружилась. — Я положила всю себя на служение войне! — Азула навалилась на Сокку, вцепившись руками в его плечи. — А ты и твои дружки отняли всë у меня! Сокка ударил еë под рёбра. Азула застонала и откатилась в сторону. — Ты калечишь и убиваешь только ради забавы! — он вжал еë голову и корпус в землю. — Зуко повезло, что он сбежал из вашей чокнутой семейки! Азула извивалась, её руки цеплялись за его одежду, пытаясь скинуть, но Сокка оказался сильнее. — Он был моим! Он должен был остаться со мной! — Тебе никто ничего не должен! Она перестала вырываться. Её губы изогнулись в едкой усмешке. — Не должен? — зрачки Азулы сузились, глядя Сокке прямо в глаза. — Ты обязан мне за то, что твоя дорогая подружка всë ещë может дышать. В его ушах раздался гул. Сердце остановилось, а затем забилось в новом, бешенном ритме. И это ей он думал помочь? Поверил… во что?! Его пальцы, как челюсти, сжали кожу Азулы, заставив её болезненно зашипеть. — Жаль, что те звери не смогли тебя отведать, — глухо произнёс Сокка. Лицо Азулы скривилось от ярости. Острые ногти вонзились в тёмную кожу на рёбрах. Сокка вскрикнул. Она высвободилась, и всë началось по новой. Ослеплённые гневом, они катались клубком по поляне. В воздух поднимались грязь и клочья вырванной травы. Они царапались до крови, кусались, били до куда могли дотянуться, не выбирая выражений. Чужая и собственная боль только сильнее разгоняла эту уродливую, жестокую схватку двух больных людей, ищущих утешение в насилии. Ещё один удар в грудь, и Сокка оказался вновь прижат к земле. На этот раз Азула не дала себя так просто скинуть, вдавив колени ему в плечи. Её ногти жёстко впились в его голову, дёргая, царапая, терзая кожу и волосы. Сокка рычал. Он бил её куда попало, то по рукам, то в ноги, но Азула словно не замечала этого. — Почувствуй, как трещит голова, как тебя разрывает изнутри! — Азула впечатывала в него каждое слово. — Ты остался наедине с монстром! Тебе никто не поможет! На щеку Сокки упало что-то горячее и мокрое. Он дёрнулся, как ошпаренный, нанеся Азуле удар прямо в солнечное сплетение. Она со стоном упала на бок, лишившись воздуха. Сокка рывком схватил её за горло, не давая сделать даже короткий вдох. В его голове был лишь шум от кипящей крови, когда его руки сдавили её шею с нечеловеческой силой. — Ты гадкое создание! Ты хоть раз захлëбывалась в своих слезах?! — этот хриплый рёв вырывался прямо из его сердца. — Сходила с ума от того, что потеряла любимого навсегда?! Его горло перекрыл твёрдый плотный ком. Невозможно кричать дальше. Невозможно глубоко вдохнуть. В глазах лишь бесформенные пятна. Ощущение хрупких костей под собой. Дрожание натянутых до предела мышц. И тут — обжигающий укус огня по рукам. Сдавленный возглас вырвался раньше, чем Сокка успел прийти в себя. Он откатился в сторону, содрогаясь всем телом. Зубы сжались, плохо сдерживая прорывающийся стон то ли от обжигающей кожу боли, то ли от нахлынувшего потока образов. Он задышал глубоко и судорожно, будто вынырнул с самой глубины. Перед ним — темнеющий бесконечный лес. За спиной — прерывистые всхрипы. Где-то рядом — непрерывная река и потрескивающий костёр. Молчание. Их бой окончен. Минута, другая, третья… Сокка не считал времени, просто вдыхал свежий лесной воздух через рот. Тяжело перевернувшись на спину, ему не удалось сделать ничего, даже смахнуть упавшие на глаза пряди волос, потому он лишь уставился на темнеющее небо между ещё плывущими для него кронами деревьев. Струйки горячих слëз противно затекли в уши, в которых уже не билась кровь, а раздавался тихий звон. Вокруг защебетали сверчки. На небе блеснула первая ещë слабая в своëм свечении звезда. Увидев её, Сокка ощутил редкое и от того ещё более ненавистное бессилие. Появилась вторая звезда. Он прочертил взглядом путь между ними. Затем ещё одна. Затем ещё две… Впервые за всё лето, нет, впервые с тех пор, как он взял в руки оружие, его разум ничто не занимало. Разбитый взгляд блуждал по небу, бессмысленно соединяя звёзды в новые созвездия, для