волшебная история

Листья, оставшиеся с прошлого лета на земле, приятно хрустят под ногами, когда Сухо, поправив красно-золотой шарф, направляется в сторону озера, где сидеть особенно приятно весной, когда трава начинает расти, а редкие цветочки пробиваются рядом, выживая и радуя глаза. Гриффиндорец бросает взгляд в сторону двух симпатичных пуффендуек, которые не сводят с него глаз и подмигивает дважды, чтобы не обиделись. Он садится на траву, подстелив под себя мантию, а затем откидывается назад, опираясь на свои руки. Палочка лежит рядом, но Сухо сейчас пользоваться ей не собирается. Зачем, когда вокруг такая красота и без магии? Приятный ветер взъерошивает волосы, словно играясь с ними, заставляя с улыбкой прикрыть глаза. Так спокойно, хоть и рядом туда-сюда ходят школьники. — Слизняк, смотри, куда прешь. Противный голос однокурсника, Чён Ёнбина, заставляет сморщиться. Тот всегда слишком громкий и задиристый, словно ему не шестнадцать, а двенадцать. — Я тебя проучу, слышишь? Глаза свои от меня отведи, змей. Противно. Слышится шлепок, словно что-то упало и Ан Сухо нехотя открывает глаза. Не вставая, поворачивает голову в сторону голосов, видя, как недалеко от него на земле сидит слизеринец, Ён Шиын. Он всегда тихий, спокойный. Настоящий отличник и кладезь знаний, любимчик Слизнорта, самый преуспевающий ученик со времён Гермионы Грейнджер, нынешнего министра магии. «И почему он не ответит? Защитные заклинания точно знает, на ЗОТИ себя хорошо показывает», — раздумывает гриффиндорец, наблюдая за тем, как парень поднимается с земли и из-за очередного толчка падает обратно, пачкая ладони в земле. Их глаза на секунду встречаются. Время словно останавливает свой ход, чувствительно замирая, ощутив всплеск магической энергии и… Черт. Сухо никогда не видел глаз прекраснее. Никогда не видел, чтобы в глазах отражалась целая вселенная, сотканная из противоречий и боли. Что особенного в этом слизеринце? Почему сердце гриффиндорца стучит так быстро, словно сходит с ума? — Извинишься, слизняк? Левио… Ещё Сухо в совершенстве умеет отбирать волшебные палочки у придурков. Он отряхивается, сжимая в пальцах две палочки — свою и Ёнбина. Тот весь взъерошивается, словно бешеный пёс, хмурится: — Ты чего? Сухо, это же слизеринец! Защищаешь? Как же бесит! Ну как можно быть такой скотиной, Мерлинова Борода?! — Прекрати уже. От тебя слишком много шума, Ёнбин. Как от стаи пикси. Иди куда шел. И нехотя возвращает палочку, слыша проклятия и раздраженный топот. Ши Ын, уже вставший и отряхнувшийся, смотрит волком, словно Сухо сейчас проклянет его. Гриффиндорец тут же поднимает ладони: — Эй, я не буду на тебя нападать. Зачем мне это, если я отвадил этого пустоголового? Слизеринец молчит, напряжённо смотря, поджимая пухлые губы, в уголке которых блестит свежая кровь. А затем, развернувшись, начинает стремительно шагать в сторону замка. Сухо удивлённо поднимает брови, не ожидая такого наглого побега, после чего быстрым шагом настигает его: — Эй, я, конечно, не ради благодарности тебя спас, но это элементарная вежливость! И получает хриплое: — Мне не нужна твоя помощь. Остаётся только смотреть за сгорбленной спиной, что скрывается за дверями школы, оставляя после себя запах успокаивающих зелий. Интересно, сам готовит, заручившись поддержкой профессора Слизнорта, или мадам Помфри ему их даёт? Сухо качает головой, а на губах появляется улыбка. Раньше он не особо то и обращал внимания на слизеринцев, ему никогда не было дела до этой глупой вражды факультетов, но сейчас, увидев одного из их представителей с самыми невозможными глазами и с упрямым характером, гриффиндорец вдруг захотел узнать больше. И никто его не остановит, он же Ан Сухо, самый безрассудный и храбрый студент!

