Между уроками.

Солнце горячими лучами проникло в их спальню, но разбудил молодых людей не яркий свет, а звонок с утра пораньше от Поручика, руку сломал, так что все репетиции и концерты решили пока перенести, хотя и очень негодовали по этому поводу. А вот Фиса же очень была рада, конечно она сочувствовала Саше, но была возможность больше времени с Мишей побыть. — Миш, может поедем на дачу? - Спрашивает та, а сама строит такое ангельское личико, ну как тут откажешь. — Давно хотел, давай! — Тем более скоро конец лета, а в этом году его там и след простыл, то ли желания не было, то ли времени, может все сразу. И только когда захотелось нормально провести время, тогда то и вспомнилось. — Одни? Или еще может позовем кого нибудь? Девчонка задумалась над его вопросом, ведь компанией конечно было бы веселее, да и она вообще любила оттягиваться с группой, стала практически их частью, с ними ведь было так весело, совсем некогда скучать, но вот с Мишей… Она бы с радостью побыла с ним наедине, да и смена обстановки им не помешает, ведь молодой человек и так часто с группой, а сейчас, была возможность уехать и насладиться друг другом. — Одни, а ты хочешь компанией? Если хочешь, позови ребят. Анфиса улыбнулась, она совсем конечно не будет против и такого расклада. Наконец все решив, они собрали небольшую сумку, конечно на сколько они едут пока было толком то и не ясно, но вещи собрать нужно. Перед самой поездкой, даже мясо купили, что бы пожарить шашлык, конечно не забыв и прихватить пиво, Анфисе дали хорошие чаевые, и она решила что спустить их именно на это, будет отличной идеей. — А на озеро сходим? - Интересуется кучерявая, пока они идут по узкой тропинке, что была протоптана к дачам, пока был сезон. А самое замечательное, что они вот так здорово проводят уходящее лето. На даче у Миши, Фиса была впервые, но домик показался ей таким уютным, что хотелось остаться здесь как можно дольше. Она сняла футболку, оставшись в шортах и топе от купальника, было безумно жарко, а так, очень даже свежо. — Мишутка, пошли купаться, пока светло. - Разбирая пакет и овощами и мясом, и раскладывая все в холодильник, она бросила на него взгляд. Ведь и правда, приехали они рано, было просто чудесно на улице, тихий и совсем едва ощутимый ветерок, солнышко что обжигало кожу своими лучами, а вода то наверное, теплая теплая… — Пошли! — Он решает, что на улице было достаточно тепло для того, чтобы снять футболку и идти без нее, в шортах и тапках. Так и пойдет, закинув на плечо полотенце. Анфиса вся засияла от того что они и правда идут на озеро, хотя иначе и быть и не могло, разве он мог бы ей отказать в таком маленьком желании? Девчонка берет пару полотенец и направляется к выходу. Они идут практически по той же тропинке, только стоит свернуть чуть вправо и они уже у чистого и почти прозрачного озера. Анфиса кидает полотенца на землю, и туда же шорты, оставаясь в одном купальнике, хотя это было больше похоже на пару кусочков ткани на веревочках. Кучерявая подходит к берегу, и пальцами ног трогает воду, проверяя температуру. — Не плохо… - Говорит та, сама себе. Она ступает в воду, погружаясь в нее все больше, и уже скрывая плечи, теперь точно привыкла. Фиса разводит руками, держась на поверхности, уже и дна ногами не чувствует, так хорошо было, такое спокойствие и умиротворение. Крючкова наблюдает как Миша тоже в воду заходит, и смеется. Она брызгает в него, проходясь руками по водной глади, а потом скрывается под ней полностью, ныряет, и хватает его за ногу. Девчонка показывается наружу, и хохочет, убирая воду и волосы с лица. А потом пытается уплыть от него, убегая от его мести. Горшенев ведет Анфису до озера, идти было совсем недалеко, минут пятнадцать и уже на месте. Зачастую они с Лёшкой гоняли до этого места на велосипедах, когда были помладше и таким образом отлынивали от работы на огороде, когда была такая возможность. Когда не было, - приходилось заключать пари с родителями и делать что-то другое, лишь бы не садить эту чертову картошку. Хорошие воспоминания, однако, связанные с дачей. Уже на месте, тот снимает шорты, оставаясь в плавательных боксерах. Какое то время тот смотрел за Анфисой, на её образ и фигуру, восхищаясь ей уж который раз. И вот она досталась именно ему! Парень заходит чуть позднее неё, вода, конечно, была прохладной, но привыкнуть можно почти сразу, поэтому, чтобы ускорить процесс, парень сразу ныряет, проплывая небольшое расстояние до Крючковой. А когда те были рядом, не успевает тот убрать с лица воду, как тут же в него летит новая волна. Почти в буквальном смысле. Это улыбает его, но не успевает он от повторить её действие, как та пропадает из вида. А чувство того, что его что то схватило за ногу, заставило буркнуть себе что-то под нос и