Между уроками.

Проходит еще несколько дней, за которые михаил успевает придумать новую гитарную партию, сидя дома, пока девушка на работе, конечно, внес еще пару изменений, прежде чем показать друзьям в день концерта, который как раз был уже сегодня. И в этот раз перед концертом, за час до его начала Миша заходит к Валере, тот самый Рубль. Просит его о дозе, ведь, по правде говоря, в прошлый раз ему понравилось и очень даже. Прилив сил, энергии, радость, даже та краткая эйфория. Хочется испытать это ещё раз. — Мих, ты если в прошлый раз пивом отпился от ломки, то в этот раз может и не помочь. — Предупреждает его Валерий, с сомнением смотря на товарища. Безусловно, это было его решение, но лишиться еще одного здравомыслящего человека в этом клубе будет сложно. — Валер, я решил уже. — Может, это первая стадия зависимости? Сначала психологически, потом уже физически? Только опять стоит вопрос, что он скажет Анфисе? Миша итак её подвел за последнее время своим поведением, ну, придет, скажет "да, кололся", ну и что с того то? не изменишь уже ничего. Рубль неохотно, но отдает дозировку Горшеневу. Все коморки были заняты, кто то занимался тем же, что и планирует Миша, кто то репетирует, а кто то просто активно распивает. Поэтому, не находит варианта лучше , чем сделать это в кабинке туалета. Там итак всё не в лучшем состоянии и он уж далеко не первый, кто будет употреблять там. Горшенев запирается в кабинке на все еще, еле как, существующую щеколду и проделывая махинации со жгутом, вкалывает вещество в вену. Ну, докатился, получается, ловит приход в туалете клуба. Насколько правильно он поступает вообще, совершая такие действия? Эйфория в этот раз быстрее отпускает и по её окончанию выбирается из кабинки, чуть пошатываясь, а шприц выкидывает неподалеку. Парень заходит в их коморку, где зачастую сидели с группой перед и после концертов, Миша садится на край дивана под пристальный взгляд Балунова, который явно что-то заподозрил в его состоянии неладное. — Мих, Анфиска то где? — Спрашивает Саша, её отсутствие было редким явлением, но сегодня ей поставили такой график и приходится мириться. Неужели, он еще и укладывается в тайне от нее? — На работе она. — Отмахивается тот. Дальше, в течение следующих сорока минут, действие наркотиков стало проявлять себя, в основном он и вел все разговоры на данный момент, рассказывая обо всем слишком увлеченно. Перед самым концертом, Александр решает подойти к нему, дабы поговорить не при всех. — Миш, ты че? Опять? — Сокращает расстояние между ними по максимуму. Михаил старается не смотреть на товарища, дабы не показать того, что является правдой, но все получается с точностью да наоборот, зрачки говорили обо всем. — Ёмаё, ну, Миха! — Он еще и взгляд на его руки опускает, видит свежий след от иглы. — Да че ты так-то? — Как будто ничего не произошло отвечает тот. — Все ж нормально, в первый раз обошлось. — Горшенев пожимает плечами. Анфиса даже права была, как воды попить он это все говорит. — Я ж не наркоман какой. — Усмехается тот и делает шаг в сторону, зазывая друга с собой на сцену, куда уже скандировали из толпы название их группы. Концерт прошел на ура, энергично, как и хотелось и драйвово. Группа была уставшей, поэтому кто то из остался прям тут ночевать, а кто то поехал домой, одним из них был Михаил. Ту ссору, они больше не вспоминали, Анфиса хоть и держала обиду на него, все ещё чувствуя как болят ее запястья, что ещё остаток дня ныли от его хватки, но ее слепая любовь заставила простить этот поступок. Но все встало на круги своя, вернулось в нормальное положение дел, девушка целовала его как и раньше, обнимала, прикасалась к нему все с такой же любовью, прижимаясь к нему каждую ночь, как и всегда. Самое ужасное что могло для нее случится, это то, что она пропускала концерты, то, когда ей ставили этот отвратительной график, совсем не слыша что ей нужен выходной в этот день. Она так расстроилась, хоть Миша и уверял что все будет хорошо и как только он вернется домой, то расскажет ей все до мелочей. Конечно, теперь ее волновал вопрос и о том, чем они занимаются в гримерке, когда девушка концерты не посещает, если даже в тот раз он умудрился с девицей пофлиртовать, и хорошо что Фиса просто вовремя зашла, пока это не перешло во что то большее, а сегодня она пойти не сможет, и даже если он что то сделает, ей все равно никто и ничего не расскажет. Потому что это ЕГО друзья, и они естественно будут молчать о его проступках. День выдался чертовски тяжелым, ей даже некогда было позвонить Мише, что бы просто банально пожелать удачи и сказать что очень сильно его любит. Домой она вернулась так же поздно, сразу заметив что ботинки Миши