***

— Мистер Ан Сухо, садитесь с Ён Шиыном. Вам есть, чему поучиться, может быть вы научитесь правильно нарезать ингредиенты. По-учительски насмешливый голос профессора Слизнорта заставляет Сухо немного покраснеть, но послушно собрать вещи и под смех однокурсников сесть рядом со Слизеринцем. Тот довольным не выглядит, но не перечит. Только отодвигается, давая возможность положить пергамент и перо. В котле уже бурлит будущее зелье и гриффиндорец не особо понимает, что от него требуется, ведь Шиын уже почти полностью сварил эту несчастную бурду. — Добавь веточки мяты и уменьши огонь. Голос слизеринца спокойный и тихий, он в это время строчит что-то в пергаменте, пока Сухо, кусая губы, послушно добавляет мяту. Уменьшив огонь, он с удивлением наблюдает, как зелье впервые в его руках изменяет цвет правильно, становясь зелёным. Слизеринец кивает, когда видит это, после чего вновь прибавляет огонь. Зелье меняет цвет ещё несколько раз, то становясь синим, то розовым (снова после добавления мяты). Когда они находятся на финишной прямой, Шиын говорит: — Добавь тушёную мандрагору, она на крышке лежит. Морщась и отворачиваясь, Сухо добавляет ее в котел, тут же пытаясь вытереть мокрые пальцы. Шиын, наблюдая за этим, едва заметно поднимает брови, но ничего не говорит. Уши горят. Гриффиндорец кашляет и нервно смотрит в котел, жидкость в которым становится красной. Слизеринец добавляет сироп чемерицы и требует: — Мешай до кипения, не останавливайся. Делай это медленно. Когда зелье станет жёлтым, можешь остановиться. Сухо вновь слушается. У него никогда не получается сварить хорошее зелье, он буквально не создан для всего этого, но сейчас все выходит лучше, чем могло бы быть в любой другой ситуации. Зелье остывает и Слизнорт, подойдя к ним, с довольным кивков ставит обоим «Превосходно». Болтливое зелье решают не пробовать, поэтому уже после урока Сухо смотрит на Шиына минуту, прежде чем произносит: — Спасибо. Ты… короче, у меня никогда не было такого балла на зельях. Это круто. Слизеринец кивает, не смотря на него, пока гриффиндорец понимает, что хочет увидеть его глаза. И откуда такое желание вообще? Разве Сухо мало красивеньких поклонниц и крутых поклонников с разных факультетов? Уже в спальне, сев на подоконник, он смотрит в окно, периодически отвлекаясь на написание письма для бабули. Я познакомился с одним Слизеринцем, но ты не думай, он неплохой. Такой, знаешь, замкнутый, а глаза прям блестящие-блестящие, словно черные бриллианты! Бабуль, хочу с ним подружиться, как думаешь, получится? Как твои дела? Как здоровье? Со Ён тебя навещает? Она обещала делать это! Жду твоего ответа, с любовью твой Сухо! Через три дня гриффиндорец краснеет прямо в большом зале, когда читает письмо от бабушки, в котором та интересуется Шиыном и говорит, что Сухо совсем вырос, раз ему понравился мальчик. К своему стыду он понимает, что она права. Ему и правда понравился слизеринец. Возможно своей недоступностью, а возможно виной чёртовы глазищи!