сделать шаг назад. И как только приходит понимание того, что это была Анфиса, то тут же пытается догнать её, получается быстро. Старший хватает её за ногу, притягивая к себе, а по воде выходит быстро, тот обвивает её талию, соответственно , прижимая к себе и начинает крутиться вокруг своей оси, на пару с ней. Такая вот небольшая месть, которая длится не столь долго, миша почти сразу отпускает её. Какое то время они еще провели в воде, но совсем скоро выходят на берег, садясь на расправленный плед. Парень накидывает на себя полотенце, смотря на воду и на солнце, которое уже почти садится за горизонт. — С Лёхой, помню, в крышках бутылок гвоздем пробьем дырку, наберем воды и брызгали друг в друга. — С улыбкой вспоминает Миша. Может, он, кстати, уже и рассказывал эту историю, но не составит же проблем рассказать еще раз, тем более в такой обстановке. — Мокрое было всё, на порог нас такими не пускали. Когда девчонку тянут за ногу, она вскрикивает а затем звонко, словно колокольчик смеется. С такой нежностью молодой человек, своими сильными руками держит ее хрупкую талию, от чего та сразу тает и расслабляется. Рядом с ним, было так спокойно, так хорошо, Анфиса ощущала себя в полной безопасности и точно знала, пока он рядом, никто и никогда не посмеет ее обидеть, даже пальцем тронуть. Кучерявая ныряет ещё пару раз, пока совсем не устали, и чувствует как силы ее покидают, вода совсем их забрала. Крючкова выходит на берег, быстро кутаясь в полотенце пока холод не накрыл ее окончательно, и садится поближе к Мишке. Девушка достает пачку, выуживая никотиновую палочку, и закуривает, ещё чуть ближе жмется к Горшеневу, чувствуя как становится прохладно, а рядом с ним, сразу становилось теплее. — Здорово, а у меня никого не было, я ведь одна у родителей. - В ответ говорит та, положив голову на его плечо, слушая его историю. Вообще, все что он говорил, девчонка могла слушать бесконечно, по несколько раз, и ей совсем никогда это не надоедало. — Так хорошо здесь, Миш, вот бы время остановить, и задержаться тут чуть дольше… Мечтательно и тихо, проговаривает Фиса, глядя куда то в даль, всматриваясь в водную гладь, словно ожидая что от туда выйдет самого Дагона сын. Просидев так ещё час, они решили пойти обратно, нужно было обсохнуть и наконец поесть хоть что то. Анфиса всю дорогу держала его за руку, в этот момент, девушка была наполнена лишь любовью, чувствуя что если ее лишат кислорода или чего другого, она непременно выживет, но если он исчезнет… То и ее жизнь больше не будет иметь вообще никакого смысла. Она всегда смотрела на молодого человека, своими горящими карими глазами, понимания, как повезло ей, какой он талантливый, и с ним, она разделит всю оставшуюся часть жизни. И никогда не будет жалеть о времени, что провела с ним, идя рука об руку. Горшенев, видя, как та тянется к сигаретам, после неё также достает одну из и закуривает, слушая девушку. Да, правда, хочется остаться подольше, подальше от цивилизации и городских, бытовых проблем. Да и концерты у него будут еще не скоро, пока найдут временную замену Щиголеву или пока тот сам не излечится. — Нам же ничего не мешает. — В полтона отвечает парень. — Останемся на подольше. — Здесь и правда была своя атмосфера, свой мир, это даже не про конкретно это место у озера, а в целом. Именно на даче он мог почувствовать себя по правде свободным, счастливым и беззаботным. А когда рядом любимый человек, то все это вдвойне приятнее. Миша идет и не отпускает руки Анфисы, всю дорогу любуясь ей. Теперь времени насладиться друг другом будет предостаточно, а то живут в квартире и видят друг друга в основном по вечерам, а на выходных и заняться особо так нечем. Когда они доходят, решает задать вопрос. — А ты с работы на сколько отпросилась? — Тоже не мало важный аспект, благодаря которому они сейчас здесь. Может, есть возможность отпроситься еще и остаться еще на несколько дней, насладиться атмосферой. Девушка конечно продумала это, начиная с сегодняшнего дня у нее было два выходных, и она зная, что они с Мишей собираются за город, взяла ещё три отгула, решив что потом отработает, подменит кого нибудь. И того, выходила практически целая неделя отдыха, ещё и в таком чудесном месте, рядом с любимым человеком. — Я отдыхаю пять дней, думаю, нам же хватит? Или ты хотел ещё чуть дольше?