которых Сокка даже не пытался придумать названия, плывя в свободной, безмятежной пустоте. В сознании с тем же спокойствием очертилась первая мысль: «Мы могли убить друг друга». Её яркая буря. Его жестокий всплеск. В них было достаточно гнева, чтобы в любую секунду совершить необратимое. Но вместо этого, с ним остались лишь отголоски крика, вывернутая наизнанку душа и высеченные на каждом сантиметре кожи символы её травм. Стоило Сокке подумать об увечьях, как тело тут же отозвалось бесчисленными сигналами. Ноющая боль в колене, которая выстреливала по всей ноге, стоило её едва согнуть. Жжение по всему телу от бесчисленных ударов, царапин и падений, словно на нëм не осталось живого места. А обожжённые руки вновь воспламенялись от любого, даже самого лёгкого прикосновения. «И что дальше?» — спросил он себя. «Помочь себе,» — скомандовал его разум. Казалось, он больше никогда не сможет встать. Тем не менее… Сокка опёрся на локоть и приподнялся. Его взгляд безучастно прошёлся по местности, намеренно избегая встречи с Азулой. Он еë не слышал, хотел ещë и не видеть. Встать, подобрать бинт, дойти до реки, омыть раны — простые, понятные действия, которые дались с немалым трудом. Голова кружилась. Нога подворачивалась на ровном месте. Ледяная вода не принесла облегчения, а вызвала новую волну пронизывающего до костей жжения. Сокка вспомнил, как Катара плавными движениями залечивала ему свежие царапины и синяки. Сейчас память о заботливом исцелении была словно сладкий сон, который жестоко прервала грубая реальность. Он смочил марлю и, подражая движениям сестры, прошëлся ею по лицу, шее, рукам. Жар слегка спал. Сокка прижал прохладный бинт к гудящему виску и устремил взгляд в глубину леса. Следующий шаг он не придумал. Его сознание безуспешно пыталось заполнить пустоту, однако кроме «нужно что-то придумать» и «я же не могу так вечно сидеть» новые ростки мыслей не спешили появляться. Он был… потерян для этого мира. — Сокка. Должно быть послышалось. — Ты пропустил… Не послышалось. — Что? — равнодушно спросил он пустоту. — Твои бока и спина. Сокка медленно повернул голову по направлению к голосу. Азула сидела на коленях всего в шаге от него, с той самой прямой осанкой, теперь лишь поддерживающей усталое равновесие. Её тёмные волосы, которые она так старательно приводила в порядок утром, были вновь спутаны. На её щеках поблёскивало несколько одиноких капель воды. Выходит, он даже не слышал, как она подошла и умылась всего в метре от него. Азула просто смотрела, без агрессии или насмешки. В слабом, трепетном свете догорающего костра её черты были размыты. И всё же взгляд Сокки уцепился за опущенные веки, в которых читалась неуловимая смесь изнеможения и странной сопричастности, будто ей известно, что творится у него в голове. Этот измятый взгляд… Плакал не он один. — Не смотри так, — необычайно тихо сказала она. — Если занесёшь грязь в раны, то добавишь нам обоим проблем. Азула протянула руку в сторону мокрого бинта. — Дай. Сокка промолчал. — Ты не дотянешься, — она не собиралась убирать протянутую руку. Азула всегда заботилась только о себе. Он ни разу не видел от неё настоящей помощи. Кроме одного раза, когда она дала ему совет. Да и то это была не помощь, а дешёвая плата за его услугу… — Ну и зачем? — вымученно спросил Сокка. Она продолжила неотрывно смотреть на него. — Хочу прибрать за собой. Сокка устало покачал головой. У него не было сил ни на ненависть, ни на колкости. Ему просто хотелось наконец-то прекратить… Всё. Рука смиренно повиновалась: он отдал ей мокрый бинт. — Сними и повернись, — попросила Азула. Сокка недоумённо моргнул. В её тоне, прямом взгляде и терпеливом ожидании читалась проверка. Он должен был открыть ей спину. Сам. — Как хочешь… — выдохнул Сокка. Однако переступить через сопротивление мышц было невыносимо сложно. А когда он всё-таки смог сесть к ней спиной, на беззащитном участке тела то и дело возникали спазмы от предчувствия грядущего удара. Сокка прикрыл глаза. Даже если бы Азула напала