***

Вечеринки в Выручай комнате не являются чем-то необычным, в особенности для Гриффиндорцев. Студенты шестых и седьмых курсов обычно с радостью проводят вечера в этой самой комнате, развлекая себя различными играми и общаясь на абсолютно разные темы. После такой вечеринки Сухо проснулся однажды с засосом на щеке, но так и не смог понять, кто ему оставил его. Смех да и только. В этот раз все иначе, ведь на вечеринку пришли и слизеринцы, которые отказались покидать помещение и нагло уселись на диванчики, что материализовались с их появлением. Когда гриффиндорец увидел Шиына, то замер. Тот никогда не казался тем, кто посещает тусовки, скорее тем, кто сидит в библиотеке днями и ночами. Но сейчас, стоя в этой атмосфере веселья и лёгких перебранок, в полумраке, он выглядит хорошо. Очень хорошо. Кашлянув, Сухо подходит к нему: — Привет. Ты… потусоваться пришел? «Придурок. Я придурок. Нет, он пришел сюда почитать книгу, которой у него нет!», — сам себя ругает и неловко улыбается, почесывая затылок. Шиын кивает и отвечает: — Ага. Его волосы растрепаны, щеки чуть алые от теплой температуры внутри, ведь появился также и камин, а глаза… Сухо вновь тонет в них, но не желает всплывать. Он хочет достигнуть дна и посмотреть на него. — Давайте играть! Громко восклицает миловидная девушка с последнего курса, заставляя всех повернуться к ней. Она немного краснеет: — Я про «Правду или действие». Это маггловская игра. Нужно сказать эти слова, игрок, которому их сказали выбирает и можно либо загадать действие, либо спросить то, что тебя интересует. Любой вопрос и любое действие. Слышится свист и гул, даже слизеринцы, очевидно, не против поиграть и узнать друг про друга интересные вещи или просто напакостить. Сухо садится на диван и кивает замерзему Шиыну: — Садись. Игра классная, вот честно! Тот садится, поправляя белую рубашку. Происходящее становится все более жарким и интересным, когда студенты по очереди выполняют действия. В особенности это касается Гриффиндорцев, которые совершенно не бояться сделать что-то странное или опасное. Когда разомлевший Ёнбин, сжимающий бедро сидевшей на нём миловидной блондинки, находит взглядом Сухо, то тут же ухмыляется. И решает отомстить за прерванное «обучение» змейки. Он спрашивает: — Правда или действие? Парень фыркает: — Действие, конечно. Взгляд темных глаз хулигана блуждает по комнате, пока не опускается на молчаливого Шиёна. Он ухмыляется: — Тогда поцелуй самого главного заучку школы. С языком. Сухо замирает. Сердце бухает в груди, руки потеют. Он бросает взгляд на слизеринца, что сидит рядом и совсем не двигается, не выглядя напуганным, а раззадоренный Ёнбин ехидно спрашивает: — Струсил? Боишься, что змейка тебя укусит? Играет на гордыни, Сухо знает это, но все-равно позволяет это. Поворачивается к Шиыну полностью лицом и шепчет, чтобы только то слышал: — Прости. Наклоняется и касается пухлых губ, прикрывая глаза. «Мерлин, это даже лучше, чем я думал. Его губы такие мягкие, нежные… И то, как он вздохнул…», — мысли путаются, голоса вокруг превращаются в ничто, когда слизеринец приоткрывает рот, позволяя углубить поцелуй. Пальцы сами оказываются на бедрах, сжимают их крепко, словно боясь, что Шиын сбежит как маггловская принцесса, золушка. Сухо целует все глубже, буквально вылизывает податливый рот, не получая ответа ровно до тех пор, пока не прикусывает нижнюю губу. И именно а этот момент слизеринец со вздохом мажет языком по чужому, прижимаясь ближе. Пальцы Шиына вплетаются в растрепанную шевелюру и вырывают тихий стон, потому что это чертовски приятно. Воздуха совсем нет, поэтому приходиться отстраниться. Сухо открывает глаза и видит несколько изумлённых лиц, но, конечно, не всех так поразил поцелуй. Некоторые лишь ухмыляются и отпускают грязные шуточки, которые совершенно не обижают. Взглянув на Шиына гриффиндорец замирает. У того глаза совсем темные, зрачки расширены, губы алые, распахнутые и распухшие. Он выглядит уже трахнутым и… Штаны неприятно жмут, становится стыдно за такую реакцию, потому что Сухо, на деле то, редко подобным образом реагирует, он не озабоченный подросток. Стыд испаряется, стоит заметить, как слизеринец почти незаметно прикрывает пах ладонью. Именно в этот момент Сухо понимает, что не только он сошел с ума.