- Анфиса посмотрела на Мишу, а затем снова вернулась к поискам в сумке, своих сухих вещей. Она победоносно находит белье, свою майку и шорты, там же отыскивает и Мишкины вещи. Кучерявая поворачиваясь к нему спиной, начинает переодеваться. Как же было приятно снять мокрый купальник, да и так идти, было достаточно холодно, и противно. Анфиса выходит на крыльцо, выжимая ткань, и вешает его на веревку, что была протянута ещё родителями молодого человека, именно для сушки белья. Она возвращается в дом, проходит на кухню, достает овощи из пакета, собираясь заняться салатом. — Миш, почему мы никогда не говорили о будущем? Ты вот… м… Ты когда нибудь думал о том что будет дальше? Думал о семье? Анфиса старалась спросить это непринужденно, без какого либо намека, просто было интересно, да и пока они в такой неформальной обстановке, можно же было поговорить о совершенно личных и разных темах. Да и о свадьбе она не думала, но иногда просто хотелось знать, видит ли он с ней хоть какое то будущее. — Нет, в самый раз! Я думал, что завтра вечером уезжаем, раз у тебя выходные два дня. — Пять дней это ж в самый раз, чтобы насладиться моментами жизни и окунуться в то время, когда они тут с Лёшкой бегали еще совсем маленькими мальчишками. Старший берет из сумки чистую одежду и переодевается, пока та делает то же самое спиной к нему. Миша же ложится на диван, беря минутку перерыва, потом пойдет помогать крючковой с салатами, ну, или займётся чем то другим. — О семье? — Михаил задумывается на какое то время, формулируя свою мысль. Ему казалось , что именно на этот момент он слишком молод и брать на себя такую ответственность в такой период его жизни, когда он весь на кипише, он не хочет. Хочется сначала нагуляться, познать все радости жизни, а не быть прикованным к дому, потому что у тебя ребенок. Но если говорить о свадьбе, то это же формальности, они ж и без подписи хорошо уживаются, но тогда, конечно, меньше привилегий. — Думал, но не сейчас же. Как-то рано, что ли. — Пожимает плечами, переводя взгляд на Анфису. — Или ты хочешь сейчас? — Вскидывает бровью. Девчонка помыла овощи, и разложив все на столе, принялась нарезать их, для салата на ужин. Анфиса была согласна, конечно рано, да и выскочить за него замуж прямо сейчас, не стремилась, ведь ещё столько времени впереди, она не зарабатывает стабильно, да и вообще хочет в будущем открыть магазин, и очень хотела собаку, а тут замужество… Может все вообще изменится, и они когда то разойдутся по разным дорожкам, никто не может знать наверняка. — Нет, Мишка, ты что, конечно рано, тебе нужно заниматься развитием музыки. - Ответила та. - Да и свадьбу я совсем не хочу, мы же и так живем хорошо, правда? В этот момент она и желать другого не могла, казалось что кроме него, никто не сможет сделать ее счастливой по настоящему. — Я и так счастлива с тобой, может этот штамп в паспорте вообще все разрушит, да и ничего не измениться же, как жили так и будем жить, только моя фамилия станет Горшенева, но разве это так важно прямо сейчас? Огурцы что она нарезала кружочками, улетели в глубокую тарелку. — Да и вообще, мне главное что бы группа развивалась, остальное пока не так важно, сам же видишь, как людям нравится, каждый раз в клубе все больше людей, наверное нужно выходить куда то дальше, Мишка. Что ему еще нравилось, так это то, что зачастую их мысли сходятся, этот раз не исключение. Он рад, что и здесь у них есть взаимопонимание, а иначе и быть не могло, они столько времени вместе, что их мысли, кажется, сложились воедино. Да и до этого они много в чем сходились, даже если посудить по их первым диалогам, когда те обсуждали музыку. — Верные мысли у тебя, слушай. — Подтверждает её мнение насчет брака. Всего лишь штамп в паспорте и свидетельство о заключении, все, больше ничего. Это никак не повлияет на их взаимоотношения. Да и свадьбу устраивать дорого слишком, еще родственников подключать к этому. Много суматохи слишком. — А куда дальше? Записаться сначала надо, у нас же ни одного официального альбома нет. — Он даже и думать не мог о том, что когда либо выйдут на площадку побольше. В других клубах - да, но когда дело касается большой площадки, когда на тебя будут смотреть тысячи - нет. Это что то за гранью. Они же, вообще, изначально не думали о том, что будут выступать, даже в таком клубе, как тамтам, где любой вышедший на сцену - уже певец, а вышли. Может и с другими заведениями, что будут поприличнее, сработает также. Парень поднимается с дивана, подходя к холодильнику. — С чем помочь? — Спрашивает тот. — Мясо то щас жарим? — Разглядывает купленные ими продукты. — Миш, нужно договориться со студией, я думаю ты это точно сможешь сделать. - Анфиса отрывает взгляд от стола, и переводит его на Горшенева. — А за деньги на альбом, не переживай, есть у меня сбережения…Знаю что это дорого, и я хотела сделать тебе подарок, так что запишитесь, главное найти где. Она улыбнулась, глядя на него с теплотой и любовью, говоря это все бархатным голосом. Анфиса вообще была твердо уверенна в том, что такой любви, как между ними с Мишей, не существует больше вообще, и такого уже и существовать не будет никогда. С того неловкого первого поцелуя, все и началось, зародилась