Ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое ноября

- Он всё ещё не проснулся, да? - Фри проскользнула в затемнённую комнату, стараясь шуметь как можно меньше. - Не проснулся. Это меня и беспокоит, полтора дня уже прошло, а улучшений никаких. - Дан хмуро сложил руки на груди и вздохнул. Они сидели в этой квартире уже двое суток вместо предполагаемой одной ночи и, судя по состоянию тела на кровати, это время собиралось только увеличиваться. - Ты точно уверена, что это не девиант? - Уже не настолько, как сутки назад. Я, конечно, не такой всеведущий медик, как Дева, но даже так мне почему-то кажется, что такая лихорадка не приходит за ночь. - Протекторша подошла ближе к кровати, нервно теребя ремешок очков-гогглов, висевших у неё на шее. - К тому же, ты сам знаешь, что таких девиантов на начальных стадиях сложно засечь нашим оборудованием, особенно одними лишь окулярами, на них мощности не всегда хватает. Дан неопределённо дёрнул плечом и подвинулся на шаг, позволяя Фри взглянуть на всю ситуацию снова. На кровати на сбитых простынях лежал Макс. Бледное лицо не выражало ничего, кроме всепоглощающей слабости, мундир и наручи, кое-как стащенные с него ещё вчера, валялись скомканными в одну кучу где-то в ногах, а дыхание было еле заметно - он спал уже вторые сутки, после того, как они решили залечь в этой квартире переждать ночь. Фри натянула на глаза окуляры и перед осмотром осторожно дотронулась до лба ученика - тот полыхал не хуже светозарного огня и в том явно не было вины осколка красного спектра. В этот раз через очки стали точно видны оранжевые всполохи тьмы, вспыхивающие то тут, то там в районе шеи и груди, выдающие в себе ещё пока небольшого девианта. Девушка подняла гогглы на лоб и отошла. - Это действительно девиант. Причём явно притащенный откуда-то извне, в этой квартире кандидат может быть только один и это явно не она, - протекторша обернулась к другу и кивнула в сторону Макса. - И тем не менее, с учётом вживлённого осколка, довольно странно, что сплит ещё не разросся до размера дома, всё-таки светлого эфира в красном спектре хоть отбавляй. - У тебя есть в запасе манипуляции для таких сплитов? - Нет, такими обычно занимаются либо слишком дотошные, либо слишком азартные, я ни к тем ни к другим не отношусь. - В таком случае придётся делать на коленке. - Дан выругался, упомянув чью-то мать, и отошёл к окну. Команду для создания манипуляций в полевых условиях они, конечно, собрали знатную - одна с трудом управляла собственным эфиром, второй не умел действовать последовательно, а единственный, у кого получалось почти безукоризненно и с первого раза, лежал без сознания. Фри нашла в себе силы только вздохнуть и подытожить: - И ты сам понимаешь, что выбора в том, кто именно будет ставить манипуляции, у нас особо нет, всё-таки нам нужно постараться действовать быстро. - Умоляю, не нагнетай, Фри, - тот факт, что манипуляциями целиком и полностью будет заниматься Дан, был ясен и без подобных замечаний. Протектор потёр переносицу и достал из рабочего пояса перо для начертания манипуляций. Фри, глядя на это, только молча ретировалась в сторону кухни, понимая, что здесь она будет бесполезна. Когда дверь за ней едва слышно закрылась, Дан вздохнул и, приставив стул к изголовью кровати, посмотрел на своего непутёвого ученика. Смотреть на него было более чем жалко: под глазами залегли тёмные круги, лицо за эти двое суток успело осунуться и стать ещё более острым, а всё тело дрожало от мелкого озноба. Тем не менее, с учётом событий последних дней, Дан не был удивлён, что все трое умудрились просмотреть, присосавшегося к новичку девианта - на них действительно свалилось многое, чего стоил только последний принудительный визит в “Белый луч”. Выпустив небольшое