Невинная роза

— Грустно то, — сказал Киркап, — что суицид не останавливает боль. Он просто передаёт её кому-то другому.

©️Эрих Мария Ремарк, роман "На западном фронте без перемен"

***

23 мая… 

      Получив звонок от сестры, Джереми решил пойти домой, чтобы проведать Розалин, которая там сейчас совсем одна. Дженна тоже хотела пойти, беспокоясь о племяннице, но Джереми убедил её остаться с Еленой, которая сейчас находилась в одной из палат под действием снотворных.        Зайдя в дом, Джереми тихо закрыл дверь, а затем прислонился к ней и прикрыл глаза. Несколько минут он стоял неподвижно и совершенно не хотел сейчас никого видеть, а тем более разговаривать с кем-то, но беспокойство за сестру взяло верх.         Оттолкнувшись от двери, Джереми поднялся на второй этаж.        — Роза? — позвал он сестру, приближаясь к её комнате.        Девушка никак не отвечала, дверь в её комнату была приоткрыта, и Джереми вошёл, но никого не увидел. Комната была совсем пуста, на полу валялась сумка Розалин с балетной формой.        Тогда Джереми подошёл к двери ванной комнаты, но не стал сразу открывать её.        — Роза, ты здесь? — задал вопрос Джереми, но снова не получил ответа.        Парень ещё раз постучал по двери, но ничего кроме тишины не услышал. Тогда беспокойство взяло над ним верх, он открыл дверь ванной.        На глаза Джереми сразу бросилась огромная лужа крови на белоснежной плитке. Парня будто бы парализовало от увиденного.        Розалин лежала на полу, запачканная собственной кровью, что до сих пор сочилась из её запястья. Девушка была слишком бледной, чтобы оказаться живой. Джереми переполнял страх, но не только… Ещё надежда.        Движимый именно этой самой надеждой, Джереми быстро приблизился к сестре и сел рядом с ней, пачкаясь кровью.        — Роза… — парень едва коснулся её лица, переполненный ужасом. — Прошу, Роза, умоляю тебя, только живи.        Джереми заплакал, но взял себя в руки и проверил пульс Розалин. И как же он был счастлив, когда почувствовал биение её сердца. Парень широко заулыбался, игнорируя текущие по щекам слёзы, он приподнял сестру и крепко обнял.        Не теряя времени, Джереми взял Розалин на руки и повёз в больницу.        Девушка выжила, всё обошлось, но Джереми никогда уже не забудет то, какой он её видел в ту ночь… 

***

      Я никогда не забуду бездыханное тело Джереми. Вот о чём я думала, сидя за столом и пытаясь завтракать.        — Так нам стоит поблагодарить Джона за подарочек? — спросила я у Елены, которая рассказала мне о магических свойствах кольца.        Елена, я и Джереми сидели на кухне, обсуждая события вчерашней ночи. Благо, Дженны не было дома.        — Из-за того, что Кэролайн в больнице, нам с Бонни придётся заняться организацией карнавала вместо неё, — сказала Елена, обращаясь ко мне, а так же игнорируя мой вопрос. — Не хочешь присоединиться?       — Нет, я пас, не хочу бегать и выполнять указания Кэролайн. Но я приду вечером.        — Она так всегда, — проговорил Джереми. — Не хочет прикладывать усилия, но на веселье придёт. — Елена улыбнулась на замечание брата, а я скорчила ему гримасу.        — У меня дела, — отмахнулась я и поднялась к себе, пока Джереми не успел закидать меня вопросами.        — Вечером мы навестим бабушку Бонни! — крикнула мне вслед Елена.        Уже у себя в комнате я набрала тёплую ванну с пеной, добавила туда пару капель апельсинового масла и погрузилась в воду. Это был обыденный ритуал, когда мне было необходимо расслабиться. Ещё одной привычкой было курение в ванне. Вот и сейчас, лёжа в ней, я закурила одну сигарету, думая о том, как бы мне хотелось вновь вернуться к прежней жизни…  