эта любовь, и они были связаны друг с другом, отдавали себя всецело, ничего и никогда не жалели, были словно единым организмом, и думали совершенно одинаково. И казалось, что никто и ничто, никогда уже не сможет их разлучить. — Да, давай сейчас, пока мангал разожжешь, пока мясо прожарится, к закату как раз. - Вырвавшись из своих мыслей, ответила Фиса. Но все равно, чувство тревоги ее не покидало, ведь за затишьем, обычно следует ужасная буря. — Серьезно? — Он укругляет глаза, глядя на Анфису, словно поверить не может, что она хотела сделать ему подарок в таком виде. Он же всегда откладывал это дело, говорил, что рано еще, вдруг все это будет зря, но щас, когда группа процветает, это не кажется пустышкой. Это было правда ценно для него, такой подарок за пределами его желаний. Будет большим шагом для них. — Прям не шутишь? — С таким восторгом Миша смотрит на неё, а видя то, как та смотрит и на него, то понимает, что она полностью и абсолютно серьезна к нему на данный момент. — Анфис, да не надо было, наверное. — Сомневается тот. Теперь уж точно отступать никуда и никак нельзя, это ведь подарок. После её подтверждения, он достает из холодильника ведерко уже с готовым, маринованным мясом, осталось лишь пожарить. А мангал... Мангал должен был быть где то в кладовке, а угли в гараже. В общем, разберется, мама говорила, что все здесь, на даче, значит шашлык состоится. Девушка кивает в подтверждении своих же слов, ну разве она будет шутить шутки на такую тему? Иногда казалось что ей это было даже важнее чем парням, она словно бесплатный директор для их группы. — Мишка, конечно серьезно. - Улыбается, а затем и смеется Фиса. -Прям не шучу! - Уверенно говорит та. Каждые чаевые, или любую прибавку к своей зарплате, девчонка трепетно откладывала по каждой копейке, не упуская эту возможность. Анфиса считала их группу феноменом, считала что их должны услышать абсолютно все, и никак иначе и быть не могло, каждый кто состоял в группе, был поистине гениален, и уникален, они создали такой проект, и точно заслуживали выйти дальше. — Миш, я так решила, это мой подарок для тебя, ты всегда меня радуешь, разве я могу поступить иначе? - Улыбается кучерявая. - Вернемся в Питер, пойдём договариваться со студией. - Добавляет Фиса, заканчивая нарезку салата. Постепенно, солнце садилось за горизонт, озаряя своим ярким оранжевым светом, всю округу. Момент был по истине волшебным, таким романтичным и особенным. Кузнечики стрекотали где то в траве, Фиса накинула кофту и чуть поежившись от вечерней прохлады, подошла к парню, что жарил шашлык. — Пахнет невероятно. - Она улыбнулась, и протянула ему открытую бутылочку пива, ну что за идеальный момент. Они по настоящему отдыхали душой здесь, наслаждаясь компанией друг друга, разве нужно что то было ещё, для счастья? Эти слова точно подняли ему настроение на весь оставшийся вечер. После этих слов стало так приятно на душе, что он оставшееся время думал о процессе записи инструментала, голоса. Это же должно быть очень интересно. Они максимум на домашний магнитофон делали записи и переводили на кассеты, а тут так все официально.. Горшенев находит мангал, в кладовке, тот был практически на самом видном месте, а с ним рядом и шампуры, как хорошо. Угли были там же, остались еще с прошлого раза, когда с семьей отдыхали. Тот ставит мангал в небольшой импровизированной беседке, где был небольшой уголок, обставленный лавочками и по середине был стол. А мангал располагался чуть поодаль. Мясо тот насадил на шампуры, как только угли начали раскаляться и уже скоро доносился приятный запах территории. Не зря его Юрий Михайлович учил шашлыки жарить в детстве. Да и самому было интересно, как это делается. Можно считать, что это был первый раз, как он их жарит. Еще и в такой невероятный день. Старший принимает бутылку пива от девушки и сразу делает несколько глотков. Оставалось совсем немного до того, как мясо дойдет до идеальной прожарки. И через еще минут двадцать оно было правда готово, со вкусной, хрустящей корочкой. Миша подает один шампур девушке, один себе. Не хватает для полной радости музыки, но магнитофона на даче увы не было и с собой взять не умудрились. Да это не было помехой, хорошо было и так. — Хорошо так. — Снимает мясо с шампура в тарелку. — И хорошо, что одни поехали, так даже лучше. Фиска, же следуя его примеру, снимает мясо с помощью вилки, отправляя его на тарелку, следом берет кетчуп, и поливает тонкой полоской все это дело сверху. Так, ей всегда нравилось больше, вот ещё бы лука маринованного в уксусе, она бы точно была на седьмом небе. Ну как же было вкусно, казалось девчонка в жизни не ела такого идеального шашлыка, и ей уже начало казаться, что Мишка юлит и привирает о том что это его первый в жизни, самостоятельно