Чужие

Пальцы Блэка медленно нажимали на клавиши фортепиано. Родители ушли на очередной банкет, а Сириуса давно в доме не было. После его ухода мать старалась вычеркнуть всё его присутствие из семьи — разодрала его портреты, запечатала вход в его комнату, преждевременно разорвав все плакаты и фотографии на стенах помещения. Регулусу даже на фортепиано было запрещено играть, ведь учил его брат. Сейчас, в отсутствие родителей, он мог спокойно этим заниматься. На инструменте были выцарапаны имена и созвездия братьев — рукопись уцелела лишь благодаря тому, что мать даже не прикасалась к клавишному. Играя лёгкие мелодии, обученные в детстве со смехом, Блэк-младший словно чувствовал брата рядом. Он скучал по нему, даже слишком сильно. Они видятся в коридорах и Большом Зале Хогвартса почти ежедневно, но Сириус проходит мимо, будто не знает Регулуса и вовсе. Младший писал ему письма, подкидывал их на Гриффиндорский стол, к картине Полной Дамы, оставлял в аудиториях на партах, точно зная, за какую сядет брат. Но никакой реакции не следовало. Читал ли Сириус их или сбрасывал в камин, как только видел подпись «от Р.А.Б.» — Регулус не знал, но и надеяться на первое не мог. Спустя какое-то время он пообещал самому себе, что больше не станет писать брату. Но постоянно срывался и пачкал пергамент чернилами и…слезами. А вот отправлять он их действительно перестал. Теперь письма хранились в отдельной коробке в шкафу, а некоторые отправлялись в мусорку или камин. Завидь матушка эти письма, вещи Регулуса полетели бы туда же, а он был бы отправлен к братцу. Только вот вряд ли тот его примет, даже с тем, что теперь и младший «позор семьи и предатель крови» Регулус понятия не имел, что такого сделал брату. Не сбежал с ним? Не вступился за него перед матерью? Чем он заслужил ненависть брата? Чем провинился? Солёные капли падали на клавиши рядом с дрожащими пальцами. Вопрос застыл на приоткрытых искусанных губах. Он задавал себе этот вопрос каждый вечер, каждую бессонную ночь, вновь и вновь переворачивая намокшую от слёз подушку. Сириус ушёл. Ушёл и не вернётся. Они больше не будут братьями. Он больше не будет сидеть с ним поздней ночью у фортепиано, показывая, куда нажать под светом тлеющей лампы. Теперь, ожидая родителей с банкета, Регулус сидел здесь один, а от Сириуса был лишь галстук, накинутый поверх слизеринского, разодранный портрет на стене с перечёркнутым именем ниже и выцарапанное когда-то созвездие. У Сириуса новый брат. Джеймс Поттер. Не по крови, но по факультету и по взглядам. Такой же бунтарь со взрывными идеями. Регулус другой. Спокойный. Робкий. Не готовый к риску. Неподходящий. Чужой. Завтра Регулус сделает также. Уйдёт и не вернётся. Только вот он не вернётся не только домой. Он больше никуда и никогда не вернётся. Он раскрыл тайну Того-Кого-Нельзя-Называть. Раскрыл тайну Волан-де-Морта. И положит начало его кончине. Возможно, стоило рассказать это кому-нибудь. Стоило прийти к брату и хотя бы попрощаться. Но вряд ли тот даст что-нибудь сказать. Даже подойти не даст. А Дамблдор… Что он сделает? Поверит ли Слизеринцу? Поверит Пожирателю? Смешно, да и только. Плотно закрыв крышку фортепиано и последний раз обернувшись на портрет старшего брата, Регулус подозвал Домовика — единственного, кто может ему помочь. — Кикимер!