***

      — Я знала, что этот день настанет, — заявила бабушка Бонни почти сразу, как мы пришли к ней.        Она усадила нас за стол и налила чай, держа всё это время нас в напряжении. Было видно, что она решалась рассказать что-то.        — Ваши догадки верны, ты ведьма, Розалин. — И вот оно. Бомба, кинутая в меня. От шока я ни слова произнести не могла. — Спрашиваете, почему Розалин не почувствовала, что Сальваторе вампиры сразу, как Бонни? Всё потому что на ней заклинание подавления. Оно не давала силам просочиться наружу, подавляло особое предчувствие ведьмы, твою интуицию тоже, Розалин. Ну а когда ты оказалась в смертельно опасной ситуации, заклинание дало сбой. Оно было наложено на тебя ещё в младенчестве и теряло свою силу с каждым годом.        — Бабушка, но разве Миранда или Грейсон были ведьмами? — спросила Бонни. — Силы ведь передаются лишь по наследству.        — Ты права, — ответила женщина. Моё сердце будто бы замерло. — Розалин, детка. — Она взяла меня за руки, нежно смотря на меня. — Миранда и Грейсон не твои биологические родители.        Каково это? Узнать, что вся твоя жизнь была ложью? Что твои родители вовсе не твои… Что твой брат-близнец оказался тебе совсем чужим человеком… Что человек должен испытывать при этом? Боль? Потерянность? Разбитость? Вероятно, да. И, вероятно, это всё сейчас чувствовала и я.        Я впала в ступор. Как? Как такое могло случиться со мной? Почему моя жизнь оказалась ложью… Теперь я хорошо понимала чувства Елены, когда она узнала ту же самую правду о себе.        — Но как? — Единственное, что я смогла сейчас произнести.         — Не отчаивайся, милая, Миранда и Дженна твои родные тёти по матери. А вот твой отец ведьмак.        Дрожащей рукой я потянулась за чашкой чая и сделала глоток, чудом не пролив жидкость.        — Где они? Почему я росла как дочь своей тёти?       — Твой отец из Клана Близнецов. Это один из самых могущественных ковенов ведьм. И жестоких. Вот уже столетиями у них происходит слияние близнецов, когда в живых остаётся лишь один из них, чтобы стать лидером ковена. Это неизбежно. И только лишь в этом ковене иногда рождаются сифоны, это ведьмы без собственной магии, но с способностью вытягивать магию из других. В клане их не любили, даже боялись.        — Я вытянула магию из Кэтрин, — прошептала, — значит, я сифон. Поэтому я ничего не знаю про ковен?       — Слушай дальше. Твой старший брат, один из близнецов, тоже родился сифоном, но клан не мог допустить, чтобы он стал лидером, а он точно победил бы в слиянии, забрав все силы своей сестры, поэтому твои родители рожали до тех пор, пока не появилась ещё одна пара близнецов, а после них незапланированно родилась и ты. Через год после их рождения.        — Так и сколько у меня братьев и сестёр?       — Трое живых… Хотя, если считать Кая, то четверо. Кай сифон, он был социопатом, ему не понравилось, что у него хотят отнять право на лидерство. И в одну ночь он убил почти всех своих братьев и сестёр. Ты была совсем малюткой, поэтому не можешь этого помнить. Он заставил ковен провести слияние, однако как я уже говорила, ковен никогда не позволил бы сифону занять место лидера. Джо, его близнец, отказалась от своих сил, тем самым сделав слияние невозможным. В итоге ковен заточил Кая в мире-темнице. На этом всё закончилось.        — А я? Что случилось со мной? Мои родители? Где они?       — Твоя мать скончалась при родах.        Нос защипало, и я отвернулась на пару секунд, чтобы отогнать наступающие слёзы. Я точно не знала, что чувствовала, в конце концов я никогда не видела эту женщину. Елена взяла меня за руку, ободряюще улыбаясь.        — Миранда не хотела оставлять тебя в ковене, — продолжила бабушка Бонни, — она знала, что это плохо закончится из-за того, что ты сифон. Миранда убедила твоего отца отдать тебя ей и Грейсону. Он согласился, но с условием. Так, он наложил на тебя подавляющее заклинание. Оно всё ещё на тебе, но в момент, когда твоя жизнь была в опасности, ты смогла вытянуть магию из Кэтрин.        По моей щеке скатилась непрошенная слеза, и я поторопилась её смахнуть.        — Где они? Моя семья…       — Розалин, тебе не стоит их искать, они…       — Шейла, — перебила я её прерывистым шёпотом, — я просто хочу знать. Я не побегу к ним, не волнуйтесь. Я уже успела понять, что я им не нужна, что мой дефект презирается среди тех людей.        Шейла вздохнула и после долгого и внимательного взгляда на меня всё же ответила.        — Ковен разбросан по всему миру, но твоя семья живёт в Портленде, однако не Джозетт. Она ушла сразу после ритуала, она захотела построить свою жизнь вдали от магии и ковена.        Недолго думая, я решила, что хочу вернуть свои силы, хотя у меня по сути и не было собственной магии, однако как я уже поняла даже то, что мне досталось, могло в критической ситуации спасти мне жизнь.        Однако Шейла не согласилась со мной, обосновывая свой отказ тем, что семья Паркер будет против, ведь сифоны считаются опасными. Честно говоря, у меня не было сил, чтобы убеждать женщину в чём-либо, поэтому я просто отступила и на несколько дней отстранилась от сверхъестественного мира и попыталась жить обычной жизнью подростка. Не то, чтобы я и раньше была вовлечена в это всё. Но сейчас опять стали происходить вещи, которые было невозможно игнорировать.        Например, это случилось и во время обеда с Мейсоном, дядей Тайлера. А ещё между Еленой и Деймоном происходило что-то странное, что заметила и я, и Дженна. Мы с ней точно были не рады его присутствию на обеде. Я до сих пор помнила инцидент со свёрнутой шеей брата, но в то же время мне было любопытно понаблюдать за сестрой и темноволосым секс-символом. Кажется, нашлась девушка, покорившая его сердце… Это вызывало во мне злорадство. Ну а с Дженной я всё ещё не обсуждала новость о том, что я оказалась не дочерью Миранды и Грейсона. Во-первых, мне было тяжело даже думать об этом, не то что обсуждать, ну и во-вторых, Дженна всё равно была моей тётей. Однако меня беспокоило, знала ли она всю правду или нет, поэтому я точно знала, что однажды поговорю с ней.        — А мне действительно нужно здесь быть? — шутя, спросила я, заходя на кухню, где собрались Дженна, Аларик и Мейсон. Последний рассказывал позорные истории про Дженну, за что они сейчас и пили. — Мы вроде как из разных поколений.        Дженна кинула в меня ложку, ругая за мой подкол. Я улыбнулась ей. На мне были обычные джинсовые шортики и майка.        — Ну когда ты ещё сможешь столько всего узнать о своей тёте? — отозвался Мейсон. — Я дам тебе много компромата  на неё.        Я засмеялась, а Дженна в шутку ударила Мейсона в плечо, тоже не сдерживая улыбки. После чего на кухне появился Деймон, тем самым раздражая Дженну. Она поспешила выйти, а Аларик пошёл за ней.        — Деймон, это Мейсон, дядя Тайлера. — Я решила познакомить этих двоих, чтобы избежать напряжённости, которой скорее всего и не было бы, зная Деймона и его шуточки. — Мейсон, это Деймон, он брат парня Елены.        Мужчины пожали друг другу руки, обмениваясь колкостями. Мейсон перевёл взгляд на меня.        — Розалин, ты ведь до сих пор танцуешь, да? Мне обязательно нужно попасть на твоё выступление.       — Да, — сказала, одновременно беря тарелки, чтобы накрыть на стол.        — А я то думал, ты вместо балета решила стать стриптизёршей, мисс недотрога?       Я лишь едко улыбнулась на вопрос Деймона, игнорируя прозвище, которым он меня наградил. Я давно перестала обращать внимание на него, поначалу меня раздражало прозвище, но сейчас уже всё равно.       — Учитывая, сколько времени ты проводишь в клубах, — продолжил Деймон.        На этот раз я одарила его злобным взглядом, и он наконец заткнулся. Я продолжила раскладывать столовые приборы.        Возможно, барбекю прошло не совсем идеально, но Дженна напилась, и ей определённо было весело. Деймон весь вечер цеплялся к Мейсону, будто пытался разоблачить какую-то его тайну. Елена отчаянно пыталась дозвониться до Стефана, а потом и вовсе ушла на его поиски.        Однако не смотря на всё, это было похоже на одну из посиделок из нашей страной жизни, когда мы были счастливы. Мне захотелось вернуться в те времена. 