прожаренный шашлык. — И как у тебя все это выходит? Как получается так идеально все делать? Улыбаясь, спрашивает та, даже если он и начнет отрицать, то ей все равно со стороны виднее. — Вот пожарь ты мне шашлык, ещё в школьные времена, я бы сразу в тебя влюбилась. Хихикает кучерявая, а сама пивом запивает этот шедевр кулинарии, что за идеальное сочетание, а ещё и овощи свежие, ну просто сказка! Все сразу, они конечно есть не стали, решили что ещё столько дней впереди, и оставили часть на завтра. Это же какой рай получается, завтрак обед и ужин, из шашлыка. Когда девушка поняла что в нее чисто физически больше еда не влезет, или она просто лопнет, хотя даже после такого отдыха ей и поправиться было не страшно, ведь так было хорошо. Анфиса закурила сигарету, все как по закону Архимеда. На двор, уже опустилась ночь, солнце завтра спряталось за горизонт, и теперь все вокруг, им освещал яркий фонарик. — Видимо, правда, надо было еще тогда. — Усмехается тот, пробуя мясо. Надо же, было и правда достаточно вкусно для первого раза. Сам бы себе не поверил, что такое возможно приготовить, да еще и ему, неуклюжему и безответственному. Видимо, смена обстановки так повлияла. Все это закусывалось салатом, еще и соус какой насыщенный! Ну прям красота вообще. Все это в сочетании с пивом и свежим салатом... Горшенев идет с Анфисой на перекур, съев ровно столько же, сколько и она. Тот подключил на участке фонарь, теперь это все было как во сне, такое освещение, на улице темно, после такого ужина с сигаретой в руках, рядом любимая девушка. Что за сказка? Такое ощущение, что если он сейчас ляжет спать, то проснется в родительской квартире и никакого даже съезда не было. — Пойдем, отдохнем? — Докуривая сигарету говорит тот. И согласовав, пара прибирается, убирает еду в холодильник, пустые бутылки в мусорник, а мангал остается остывать на улице. Постелив в дальней, уютной комнатке, стены которой были выстроены досками, в целях капитального ремонта, а сверху это все прикрывал большой узорчатый ковер. — Доброй ночи. — Старший её обнимает, прижимаясь к ней крепче и прикрывает глаза. Но сон не шел, голова раскалывалась в последние два часа так, что было проще удариться об стену и вырубиться на несколько часов так. В этот вечер вообще с его состоянием что-то не то, тремор, который он смахивал на то, что ему прохладно, вечное подергивание мышц, тоже старался смахивать на то же, только вписывая еще и комаров. А они правда доставали сильно. Спустя час попыток уснуть ко всему этому заболела голова, а находиться в теле мгновенно стало неудобно. Парень аккуратно встает, освобождаясь из объятий и бредет на кухню, выпивает несколько стаканов воды, а посмотрев на себя в зеркале и мягком, теплом свете: первым в глаза бросается бледность его кожи и темные круги под глазами. Не лучший признак. В прошлый раз, после расставания с девушкой все было также, но тогда ему было настолько все равно, что отпился неимоверным количеством алкоголя. Сейчас же такое не провернешь. Михаил выходит на улицу, покурить, думая, что это как то повлияет на состояние его организма, который требует очередную дозу наркотика. Как он переживёт абстиненцию в этот раз - он понятия не имел. Он находится в какой то глуши, куда никто и ничего не привезет, да и зачем портить эту неделю очередным использованием наркотика? Кажется, лучше уж так, чем быть нервно-агрессивным, ломающимся человеком. Возвращаясь в дом, тот смотрит на следы инъекций прошлых раз, становится не по себе, хочется еще. Рефлекторно выходит на улицу вновь,закуривая ещё и не замечает, как сигарета быстро тлеет, но возвращается и думает, что делать. Наверное, лечь и попытаться уснуть будет лучшим вариантом, но знает же, что надежды не оправдают себя и на утро это не пропадет бесследно. Отдохнуть, она конечно соглашается, было так тяжело от еды, что хотелось поскорее бы улечься на кровать и без сил утонуть в сонную негу. Девчонка переодевается, и как только Миша ее обнимает, она совершенно не замечает как засыпает, да ещё и так крепко, что казалось, начнись сейчас война и по их дому проехался танк, кучерявая даже в этом случае не проснется. Анфиса сквозь сон, уже ближе к середине ночи, ощущает холодок, что бежит по коже, она сонно глядит, Миши нет, может просто покурить вышел, тогда она не придавая этому особого значения, укутывается в одеяло, снова засыпая, только вот, теперь, сон не такой крепкий, а стал более чутким. Крючкова слышит как тихо скрипят половицы под весом молодого человека, что вернулся к кровати, но сколько прошло времени, Фиса не знала, для нее это всё прошло в один миг. Ушел - Пришел. Только вот, на деле все было не так, но она этого не узнает, если только Миша не поделится этими чувствами, что переживал в это