количество крови - как раз на пару манипуляций - Дан начал чертить на ладони необходимые символы. Из-за необходимости постоянно держать концентрацию и визуализировать конечный результат, чертить получалось медленнее, чем протектору того хотелось. Единственное, что обнадёживало - возможно манипуляция понадобится лишь одна, а остальное решит прекрасное Даново красноречие и воспоминания о маминых заговорах. Сама по себе манипуляция проявления не была сложной - около трёх символов, иногда четырёх, не более. Хотя она и часто использовалась в качестве усиления оборудования, такого, как те же окуляры, в чистом виде она требовалась лишь изредка и в определённых случаях, когда проявления тьмы были скрыты и требовалось более тщательное обследование кандидата или жертвы. Однако из-за излишней осторожности времени на начертание было потрачено значительно больше и, когда Волк отложил перо, на город за занавешенной шторой уже опустилась ночь - пошли третьи сутки. Начертание ещё одной манипуляции для сожжения заняло меньше времени - символы были знакомы Волку давно и хорошо. Ладонь с готовой манипуляцией проявления Дан положил Максу на лоб. Символы отделились от его руки, а кровь впиталась в чужую кожу. Манипуляционный круг на мгновение вспыхнул и тут же исчез. Свободной рукой Дан, осторожно, лишь бы не смазать кровь с ладони, зажёг стоящую неподалёку настольную лампу - совсем слабо и лишь для того, чтобы свет мягко вывел из тени спящее лицо. Через пару мгновений сквозь полутьму комнаты стали видны очертания девианта - тот был ещё совсем крошечным, несмотря на то, что уже пару суток подъедал светлый эфир в огромных количествах. Маленькая тёмная сущность вообще особого страха на данный момент не вызывала: девиантность уменьшила сплита в размерах в пару десятков раз, примерно до размера небольшого кота, потрескавшаяся костяная маска сидела немного набекрень, а сам сплит, при виде более сильного протектора задрожал и пошёл небольшой рябью по краям, будто расплывающаяся акварелька. - Вот ты где. - Дан лукаво улыбнулся и, всё ещё держа одну руку на чужом лбу попытался ткнуть сплита пером для манипуляций. - Такой малявка, а столько проблем нам доставляешь, удивительно. Девиант немного сжался и как мог, не сходя с насиженного на Максовой груди места, забился подальше от Дана, чем вызвал у того только тихий смешок. - Отказываешься уходить просто так, я понял...- Волк наклонил голову, не переставая улыбаться.- И не стыдно тебе? У него вон какая душа ещё крошечная, жизни не видела, ещё и ты гнили добавляешь. Если быть до конца честным, Дану до ужаса нравилось работать с такими сплитами. Никакой тебе драки и столпов светозарного огня, зачастую просто разговор с загнанным существом, а после спокойное отправление того по дальнейшему пути. Всё это ужасно сильно напоминало Дану детство - когда он болел, мама всегда начинала рассказывать ему разные поверья, чтобы отвлечь сына от хвори. О том как правильно вести себя с болезнью, как помочь себе. Как заговорить. Пани Вуйцик была женщиной исключительно доброй и свято считала, что ко всякой болезни нужно было обращаться сначала по-доброму, а уже после гнать её за порог злым словом и веником и эти методы Дан полностью от неё перенял, потому и сейчас продолжал лишь смотреть на крошечного сплита и тихо с ним переговариваться. Сплит продолжал твёрдо и будто тревожно сидеть на насиженном, даже со всеми Дановыми аргументами в пользу ухода. Это, в целом, было справедливо, всё-таки сейчас сплит подъедал душу не только Макса, но и заоблачника и явно считал, что отказываться от подобного пиршества - глупо, даже если влияние девианта и портило эфиры характерной гнилью. - Знаешь, ты самый упёртый девиант из всех, что я встречал за всю свою