***

        Несколько дней спустя…

      — Елена не ночевала дома, — констатировал факт Джереми, заходя в мою комнату рано утром.        Я сидела перед зеркалом с тушью в руках. Я уже была одета в оранжевое шелковое платье свободного кроя, до колен и с длинными рукавами. И я надела белый ремень, чтобы это платье не делало меня совсем бесформенной.        — Наверное, она со Стефаном, — предположила я, откладывая тушь в сторону.        — Вероятно, — согласился Джереми.        Я поднялась и обула бежевые замшевые казаки.        Несколько минут спустя мы собрались и вместе отправились в школу, где встретили Стефана.        — Мы конечно рады, что у вас с Еленой всё хорошо, — начал говорить с улыбкой на лице Джереми.        — Но Дженна будет недовольна, если Елена перестанет ночевать дома, — продолжила за брата я. — Ей хватает и меня в этом плане.        Разумеется, почти всегда я ночевала дома, но частенько возвращалась за полночь. Не каждый день конечно же, но Дженне действительно хватало стресса.        Стефан непонимающе уставился на нас и сказал, что не видел Елену, и она не ночевала у него.        На пару секунд я отвлеклась, ведь тайно наблюдала, как Тео общался с какой-то девчонкой. Мне потребовались некоторые усилия, чтобы подавить свою злость.        — Тогда где она? — задала интересующий всех вопрос я.         В глазах каждого из нас начала появляться тревога и беспокойство за Елену.        Чуть позже, когда выяснилось, что никто не знает о местонахождении Елены, Стефан, Бонни, Джереми и я собрались в одном из кабинетов школы, где ведьма с помощью крови Джереми пыталась найти Елену. Джер не позволил Бонни порезать меня. Я бы умилилась его заботе, если бы мои мысли не были заняты другим.        Капля крови задвигалась на карте и остановилась, указывая на местность, где сейчас возможно находилась Елена.        — Нужно определить точнее, — сказал Стефан, заметно нервничая.        — Точнее я не могу, — ответила ему Бонни, разводя руками.        — Мы можем посмотреть снимки со спутников и сузить круг мест, — предложил Джереми.        Стефан тут же подхватил эту идею и сорвался с места, сказав, что пойдёт один. Нам оставалось лишь собраться и пойти к нам домой, поскольку больше ничего полезного мы сделать не могли.        Пока Бонни с Джереми ворковали у него в комнате, я ходила по кухне, пытаясь занять себя чем-то, лишь бы хоть как-то отвлечься от переживаний о сестре. Вопреки своему обещанию, Елена продолжала скрывать некоторые вещи от меня. И мне казалось, что Джереми с каждым днём всё больше вовлекался в эти сверхъестественные дела. Но справедливости ради стоит отметить, что я и сама не горела желанием быть во всё это втянутой. В любом случае в последние дни все мои мысли были заняты тем, как и когда я поговорю с Джереми и Дженной о том, что узнала про себя.        Чем себя занять я так и не придумала, поэтому поднялась наверх к Бонни и Джеру. Там я помогла им сочинить записку для Елены, а Бонни с помощью магии отправила её.        Джереми, пытаясь немного успокоить меня, сжал мою руку в своей. Я улыбнулась брату.        — Знаешь, я очень легко приняла новость о том, что ты ведьма, — сказала я Бонни, когда Джереми вышел из комнаты. —  Я имею в виду, ты так долго твердила об этом всем нам, и твоя бабушка помахивала чем-то на ведьму.        — Да, — согласилась Бонни, — но всё же я была в шоке.        — Наверняка не так сильно как я, когда узнала о своих силах, — я горько усмехнулась, Бонни посмотрела на меня с сожалением в глазах. — Послушай, Бонни, я знаю, твоя бабушка против, но помоги мне. Прошу. Сними с меня это заклятие. — Бонни явно не собиралась соглашаться, но я знала, как надавить на неё. — Ты ведь понимаешь, в тот день от Кэтрин меня спасла лишь магия. Мне действительно нужны эти силы.        — Я подумаю, как это можно сделать, — произнесла Бонни, а я кинулась на неё с объятиями. — Но не радуйся слишком! Я ещё должна пролистать сотни страниц гримуара, чтобы понять, как снять это заклинание подавления с тебя.        — Ничего, — произнесла я, отстраняясь от Беннет, — я подожду.        Елена вернулась домой только ближе к ночи.       Братья Сальваторе спасли сестру и доставили домой, где мы все накинулись на неё с объятиями.        — Мы все так сильно испугались за тебя, Елена, ты не представляешь, — произнесла я, обнимая сестру. — Прошу, постарайся больше не пропадать.        — Если бы это зависело от меня… 