время. Анфиса приподнимается на локтях, и потирает глаза, пытаясь всмотреться в его фигуру. — Мишка, ты че не спишь? - Хрипло спрашивает кучерявая, наконец собрав в себе силы, и открыв глаза. Она мягко прикасается к его плечу, чувствуя как горит его тело, казалось от него, сейчас пар пойдёт. — Да ты весь горишь… - Шепчет та, подсаживаясь к нему чуть ближе. - Тебе не хорошо? Мишка, ты правда горишь. Девчонка тыльной стороной ладони прикасается к его лбу, чувствуя мелкие капельки пота, и повышенную температуру, даже если сам он, этого не ощущал. Наивно пологая о том, что он может просто простудился после озера, девушка встает, включая свет, что больно бьет по глазам, и начинает рыться в сумке, в поисках хоть каких то таблеток. Старший ложится спиной к девушке, поджимая колени к туловищу, так хоть немного чувствовалось удобство. Он надеялся, что не разбудит анфису своими похождениями, но как бы не так. Сон девушки оказался чутким, не на радость ему. На вопросы не реагирует, ведь и врать то не хочется и правду говорить тоже. Все же хорошо было, а щас: "извини, дорогая, ломает меня." Ну так уж не пойдет, нет. Михаил неохотно поворачивается к ней, ведь любая другая поза ему приносила дискомфорт, когда и поза "калачик" не лучше. — Не спится совсем. — Не в попад говорит фразу, да и едва четко. Когда свет загорается старшему это сильно бьет по глазам и заставляет зажмуриться, после чего трясущимися руками накрыть голову покрывалом, чтобы и ему не слепило и девушка не увидела его чрезмерную бледность лица. — От головы нет таблеток? — В полтона говорит из под одеяла, не высовываясь. — Раскалывается, жуть. — Все же так хорошо было, почему сегодня? Почему не завтра, почему не в какой либо другой день, а именно в тот, когда все было чересчур хорошо. Постоянно что нибудь да испортит им время. Тяжело выдыхая, девушка трет глаза, ну что за ерунда такая! Она ведь не заболела, как вообще могло это выйти? В голове не укладывалось, казалось это все просто идиотская шутка. — Неа, я ничего не взяла, ведь хотела ещё положить. - Раздраженно бросает та, ведь и правда думала кинуть лекарства, раз они так надолго здесь остаются, но почему то в последний момент решила этого не делать, от чего, теперь ощущала себя полной дурочкой. Ну как можно было так глупо поступить? — Щас, погоди… - Она так быстро спускается, желая хоть чем то помочь, достает минералку из холодильника, и возвращается обратно, забираясь на кровать, и кладет ее рядом с парнем. Когда тот, опускает одеяло, Анфиса приходит в ужас. Разве он весь день был таким бледным и болезненным? — Миш, у тебя губы синие, и глаза красные, ты до утра потерпишь? Или совсем плохо? Может уедем утром? Как же она волновалась, сердце было не на месте, а глядя на него, становилось и самой плохо, все это она словно сама на себе ощущала, ведь так больно смотреть как твоему близкому человеку плохо. Он тяжко выдыхает, слыша, что вообще никаких таблеток с собой не было. И родители в доме не хранят их, ведь "а зачем? мы тут редко появляемся, можно и с собой брать", а тут вот как случается. Вроде как, мама даже говорила на случай чего взять хотя бы тот же обезбол, но что то пошло не по той схеме. Старший слышит, как крючкова покидает комнату, слегка выглядывает из под одеяла, пыреворачиваясь на другой бок, ложась вообще в непонятную позу. Пролежать в одном положении более пяти минут уже было адом. А по возвращению он глядит на действия Анфисы, пытаясь в ярком свету разглядеть принесенный предмет и он невольно поднимает глаза на неё. — Нормально. — Отмахивается он. Да и куда бы они собрались ночью, когда электрички в такое время ездят крайне редко, а ломаться на улице было бы вдвойне хуже. — Посмотрим. — Горшенев снова кутается в одеяла, пряча под ним свое лицо. — Выключи свет, пожалуйста. — Голос впервые дрогнул и наверное, по совместительству с другими симптомами, это звучало крайне жалко. Говорила же Анфиса, зачем ему это все, хорошим это не кончится. Почему он не остановился после первого раза? Кто его знает. Если так будет продолжаться, то и последний раз на данный момент, может стать не последним, далеко не последним. Наверное, на его месте, глупо было бы так врать ей прямо в глаза, ссылаясь что все в норме, но она чувствовала, что ему не просто плохо, ему настолько хреного что всего выкручивает, и кажется, ещё немного и точно вывернет всего наизнанку. Внутри все сжимается, чувство тревоги совершенно не собирается ее покидать. Фиса без лишних слов, выключает свет, ведь совсем не хотела что бы Миша ощущал и дальше этот дискомфорт, и руки просто опускались от беспомощности, она совсем не знала за что ей взяться, что бы хоть немного помочь ему. Но вот, загадка того, почему ему так плохо, мучала ее сильнее всего. Крючкова