стоят в коридоре, соответсвенно он дома, и скорее всего спит. Но пройдя в спальню, свет горел, а Горшенев совсем и не спал. — Привет, Мишутка, ты что не спишь? Три часа уже… Как все прошло? Наверняка он давно уже был дома, концерт закончился в часов двенадцать если не раньше, и мог давно уже отрубиться бы, неужели ее ждал? Быть того не может. Анфиса садится рядом с ним, целуя его в щеку, улыбается. — Ты что, даже пить с ребятами не остался? Это было конечно удивительно, да и казался он довольно трезвым, неужели не стали отмечать концерт? И его бегающие глаза, заставили ее волноваться, она не могла его взгляд уловить, это то, ее и тревожило. Анфисы дома не было, значит задерживается на работе, значит, можно будет же как нибудь скрыть то, что он сделал. Опять скрыть. Видно, прошлый раз ничему его не научил. А зачем скрывать, если синяк пройдёт на руке ещё как минимум неделю? Что, еще неделю прятать руку? Тогда все точно вскроется и будет лучше, если узнает она это не потому, что увидела, а самому рассказать. Казалось, столько набегался, столько напрыгался, но усталости совсем нет, а сна и подавно. Аппетита тоже не было, смотря на еду в холодильнике, ни к чему не притягивало. Оставшиеся время, пока девушки дома не было он занимался всем, чем только мог: ходил на балкон курил, что то играл на гитаре, просто ходил по квартире, в поисках того, чем можно себя занять, но ничего так и не нашел. В конце концов, сев на кровать, его мысли разбежались, какая куда. Думал обо всем в раз, сначала о том, чем себя занять, эта мысль постепенно превращались в другую: как он будет объяснять все Анфисе? С набитой головой он и его приток энергии успокаивается, но ненадолго, когда эту тишину развивает ключ, поворачивающийся в двери. — Три, да? — На выдохе произносит тот, бросая взгляд на настенные часы. И правда, три. Все вопросы были проигнорированы. — Анфис. — Вдыхает в легкие больше воздуха, уже готов к тому, что та будет ругаться. — Я опять. — Тот разгибает руку, на которой и были следы от инъекций. На Крючкову не смотрит, боясь ее реакции. Кажется, она совсем скоро перестанет совсем улыбаться, со всеми сюрпризами что он ей при подносит каждый раз, и с каждым разом они становятся словно все хуже и хуже. Столько эмоций переполняло ее сейчас, то что она чувствует понять было сложно. Второй раз. Он поступает с ней так второй раз. Анфиса смотрит на это всё с отвращением. Ну как же так, как он мог сделать это вновь. Девушка поджимает губы. — Зачем? Зачем ты делаешь это? - Спрашивает та, поднимаясь с места, сидеть с ним рядом совсем не хотелось. Вот поэтому он и не спит, сразу стало все ясно. В прошлый раз такой случай перерос в скандал и разлуку в неделю, что будет в этот раз она совершенно не знала. В этот раз он даже скрывать не стал, и от этого словно было ещё хуже. Казалось, раньше она была так счастлива, а теперь все это приносит лишь сплошные страдания. — За что ты так со мной поступаешь? Что я сделала? Тебе так плохо со мной что ты ищешь утешение в наркотиках? Теперь же, голос Фисы дрогнул, а к уголкам глаз подкатились слёзы, она быстро смахнула их, но сил совсем не было. Анфиса понимала лишь одно, что она просто чертовски устала, и сама с радостью бы забылась, даже выпить хотелось, хоть и происходило это крайне редко. Горшенев поднимает взгляд на крючкову, когда та отстраняется. Почему то, эту реакцию он и ожидал увидеть. Только для полной картины не хватает, чтобы кто то кого нибудь выгнал из дома. — Не из за тебя. Почему ты решила, что это из за тебя? — Тут он ошеломился, округлил глаза. Ну правда, что за глупость вообще?! У них ведь все хорошо, он прекрасно относится к Анфисе и за все годы их отношений никогда не думал плохо о ней, вообще, такие мысли в его голове не допускались. Объяснить почему он это повторил будет сложно, да и вряд ли такой поступок вообще будет понятен. — Анфиса, нет, не из за тебя! — Он встает напротив, поддерживая зрительный контакт. — Как ты вообще можешь думать так? — Даже голос не повышает на неё, а вполне спокойно ведет разговор, разве что брови нахмурились от негодования таких предположений крючковой. Говорить, что он повторил это потому что ему понравилось в прошлый раз - это все равно, чем закопать себя глубже, поэтому не говорит. — Мое отношение к тебе никак не поменялось за это время, я тебя по прежнему люблю, что за глупости вообще? Анфиса жмет плечами, а когда он подходит то шаг назад делает, все ещё не может забыть то что он ее за запястья держал, иногда казалось что они до сих пор противно ноют от старых ощущений. — Не знаю, может проблема во мне, может тебе чего то не хватает, и ты ищешь это в игле. - Кричать на него не было ни желания ни