***

      На следующий день все успокоились, а похищения будто и не было. Я не стала спрашивать, кто и зачем похитил сестру, я не хотела этого знать, чтобы не ввязываться в эти дела. Для меня главное сейчас, чтобы с Еленой всё было в порядке.        Надев синее вязаное платье ваше колен без рукавов, белые кеды и собрав волосы в пучок, я отправилась в школу.        Я особо ни с кем не общалась из класса, кроме Джереми, поэтому ничего интересного обычно не происходило, за исключением ссор, которые иногда были между мной и парочкой задир.        Я зашла в класс и села на свободное место на ряду у окна, я была одна, ведь Джереми прогуливал. Проходя мимо парты, где я сидела, одна из учениц «случайно» задела мою сумку, и она упала на пол.        — Упс, — ахнула блондинка, прикрывая рот рукой. — Не заметила тебя, но ничего, поднимешь сумку сама.        Я закатила глаза и сжала кулаки, чтобы успокоиться и не напасть на девушку.        — Линда! — позвала я блондинку. — Вернись и подними то, что уронила.        На пару секунд Линда застыла, а внимание всего класса уже было приковано к нам.        Да начнётся шоу!       Я поднялась с места и, обойдя парту, встала перед блондинкой.        — Ну же, — произнесла я, скрещивая руки на груди. — Я жду.        Линда кипела от ярости. Блондинка не могла допустить, чтобы её унизили перед всем классом. А я с удовольствие это устроила бы.        Она подошла почти вплотную ко мне и вздёрнула подбородок.        — И это ты мне говоришь? С чего бы мне выполнять твои указания? Вы только посмотрите на неё! — последнее предложение девушка произнесла громко, обращаясь ко всему классу. — Она вздумала мне приказывать. Да у тебя с головой не всё в порядке. — Блондинка вновь повернулась ко мне, а я почти скучающе наблюдала за её представлением. — Суицидница.        Последнее слово эхом прозвучало в моей голове. Я не ожидала, что она упомянет об этом. Обычно людям было неловко говорить об этом.        Линда попыталась схватить мою левую руку и продемонстрировать всем остальным ученикам шрам. Сейчас он был прикрыт часами, но блондинка отчаянно пыталась сорвать украшение с руки. Я начала сопротивляться, гневно смотря на соперницу. Я ни за что не позволю унижать себя.        Пару мгновений спустя во мне вспыхнула настоящая ярость, и всё переросло в драку. Мы кричали, обзывали друг друга, даже угрожали. Царапали друг друга ногтями, но вскоре нас оторвали друг от друга.        Разогнав всех учеников, учитель отправил нас к директору, сказав позвать и опекунов.        Я и Линда сидели на диване у кабинета директора. Разумеется, на разных концах дивана и совсем не разговаривали.        Когда подошла Дженна, она обеспокоено осмотрела меня, подмечая неглубокие царапины на лице и потрёпанные волосы.        — Что стряслось? — спросила тётя.        Я не успела ответить, ведь меня перебила Линда.        — Ваша племянница чёкнутая, мисс Соммерс.        Дженна уже было дёрнулась в сторону блондинки, гневно смотря на неё, но я взяла её за руку, останавливая. Не хватало, чтобы ещё и Дженна ввязалась в драку.        После этого директор вышел в коридор. Проведя с нами беседу, директор отпустил всех домой.        — Что там стряслось? Зачем было ввязываться в драку? — спросила Дженна уже за рулём машины.        — Это и дракой не назовёшь, Дженна.        — Не пререкайся, Розалин.        Я закатила глаза.        — Она несла всякие глупости и задирала меня. Вот и всё, — ответила я тёте.        — Просто не реагируй. Такие как она, хотят ужалить побольнее, лишь бы самоутвердиться за твой счёт.        Дженна ласково улыбнулась мне. Она чуть придвинулась ко мне и поцеловала в щеку.        — Спасибо, — произнесла я, благодарно улыбаясь тёте.        Сейчас я вспомнила о том, о чем думала с того самого момента, как Елена вернулась. Меня не оставляла в покое мысль, что случись что в следующий раз, я могу оказаться под кайфом. Я могу пропустить не только ужасные моменты, но и прекрасные, например, этот момент сейчас с Дженной.        Могу не оказаться способной помочь родным, когда это будет нужно. Не смогу разделить с ними радость. Я могу провести почти всю свою жизнь и самые важные в ней моменты под кайфом, так ничего и не запомнив. Ничего не сделав, не поучаствовав ни в чем.        И я твёрдо для себя решила, что не хочу этого. Я не знала как, но я была твёрдо в намерении бросить наркотики. Я знаю, что это будет неимоверно сложно, но я попытаюсь, потому что я хочу жить.        Не существовать, а жить.