молча, забирается под одеяло, будто сама хочет спрятаться от всего этого. Девушка поворачивается в его сторону, проводит рукой по его спине, и обнимает, все ещё чувствуя его жар, ну неужели ему и правда так плохо? А она так глупа, что бы не понять в чем собственно дело и в чем на самом деле корень проблемы? — Миш, ну ты чего, чего тебя так резко подкосило то? - Шепотом спрашивает та, что бы ее слова болью не били и без того по больной голове молодого человека. Он высовыввет голосу из под одеяла, когда свет был выключен. Немного как будто легче стало, хотя это не так. Старший вздрагивает от прикосновений к его спине, это было не неожиданно, а даже неприятно в его состоянии. Голова была забита тем, что ему настолько плохо, что было бы проще прям здесь, на месте упороться, чтобы эти мучения прекратились. Да и это всего лишь наивные предположения. Вот, ну, например, примет он, а дальше что? По новой все и не избавится он от никакой абстиненции. — Ломает меня. — Раскрывает правду, еле произнося это вслух. Стало ли ему после этих слов легче? Однозначно нет. Теперь Крючкова знает и понять от чего - друда не составит. И на всю её реакцию уже готов, лишь бы прекратить эти мучения. А если Рублю сейчас позвонить? Ага, то что Миша ему скажет? "прости, что так поздно, но меня ломит, привези мне". Ну совсем бред, тем более он добровольно на это согласился, он знал на что шел. Он весь изъерзался на месте, поменял позу, как ему кажется, на более удобную, не поворачиваясь к Крючковой, чтобы та ненароком не узрела его вид, даже во мраке. С губ девушки срывается нервный смешок, пока она с ума сходит от его беспричинной и резкой, как ей показалось фантомной болезни, все оказалось куда проще когда он сказал ей правду. Она машинально убирает от него руки, и принимает положение сидя. Вот этого она и боялась, и его признание больно бьет по ее сердцу. Ну как же так? Было до жути неприятно все это осознавать, а ещё хуже теперь понимать, что твой самый любимый человек, который знает тебя от и до, наркоман. — Это ты тоже имел ввиду, когда говорил что знаешь как лучше? Говорил что тебе так легче? -В голосе ее, ясно слышна обида, а кому бы не было обидно и больно, узнай он о зависимости партнера. — Если ты знал что тебя ломать будет, нахрена мы поехали? Мог отказать, сослался бы на репетиции и без Поручика, да что угодно, но ты выбрал мучаться. - Анфиса совсем не хотела скандала, не хотела капать ему сейчас на мозги, понимая как ему плохо, но эмоции так переполняли ее, что держать себя в руках было сложно. — Знаешь что, Миша, всякому терпению приходит конец, и либо я с тобой, либо ты один, но один тогда окончательно. -Твердо произносит девушка. - Или ты все еще хочешь сказать, что ты не наркоман? Тогда почему тебя ломает так страшно? Он хмурит брови, переводя взгляд на девушку, рассматривая её силуэт во тьме. Начинает вспоминать те их диалоги, которые шли на эту тему и он ни в каком не говорил, что так будет легче ему. Да, говорил, что знает, что делает, но как будет лучше и легче - нет. — Я не говорил, что мне так будет легче. — Речь и правда пошатнулась, но тот старался говорить максимально четко. Ему так казалось, что выговаривает он все хорошо, но на деле может оказаться иначе. — Мы договаривались, что я врать не буду тебе. — Горшенев отворачивается, сворачиваясь калачиком, прикусывая край одеяла, так он сбавлял дискомфорт в его костях. Помогало, но не надолго. Следующая фраза пробирала до мурашек. Это что это она ему предлагает, то есть? Либо расстаться, либо упариваться вместе? Он молчит минуту, но по ощущениям эта минута длилась, как целый час. Михаил старался думать над ответом, среди потока мыслей о наркотике, что его сейчас так пытал. И сформулировать все верно было сложно, поэтому продолжает диалог ещё через минуту. — Ты хочешь того же, я не понял? — Вдруг резко оборачивается на неё. Во тьме не видно, но его глаза выглядят ошарашенно, даже немного агрессивно. И надежды были на то, что он ослышался или не правильно воспринял всё. А может вообще причудилось и этого диалога не было? И этот вопрос стоил стольких усилий и раздумий. — Спасибо что хоть помнишь, о нашем уговоре, о вранья. - Говорит девчонка. А саму аж тряхануло. По телу словно прошелся мелкий разряд тока, неужели она действительно предложила ему это? Действительно сказала что будет вместе с ним вязнуть в этом болоте, уму не постижимо. — То есть, факт того, что бы бросить, ты не рассматриваешь? - В моменте стало страшно. А если они, прямо сейчас, возьмут и все это закончат? Если они расстанутся? Разве может он, после стольких лет, выбрать наркотики, вместо нее… Ком встал в горле, стало жутко тяжело дышать, стены словно начали давить на нее, возможно, не будь они так далеко от города, она бы ушла прямо