трёхсотлетнюю карьеру. - Дан выпрямился и покачал головой. Сплит, почувствовав, что опасность немного отодвинулась, снова поуютнее уселся на своём месте, чем вызвал у Макса приступ сухого надрывного кашля. Волк нахмурился. - Давай так, малявка - из этой души ты ничего дельного не вытянешь, это я тебе точно говорю. Я дам тебе одно из своих воспоминаний - у меня их много и они всяко ярче, чем остатки у осколка заоблачника и те огрызки, что остались у Макса - а ты уйдёшь, договорились? Девиант перестал расплываться и направил взор маски на протектора, как будто в ожидании продолжения. Дан довольно хмыкнул и, отняв руку ото лба Макса, достал из пояса ценсум - эфир в том красиво вихрился, нежно сияя на ладони протектора. Сплит подался всем своим несуразным телом вперёд к незапятнанному эфиру, на что ценсум упрятали обратно. - Э, нет, сначала ты слезешь с него,- Дан кивнул на Макса, который от всех перемещений сплита уже тяжело дышал - всё же тьма действительно хуже влияла на всех причастных к стороне света. Сплит, через мгновение нерешительности, стёк с груди Макса на руку и дальше на смятую простынь. Как только тяжесть на груди пропала Макс резко вдохнул, снова закашлялся и попытался перевернуться на бок, впрочем явно не найдя на это сил. Дан довольно улыбнулся и вновь достал ценсум. - Уговор есть уговор. Держи, малявка. Он коротко подкинул ценсум и положил его перед девиантом. Тот жадно схватил его крошечными конечностями и начал пытаться пробить стеклянную поверхность своей тресканной маской. Дан с улыбкой посмотрел на него пару мгновений после чего поднёс ладонь со второй заготовленной манипуляцией к маске сущности. Символы коротко вспыхнули светозарными искрами, отделились от ладони и, образовав на мгновение манипуляционный круг, потухли, погребая под собой и ценсум и девиантного сплита. Сущность была настолько крошечна, что не оставила после себя даже привычного следа из гнили, только Макс, теперь без тяжести на теле, снова закашлялся и задрожал от озноба. Более в комнате ничего не напоминало о том, что здесь был сплит - не сработала даже поставленная на квартиру сигнализация для адъютов, в этом Дан был уверен - слишком уж маленькой оказалась проблема. Прежде чем выключить лампу, протектор посмотрел на ученика - к тому постепенно возвращался более здоровый вид: было более чем ясно, что всего пара часов, возможно одно эксплуатирование аптечки, которую Дан заприметил на кухне, на предмет жаропонижающих, и Макс будет на ногах. Нужно продолжать путь, они и без того сильно здесь задержались. И тем не менее, при взгляде на всю эту болезненность, которая ещё не успела уйти с лица Макса, новичка хотелось приласкать и пожалеть, хотя бы немного. Рука Дана сама опустилась обратно на Максову голову, а сам протектор с малообъясняемой нежностью посмотрел на ученика. Было поистине удивительно то, как ещё пару дней назад он ходил и огрызался на каждого, кто якобы косо на него смотрел, а сейчас, лёжа в своей старой комнате с остатками лихорадки и чужим осколком в душе, больше напоминал забитого маленького котёнка. Дан улыбнулся своим мыслям и, наклонившись ближе, поцеловал Макса в лоб, а после еле слышно прошептал старую мамину присказку: - Хвора, хвора, иди прочь, пойди на мёртвое тело.- Болезнь уже ушла вместе с корнем - сплитом - но избавиться от привычки постоянно проговаривать эту присказку для болеющих товарищей, а иногда и спасённых жертв Дан заставить себя не мог. Со всё той же нежностью огладив Макса по взмокшим волосам, Дан встал и вышел. Нужно было сказать Фри, что проблема устранена и им теперь потребуется всего ничего по времени прежде чем они смогут отправиться дальше. Ужасно хотелось чаю и лечь наконец спать. За окном шёл второй час ночи двадцать седьмого ноября.