***

— Почему ты не летаешь? Сухо садится рядом с Шиыном, у которого на руках перчатки без пальцев, а рядом лежит учебник. Слизеринец переводит на него взгляд и отвечает: — Не люблю высоту, не люблю потеть, не люблю падать. Гриффиндорец фыркает, закидывая ноги на стоявшие впереди трибуны: — Ну и зря. Это весело. Хочешь прокачу? Не зря же я охотник. Шиын качает головой, кладет книгу на колени и открывает ее: — Нет, спасибо. Сухо пару секунд молчит, понимая, что его таким образом пытаются лишить, после чего хлопает себя по бедру: — Ладно, тогда давай сходим в Хогсмид вместе? Я тебе даже шоколадных лягушек накуплю, хочешь? Тот поднимает голову и брови, явно удивленный таким предложением. Он жмёт плечами: — Я не думаю, что это хорошая идея. Твои друзья явно не обрадуются, что ты проводишь время со слизняком. Гриффиндорец хмурится. Он наклоняется ближе и говорит отчётливо: — Мне плевать, чему они обрадуются, а чему нет. Настоящие друзья поддерживают мой выбор, а не осуждают. Да и как можно осуждать меня за то, что я хочу погулять с лучшим учеником школы? Сухо может поклясться, что щеки Шиына слегка покраснели. Правда покраснели! Удивительно…

***

Погода солнечная и теплая. Сухо поглядывает на молчаливого слизеринца, который идёт рядом с ним, поправляя сумку, свисающую с плеча. Они выбрали, кажется, самые удачные выходные для прогулки по Хогсмиду. — Ты любишь сладкое? Гриффиндорец чуть щурится от солнечных лучей, попадающих прямо в глаза и смотрит на Шиына. Тот жмёт плечами: — Как и все, наверное. Конечно, ждать более развернутого ответа Сухо не собирается. От только кивает и, подойдя, хватает за руку своего нового друга. Тянет за собой в сторону магазинчика сладостей и там без разговоров покупает три мешка разных волшебных конфет, шоколадок и леденцов. У слизеринца брови подняты, а рот приоткрыт, словно он никогда ничего подобного не видел, хотя это неудивительно, он же ни с кем не общается. Уже на улице гриффиндорец протягивает целый пакет: — Тебе. Не отказывайся, ладно? За помощь по зельям. И когда Шиын, кивнув, достает шоколадную лягушку, облизнув губы, Сухо вспоминает поцелуй. Тут же становится жарко. Он мотает головой, не зная, будут ли они вообще вспоминать то, что было на вечеринке. А надо ли? На обратном пути, когда алый закат с оранжевыми разводами провожает их в школу, слизеринец сидит рядом, а не напротив, как было до этого. Он выглядит сонным и гриффиндорец не дёргает его, стоит голове опуститься на чужое плечо. Шиын спит тихо, даже не хмурится, расслабленный и теплый. От него пахнет мятой и чем-то сладким, возможно медом. Он пахнет как дом бабушки, как ее выпечка. Можно ли влюбиться не только в глаза, но и в запах? Сухо не знает, но, кажется, начинает догадываться. Это сводит его с ума.

