Безымянный Рыцарь

Он очнулся среди пустоши — голой, безмолвной, отрешенной от всего живого. Ветра гоняли песок, отчаянно стремясь придать ему форму, но тот всякий раз рассыпался в блеклую гладь. Песчинки не смели коснуться рыцаря — они кружили вокруг его силуэта, стараясь запечатлеть тот последний миг, когда тот оторвется от земли, оставив после себя лишь воспоминание. Сталь его доспехов была холодна, как сама луна. Он наугад вытянул руку — длинные белые пальцы сомкнулись вокруг копья. Рыцарь встал и неспешно пошел навстречу голубой звезде. Рыцарь прошел через множество поселений, в каждом из которых его принимали, но нигде он не задерживался. Никто не знал Богиню, которой он служил. Люди не могли оторвать от него взгляда, словно пытаясь вспомнить что-то важное, лишь затем растерянно кивали. Ему преподносили ему дары, но он даже не смел коснуться их. По ночам он всматривался в безмолвное небо, но не смыкал глаз. Он спал так долго, что разучился спать. — Ветер, слышал ли ты об Идриле? — Я знал Идрилу, — прошептал ветер. — Но давно не слышал ее имени. А твое имя мне ведомо, хоть ты ни разу его не произнес. — Я недостоин имени. Его дала Она. Если в этом мире нет Ее, значит, и я — лишь тень. Он все шел и шел, пока не остались позади последние поселения. Лес расступился перед ним; деревья насмешливо покачивались, пропуская сквозь кроны бледный свет луны. Они шептали, расспрашивали его, дразнили и вспоминали. Деревья были стары и мудры, но он был намного старше, пускай и не знал ничего, кроме своей Богини. Из глубины леса показалась ведьма. Только ведьмы носят остроконечные шляпы. Она шла по тропе, не замечая его. Рыцарь удивился и преградил ей путь. — Не знаю, как вылечить вашу убогую деревеньку. А может, и знаю, — пробормотала ведьма скороговоркой, не глядя на него. — Только все равно не скажу. У меня мало времени. — Я ищу свою Богиню. Ты слышала о Ней? Она подняла на него фиалковые глаза. Помолчала, задумавшись, а затем ясно произнесла: — Я не знаю твоей Богини. Расскажи мне о ней. — Она приходила во снах, как тихий зов из небесных глубин. Ее голос звучал меж строк молитв. Она — свет. Она — покой. Лик ее прекраснее всего на свете, но никто не запечатлел его, кроме самых первых, чьи имена стерты временем. — Я знаю многое, поверь. Есть множество Богов. Глупых и мудрых. Прекрасных, как морская пена, и уродливых, как кошмар. Но нет в этом мире существа, подобного тому, что ты ищешь. Ты — мотылек без света. Ты будешь идти, пока тьма не поглотит тебя. — Ветер слышал её имя, — спокойно возразил рыцарь. — Ветер носит лишь забвение, — отрезала ведьма. — То, что помнит один ветер, не живет на земле. Все равно что верить странствующим менестрелям: в их песнях правды не больше, чем в серебряной монете. В этот миг вечность дрогнула. По его лицу пробежала слеза. Она оставила след на его фарфоровой щеке, словно трещина. И он больше не слышал ни ветра, ни деревьев. — Теперь ты смертен, как все сущее. Кроме меня. Я знаю слишком много, чтобы вот так умереть. Назови свое имя. Может, я его и не запомню, если это будет важно...