на него, у него не было бы сил ответить. Он стянул с себя потрёпанную рубашку и вздрогнул от заставшего врасплох холодного прикосновения ткани. Сокка чутко следил за её движением, сжав кулак от щущения всё новых и новых израненных участков кожи. Азула действовала не так быстро и твёрдо, как он, но и не плавно, как Катара. Её осторожный, будто бы боязливый и неровный темп выдавал неопытность и внутренние сомнения то ли в правильности действий, то ли в том, стоило ли ей вовсе предлагать помощь. Тишину разрушил еë ровный негромкий голос: — Меня с детства учили, что хуже грязного народа Земли, могут быть только жители Племëн Воды. Ваш первобытный уклад жизни. Ваша тëмная безобразная кожа. Ваша размеренная магия, которая тушит неподготовленный огонь… Азула коротко кашлянула. Сокка краем глаза увидел, как она потирает своë горло, глубоко дыша. Восстановив силу в голосе, она продолжила: — Мне говорили, что если я встречу кого-то в синих одеяниях, то могу быть уверена, что передо мной стоит исщипанный волк, невежда с глыбой льда вместо головы, — Азула притихла, проведя тканью под его лопаткой. — Так… было проще сражаться. — Ай! — Сокка дëрнулся от прикосновения к глубокой царапине. — И что же изменилось? — с шипением от боли спросил он. Азула долго молчала, не отрываясь от своего занятия. Какое-то время они слушали шум уже сонной реки и скромное звучание ветра. Наконец, Азула отпрянула от Сокки и сказала: — Мы оказались похожи. Страдаем уж точно одинаково. Признание прозвучало нелегко. Каждое слово словно прошло через множество проверок и сомнений. При всём этом она сказала это. Ему. Внутри что-то всколыхнулось. Сокка развернулся. Азула всё так же спокойно сидела около него, положив мокрый бинт себе на колени. Сокка осмелился её осмотреть. Одежда почти полностью скрывала ей тело, но на редких открытых участках белоснежной кожи вырисовывались покраснения, готовые на утро смениться бордово-синими синяками. Особенно яркие следы остались в районе шеи. Его руки с ужасом дрогнули. — Я вырву тебе зубы, если ты посмеешь даже думать об извинениях, — всё ещё тихо, но не менее резко, сказала Азула. — Мы оба хотели и должны были это сделать. Это честно. — Да, ты права… — Сокка не мог оторвать взгляда от её шеи. — Но мне тоже нужно прибрать за собой. — Если ты не владеешь целительной магией, то не сможешь залечить синяки и вывих руки. Сокка поморщился. — Через несколько дней само пройдёт, — спокойно заверила его Азула. — Но если хочешь обмен помощью, придётся придумать что-то ещё. Сокка задумался. Из всех потребностей, которые могли у неё иметься, он был способен закрыть только одну. Его взгляд упал на открытую походную сумку, которую они чудом не снесли. Оттуда выглядывало несколько свертков. Сокка накинул на себя рубашку и подполз к ней. Он достал тот самый нарезанный кусок мяса огнерыси. Азула поймала его взгляд, и тут же отвернулась, лишь бы не мучить себя: — Я уже говорила, что не буду это есть. Сокка с грустью взглянул на неё. Азула жила по другим правилам, однако он не мог оставить её голодать. Если ему уже сводит живот, то сложно представить, что сейчас чувствует она. Он размеренно поступал палицами по колену. Ему вдруг вспомнилась одна история… — Моё племя содрогалось от любого всполоха пламени и следов чёрного снега… Мне не было дела до выбора еды, — Сокка поднял взгляд наверх, мысленно отправляясь назад к заснеженным просторам родного дома. — Когда все мужчины ушли на войну, я каждый день выходил в море за рыбой. Чаще всего нашим единственным блюдом на столе был дикий лосось… Сокка взял заточенную ветку и медленно насадил на неё несколько кусков мяса. Азула тихо наблюдала за ним. Сокка едва улыбнулся, поймав её взгляд. — Я так удивился, увидев его на прилавках Страны Огня. Он был на вкус в точности как тот, которого я ловил дома. Забавно, да? — он беззвучно усмехнулся. — Мы живём в разных частях света, сражаемся друг против друга, но питаемся одним… Так что… поверь мне: это просто еда. Он протянул ей ветку с