***

В школе об их странных отношениях узнают довольно быстро, стоило постараться печально известному хулигану. И если преподаватели относятся к этому со снисхождением, то далеко не все школьники довольны подобной паре. И дело, по большей части, не в том, что они оба парни, а в том, что они из разных факультетов. — Это глупо, не считаешь? Шиын, они смотрят на нас, как на каких-то придурков, хотя мы ничего не сделали! Неужели нам нельзя, ну, дружить, раз у тебя шарф зелёный, а у меня красный?! Сухо раздражённо машет руками и пинает иву, пока слизеринец, сидевший на дереве, наблюдает за ним. Он говорит спокойно: — Я согласен, это глупо. Но они люди, а люди любят лезть не в свои дела. Гриффиндорец выдыхает и, прикрыв глаза, успокаивает себя. Он подходит ближе, спрашивая: — Тебя не обижают? Скажи и я сам кого хочешь обижу, понятно? Шиын едва заметно качает головой: — Не переживай, я сам могу за себя постоять. Сухо хочет поспорить, но молчит, не желая ссориться. Он устало садится около дерева, подтянув колено к груди и обхватив его: — Я все равно за тебя всех разорву. Ты стал мне другом, понимаешь? А за друзей я готов и в Азкабан сесть. Несмотря на переживания и взгляды, несмотря на то, что от перешептываний голова раскалывается, Шиын не хочет ничего менять. До него доходит это, когда Сухо так открыто показывает, что готов защищать его. И в груди теплеет нечто приятное, нежное. Чувства, которые скрывать не так и хочется.

***

Ёнбин получает прямо по лицу, когда говорит Шиыну, что тот стал бы пожирателем, если бы их не посадили в Азкабан годы назад. И в чем он не прав? Слизеринцы все одинаковые - мерзкие, грубые, скользкие. Но, видимо, у всех есть разные мнения на этот счёт, ведь придурок Сухо словно с цепи сорвался. Он сначала закричал, как зверь, а после ударил, словно магл, даже палочку не использовал! Сплюнув кровь, Ёнбин качает головой, не сводя глаз с Шиына, что со вселенским спокойствием смотрит, будто уже победил. Вокруг школьники шепчутся, даже друзья Ёнбина, которые никогда не оставались в стороне и вместе с ним стабильно "держали в узде" слизеринцев, молчат. Это бесит, безумно бесит. — Ещё раз скажешь нечто подобное в адрес слизеринцев и я сообщу Макгонагалл, что ты разжигаешь ненависть среди факультетов. Уяснил? Сухо смотрит серьезно, со злостью, словно лев защищает свою львицу. Хочется смеяться, но больно. Ёнбин вдруг понимает, что проиграл, когда никто не встаёт на его с сторону. И выдает хриплое: — Уяснил.