сейчас. — Не нужно отвечать вопросом на вопрос, Миша, ответь, либо мы уезжаем утром по разным квартирам, либо… Либо я дальше остаюсь с тобой, но придется разделить этот мир, который ты придумал себе, когда взял иглу в руки. Все это звучало до безумия странно, может даже жутко. Чувство что он, сейчас просто прогонит ее, не покидало, но если Миша решит что лучше разделить с ней свою зависимость, что он пытался отрицать, это будет верным решением, то Анфиса совсем с ума пойдёт. Неужели что бы быть им вместе, придется на иглу сесть? Было слишком много вопросов, но так мало ответов. Слишком большой поток информации свалился на его голову двойным тяжким грузом. Что она имеет в виду, под словом "бросить"? Бросить её или наркотики? Если её, то это максимально глупый вопрос, который она вообще когда либо могла ему задать. Это он должен спрашивать, а не она, в таком случае. Да в её случае уже все понятно. Нет, Анфису бы он не бросил вот так вот спустя столько лет их отношений. Конкретно в этом случае было бы лучшим решением закончить их отношения, вот еще, подсаживать девчонку на наркотики. Но любовь к ней слишком сильна. Человек в здравом уме бы покрутил у виска и сказал: "раз любишь, то брось, зачем подсаживать?", но любил он так, что добровольно закончить с ней отношения - все равно, чем выстрелить себе в грудь. — Не говори так. — Голос дрогнул на этой фразе. Слышать эти два варианта вообще не вкатывает и выбирать между этим как будто бы и нельзя. Старший собрал волю в кулак и приподнялся на дрожащих локтях, все также смотря на силуэт девушки. — Я хочу. Хочу быть с тобой, очень, но я не хочу подсаживать тебя. Девчонка закрыла лицо руками, было так тяжело, так сложно все это принимать и осознавать. А смотреть как ломает человека, который был самым дорогим на свете, было какой то пыткой. Словно она оказалась в средневековье и ее пытали по настоящему, самыми страшными и изощренными способами, какие только возможны. — Я не прошу тебя меня подсаживать, я прошу тебя бросить эту дрянь, или мне что, на колени упасть и умолять тебя? Миша, ну очнись ты! Пожалуйста! - Терпение окончательно кончилось, голос сорвался на крик, отдавая хрипотцой. Как же она не хотела ссорится, как не хотела этого тупого скандала, одно было ясно, он хотя бы не сможет сейчас уйти и бросить ее одну. — Если я сама решила, если это мой выбор, ты не можешь мне запретить. - Уверенно говорит та, убирая руки от лица, наблюдая как ему плохо, и от этого сердце просто разрывается на миллионы кусочков. — Миша, ты наркоман… Ты понимаешь это? - В голосе ее звучал страх, в перемешку с обидой. - Давай Миша, достань заначку, что, хочешь сказать нету? Ну, что? От всего этого, Анфиса просто разрыдалась, как она вообще может просить его о таком, как может говорить так, когда ему плохо. Но ей, было тоже плохо, совсем не меньше чем ему. В ушах зазвенело от крика девушки, словно кувалдой по голове ударили. Она прям крайне редко, когда повышала голос и сейчас, видно, самый пик её злости. Горшенёв бы хотел бросить, но лучше об этом просить и спрашивать на трезвую голову и не на ломках. И говорит она правильно, что ей запретить никто не может, но это кажется не тем случаем, будет ужасно если и она подсядет. Все эти события тяжело осознавать, лучше бы и правда все это оказалось страшным и реалистичным сном, чем реальностью. — Я понял тебя. — Выпаливает тот, уже правда готовый на все, лишь бы они были вместе. — Да, да, наркоман! — Ответно повышает голос старший, больше не имея права отрицать этот факт человеку, перед которым прям в эту секунду и ломается. Следующая фраза прозвучала как издевка, заставляет разозлиться, ведь у него и правда ничего не было с собой. Рубль отказал ему в услуге, поскольку у самого не было. Либо он так притворился, поскольку не хочет в очередной раз бесплатно отрывать от сердца. — Да нет у меня, веришь, нет? — Снова оборачивается Миша на девушку. — Меня бы щас так не крючило, будь у меня что-то с собой! — Ну да, теперь же тебе ничего не мешает ширнуться прямо при мне. - Раздраженно отвечает та. Осознавая то, что они опять кричат друг на друга, казалось что скоро это просто войдет в их привычную жизнь, и они уже не будет удивлять повышеным тонам. Анфиса глянула в окно, за стеклом ещё виднелись глубокая и темная ночь. Она даже не понимала, когда его наконец отпустит. — Совсем плохо, да? - Тон ее смягчается, девушка смотрит на Горшенева с сочувствием. Анфиса забирается к нему поближе, чувствуя что теперь он холодный, и это пугало ещё больше. — Мишка, все хорошо будет. - С надеждой говорит та, осторожно поглаживая его подушечками пальцев по волосам, может получится пережить эту ломку, может утром ему станет хоть немного, но легче… По крайней мере, она хотела на это надеяться.