смысла. Хотелось сквозь землю провалится и исчезнуть прямо сейчас, но ещё один его уход кажется она просто не переживет, или отпустит но сама уйдут и никогда не вернется больше ко всему этому. Анфиса отводит взгляд, не может она смотреть на него, сразу перед глазами так и мелькает картина как он жалит себя этим ядом. — Тебе от этого легче? Я должна сидеть и смотреть на это молча? Может похвалить ещё? От этого даже смешно, он будет сидеть и ширяться а она в ладоши хлопать и говорить какой Миша молодец, он что, так себе это и представляет? Разве совсем не понимает, как больно осознавать, когда твой самый любимый человек, пытается себя погубить. — Миша, я люблю тебя, и не хочу что бы мне в один день позвонили и сообщили что ты дознулся, не хочу потерять тебя, ты что не понимаешь, я просто переживаю, у меня нет никого кроме тебя, а ты… Анфиса вздыхает, даже и сказать больше было нечего, голова просто шла кругом. Он подмечает, что младшая отходит от него, когда тот предстает перед ней. А знак то не простой, она думает, что тот поднимает на нее руку? Или просто противно теперь стоять с ним? — Хватит искать проблему в себе. — Горшенев начинает вновь винить себя за проступок, слыша эти фразы от девушки. Это совсем не из за неё, с чего вообще это взято? Они ведь хорошо уживались и уживаются, а тут как будто что то щелкнуло. нет. — Анфис, нет. Ты вообще не виновата в моем поступке. — Он активно жестикулирует, так было проще справиться с эмоциями. — И не позвонят, потому что я знаю, что делаю. — Признать вслух, да еще и перед анфисой, что вот, он лишь хотел получить драйва было сложно и от вопросов "зачем?" он старается плавно увильнуть, как бы то противно не было. Ответ будет куда более хуже услышать. — Знаешь? - Вскидывает та брови, ну если знает то ладно, если он так уверен что знает, она не сможет никак его переубедить. А уйти от него, лишь усугубит ситуацию. Они это проходили, она знает чем это обернется. — Делай если знаешь, видимо изменить я ничего не могу. Она с досадой говорит это, бросает взгляд на часы и понимает что они так говорят уже целый час. Целый час совершенно бессмысленных разговоров. Повезло что выходной завтра, хотя проще уже и совсем не ложится. Девушка смотрит на него, кажется скоро ее розовые очки совсем слетят и все покатиться в неизбежную бездну отчаяния. Может это вообще все зря? Может пока не поздно разойтись по разные стороны и не мучать друг друга? Он бы жил так, как хотел, а она не капала бы ему на мозги. Но чувство что без нее он быстрее загнется, ее не покидало. А что будет если в один день она просто соберет вещи и уйдет? Нет, совсем плохой вариант, они столько времени вместе и это совсем не дело. Анфиса раздумывает о том что можно наверное встретится с Балуновым, может хоть он поможет ей повлиять хоть как то на Мишу. Она ведь одна совсем не справится. Анфиса подходит к нему, берет ладонями его лицо, смотря в его глаза, а затем обвивает шею руками и обнимает. — Тебе правда это так нужно? - Тихо спрашивает та. Не может он теперь отвести взгляд с девушки, чувствуя искреннее сожаление. Может, действительно все это зря? Разве зависимость стоит того, чтобы утешить свое любопытство? А что будет, если желание употребить наркотик останется с ним? Справится ли он? Продолжит это дело? Наверное, пока это не начнет негативно сказываться на его организме, тогда может быть. Почему все время «может быть»? Слишком много этих слов для такого. Горшенев обнимает девушку за талию, прижимаясь к ней всем телом, как будто, если отпустит, то больше она его никогда не обнимет и уйдет, забрав вещи. А вопрос звучал так, словно его мысли сейчас перейдут в реальность, отчего он обнимает её крепче и молчит. Молит, ибо боится что либо ответить, кажется, словно, при любом его ответе она покинет его. — Давай просто ляжем спать? — Выдает Михаил спустя минуту. Спать не хотелось вовсе, хотелось закрыть на сегодня эту тему, устал спорить об одном и том же. Пара ложится в кровать, парень обнимает Крючкову, но в сон не клонит совсем, несмотря на то, что не спал почти сутки. Всю ночь молча смотрел то в потолок, то в стену, витая в облаках, иногда отвлекаясь обнимал Анфису. Проходит несколько дней. Эта тема еще не раз всплывала наружу, но до шибко плохого она не заходила. Миша, в отличие от Анфисы редко посещает клуб, где выступает она, поэтому, сегодня решает это исправить. Днем, он конечно же, был со своими товарищами, но к вечеру уже попрощался с ними и направился на работу Анфисы. Анфиса молча с ним соглашается, так и засыпает в его объятиях, от которых было чертовски спокойно, даже не смотря на всех их ссоры, они засыпали в объятиях, и это могло хоть немного ее успокоить