***

Они сближаются медленно, но уверенно. Шиын больше не сбегает, стоит сесть рядом на уроках, он больше не молчит так долго, но, конечно, безумно разговорчивым не собирается становиться. Гриффиндорец приходит в библиотеку впервые за годы обучения в Хогвартсе и, на удивление его однокурсников, проводит там часы, наблюдая за читающим слизеринцем. И сердце в это время стучит так быстро-быстро, что Сухо боится, не заболел ли он. Стоит Шиыну улыбнуться, причем едва заметно, почти одними глазами, как хочется положить к его ногам целый мир. Сделать счастливым и заставить улыбаться постоянно. И в груди так невозможно тепло, ведь только Сухо вызывает такие эмоции. Только для него молчаливый слизеринец улыбается. Только ему дарит нечто невероятно теплое и ласковое. Лишь для Сухо Шиын мягкий. — Ты выглядишь задумчивым. Все в порядке? Он смотрит с ноткой заботы, давая понять, что Шиыну не все равно. Поэтому гриффиндорец кивает и улыбается: — Да. Просто… думаю, что, наверное, впервые влюблен. Скрываться больше не хочется. Хочется петь о чувствах, хочется говорить. Хочется, чтобы Шиын знал, каким счастливым может делать людей. И когда чужие глаза округляются, Сухо добавляет: — В тебя, если что. Несколько минут тишины. Слизеринец смотрит, почти не моргает, он словно застыл статуей. Гриффиндорец успевает трусливо передумать и захотеть сбежать, как вдруг слышит хриплое: — Хорошо, что в меня. Мы так и не обсудили тот поцелуй. Губы растягиваются в широкую улыбку. Сухо пододвигается ближе, пользуясь тем, что они додумались сегодня занять Выручай-комнату, шепчет: — Давай лучше повторим. Целует вновь сам, на этот раз с желанием, потому что думал об этом не одну ночь. Он прикусывает нижнюю губу Шиына и, оттянув ее, опускается ниже, прямо к шее: — Мерлин, знаешь, как я боялся, что ты пошлёшь меня? Или, я не знаю, начнёшь игнорировать? Слизеринец фыркает, забирается на колени Сухо, ягодицами проезжая по паху: — В следующий раз спрашивай. Ты же у нас храбрый гриффиндорец. И, внезапно не смущаясь, сползает ниже, прямо на пол. Он расстёгивает чужую ширинку, заставляя засомневаться в реальности происходящего, мягко сжимает уже твердый член в ладони и, наклонившись, обводит головку языком. Стон. Сухо жмурится и откидывает голову назад, скользнув пальцами по темным волосам Шиына. Гладит его, притягивает осторожно ближе, заставляя взять в рот. «Мерлин… Умер бы так», — думает, задыхаясь, после чего распахивает глаза, чтобы насладиться картиной, достойной самых лучших выставок. То, как растянуты губы Шиына вокруг органа, то, как блестят у него глаза… Все это намного лучше эротических фантазий. — Черт, Шиын… Когда тот берет так глубоко, как Сухо сам наверняка не смог бы никогда, неконтролируемая дрожь сотрясает тело. Уже после слизеринец облизывает губы и поднимается, хрустнув коленями. Едва заметно улыбается, оставляя поцелуй на щеке: — Ты выглядишь шокированным. Я тебя удивил? Гриффиндорец сажает его рядом с собой и, взяв за руку, кивает: — Ага. Ты не только умеешь строить ахуеть длинные предложения, но и делать минеты. Шиын не выглядит смущённым от слова «совсем». И, наверное, шляпа где-то напортачила, ведь он гораздо смелее Сухо.

***

Шиын, милый, я прислала вам свитера, они вам понравились? Скажи, как мой Сухо сдал экзамены? Спасибо, что приглядываешь за моим упрямцем! Он все уши про тебя прожужжал, любит! Но если обидит - скажи, я ему уши откручу! Ваша бабуля. Дорогая бабушка. Сухо хорошо сдал экзамены, он хочет поступить в аврорат, его пригласили. Я же иду работать в министерство. Свитера очень хорошие. Я не обижу его, обещаю. Люблю его. С уважением, Шиын.

***

— В министерстве снова завал, да? Ан Сухо понимающе смотрит на супруга и, притянув к себе, нежно целует в висок. Тот прикрывает глаза, опуская руки с галстуком в них: — Да. Мисс Грейнджер поставила меня в пару с мистером Малфоем после того, как я застал их в ее кабинете. Это было странно. Сухо мурлычет, покрывая поцелуями бледную шею: — Зато мы едем в отпуск на следующей неделе. Я отпросился у начальства, сказали свалить и хорошенько загореть. Готов к пляжу и к каждодневному сексу? Шиын, повернувшись к нему лицом, улыбается и, закинув на чужую шею свой изумрудный галстук, отвечает: — С тобой я готов на все и даже больше. Спустя годы до сих пор вместе. До сих пор слизеринец и гриффиндорец, до сих пор друг другу самые близкие люди. И Сухо безумно рад, что однажды влюбился в невероятные глаза. В глаза, которые теперь смотрят не настороженно, а с любовью.