мясом, приглашая к костру. Сокка так же терпеливо ждал, не заставляя её делать шаг навстречу. Настала её очередь сделать выбор. Азула отвернулась. Её отказ с досадой ударил по его груди. Сокка нахмурился, лихорадочно пытаясь придумать что-то ещё. А потом она просто оказалась рядом. Сокка даже не понял, как это произошло. Только что она была в отдалении и вот уже здесь, настолько осторожно и неслышно подползла, что он покрылся мурашками. Азула долго сверлила взглядом мясо, словно пытаясь его уничтожить. Медленно, сжавшись до предела, она коснулась его пальцев и выдернула палку. С девичьим отвращением Азула поднесла мясо к пламени, стараясь не смотреть. Сокка прикусил губу, давя смешок. — Выглядишь так, будто вот-вот станешь вегетарианкой, — подметил он, насаживая куски на вторую ветвь. Азула фыркнула: — Мне слишком нравится мясо, чтобы от него отказываться. — Мне тоже, — тихо признался Сокка. — Царапины не вскрылись? Повязка не развязалась? — поинтересовался он. Азула оттянула ворот и ощупала бинты. — Нет, — коротко ответила она, вновь переведя взгляд на пламя. — Ну, хорошо, — облегчённо выдохнул Сокка. — А то я уже давно этим не занимался… — он поднёс свою ветвь к костру. Между ними было то же расстояние, на котором они сидели у реки. Впервые за всё время им было просто… спокойно. — Это мой первый шрам, — в еë голове послышалась душевная горечь. Сокка заметил, как Азула коротко посмотрела на него, а после снова перевела взгляд на огонь, будто ничего и не говорила. Он покрутил ветку в руке. Его никогда не волновал этот вопрос, но для девушки, наверное, стыдно и очень дискомфортно носить на теле такие отметины. — У него вышла отличная история, — ободряюще ответил Сокка. — Стойкая принцесса, отважно победившая стаю диких кошкоящериц. Звучит впечатляюще! Азула скептично хмыкнула. — Я вот первый шрам получил по глупости, — с ностальгией продолжил Сокка. — Бегал по льду и упал на рыбацкое оборудование, найдя ногой гарпун… Вот, смотри. Он оттянул штанину, демонстрируя длинную светлую полоску на икре. — Катара очень хотела мне помочь, хотя тогда ещё плохо владела магией воды. Но отец настоял на том, чтобы он остался, — Сокка обессиленно вздохнул. — Сказал, что это будет мне уроком, — недовольно проворчал он. — На твоей коже его почти не видно, если не знать куда смотреть, — не без зависти сказала Азула, рассматривая его шрам. — Это… Знаешь, шрамы — это так уж и страшно. Когда помиришься с Зуко, он тебе расскажет, как с таким жить. Он-то знает! Азула ничего не ответила, брезгливо осматривая мясо, чтобы понять, готово ли оно. Сокка обиженно подпёр рукой подбородок. Когда ему начинало казаться, будто он её понял, она вновь убегала от него куда-то в себя. — Может вам с Зуко тоже надо подраться? — в шутку спросил Сокка. — Не по принципам Агни Кая, конечно… О! — он вскинул указательный палец, осветившись идеей. — Или прямо высказать друг другу всë, что думаете! Так ведь проще общаться, согласись. Азула повернулась и слегка наклонила голову, будто разглядывала его. Не придумав ничего лучше, Сокка сделал то же самое, прищурившись. Она странная, но, если поискать, в ней можно найти даже забавные стороны. — Выглядишь отвратительно, — Азула улыбнулась. — Ты… чуть лучше, — растерявшись, Сокка улыбнулся в ответ. Костёр дрогнул, обращая на себя внимание. Азула перевелаа на него взгляд и поднесла к нему руку, помогая пламени гореть. Сокка отложил своё слегка подрумяненное мясо. — Пойду, соберу ветки, а то эти почти догорели, — с лёгким стоном он поднялся на ноги. Только Сокка сделал пару шагов, как услышал: — Когда я ушла, мне встретились люди Зуко, — сообщила Азула, не отрываясь от пламени. — Мы разделились, но… мало ли. По спине Сокки пробежала холодная дрожь. Зуко не направлял солдат так глубоко в лес. Если это не были местные охотники или случайные путники… Похоже Азулу чуть было не нашла другая «команда спасения». — Вот как… Хорошо, что они тебя не заметили. Приспешники Озая так просто не получат её. Теперь — точно нет.