Наблюдатель

Фильм оказывается страшнее, чем я думал — казалось бы, учитывая все происходящее в моей реальной жизни, меня не должны пугать какие-то там призраки и астральные монстры. Но нет, каждый раз, когда на экране происходит скример — а это буквально каждые несколько минут — я исправно вскрикиваю и даже чуть подпрыгиваю в кресле. Джеймс сидит рядом и вскрикивает не реже моего — первый раз, когда он дергается в кресле и издает что-то похожее на "господьбоже", я изумленно поворачиваюсь к нему, забыв даже, что на экране кого-то утаскивают под кровать. Почему-то то, что он пугается кажется странным — как будто бы он не производит впечатление человека, который боится фильмов ужасов. Честно говоря, я был уверен, что он будет держать меня за руку и успокаивать в течение всего сеанса — не то, чтобы я надеялся подержаться с ним за ручки, но это был бы отличный повод. Вместо этого он подносит ладони к лицу, глядя на экран, жмурится, и в итоге я первый беру его за руку, чувствуя какую-то странную неправильность происходящего. Рука Джеймса теплая, но совершенно сухая, и я осторожно кладу наши ладони на подлокотник между нами, ожидая какой-то реакции. Джеймс слабо улыбается мне, прежде чем снова впиться в экран взглядом, и я вздыхаю. Почему со вчерашнего дня я все время ищу в нем какие-то недостатки и странности? Может быть, мое подсознание хочет таким образом защитить его? Ну да, я говорю Джеймсу, что нам не стоит больше видеться, сталкер счастлив, Джеймс в безопасности. Но, с другой стороны, сталкер обещал не трогать его, а вместо этого... показать мне, что Джеймс не тот, кто мне нужен. Неужели эти слова настолько застряли в моей голове? Джеймс снова вскрикивает, и я закусываю губу — с одной стороны я очень его понимаю, черт, там с чувака кожу снимают! А с другой... Ладно, возможно, у меня есть типаж. Не только внешне — здесь Джеймс попадает в него настолько, что даже страшно, а даже если бы и не попадал... он просто — красивый. Чертовски. Но все остальное... Мне хочется быть тем, кого успокаивают в кино, а не наоборот, хочется, чтобы... я не додумываю эту мысль, потому что она кажется мне еще более пугающей, чем происходящее на экране. Неужели то, что меня начал преследовать маньяк-сталкер не лучшее доказательство того, что в реальной жизни такие люди как Джеймс куда лучше, чем какие-то манипулятивные фрики? То, что заводит меня как концепт — контроль, знание всех моих желаний без слов, даже блядские маньяки из кино — это все хорошо в теории. Правда же? Интересно, что бы сделал мой сталкер, если бы по какому-то невероятному стечению обстоятельств мы бы оказались с ним в кино? Вероятно, я был бы привязан к креслу, чтобы не было возможности сбежать. Или, еще более вероятно, он бы шантажировал меня, заставляя сидеть с ним рядом и смотреть на экран. Уверен, он бы наслаждался каждой секундой моего испуга. Почему-то это заставляет меня резко и немного ошеломленно выдохнуть. Ход моих мыслей прерывает странное осознание, что рука Джеймса абсолютно неподвижна под моими пальцами, словно восковая. Или словно рука мертвеца. Я вздрагиваю и смотрю на него — и встречаюсь с ним взглядом. С каким-то странным, холодным, и абсолютно пустым взглядом. Он что, смотрел на меня все это время пока я был в экзистенциальном кризисе?! Хотя, учитывая, что на экране все еще происходят страшные вещи, возможно, он просто так успокаивался и переключал внимание. А взгляд — камон, тут такие вспышки с экрана, что померещиться что угодно может. — Извини, — я вижу, как он неловко улыбается, и поводит плечами, — отвык от просмотра кино. Страшное, правда? Я тихонько смеюсь и киваю, двигаясь чуть ближе к нему, и чувствую как его пальцы под моими чуть дергаются, а потом его ладонь сжимает мою крепче. Джеймс наклоняется ко мне чуть ближе и делает виноватое лицо, прежде чем разжать пальцы, высвобождая свою руку. — Я сейчас вернусь, — он чуть улыбается, кивая в сторону выхода из зала, — не стоило пить столько воды перед сеансом. Я киваю, чувствуя смесь недоумения и недоверия — и тут же заставляю себя перестать. Я уже решил, что не дам своему сталкеру влиять на мои чувства и восприятие. Нет ничего странного в том, что Джеймс захотел в туалет. Уж точно не мне этому удивляться — как-то раз я вообще весь сеанс провел в туалете... не самое приятное воспоминание. Я решаю сосредоточиться на фильме — в конце концов я и правда хотел его посмотреть. Без Джеймса, с пустыми сидениями по обоим от меня сторонам, мне становится не по себе. Если сейчас я повернусь и увижу какую-то хтонь, меня точно ждет сердечный приступ. Ох, как же я люблю и ненавижу одновременно эти всплески адреналина. Контролируемый страх — когда рациональная часть тебя знает, что ты не в опасности, но все внутри сводит от ужаса. Я чувствую как кожа на руках покрывается мурашками и мысленно хмыкаю: сейчас, учитывая ситуация с моим преследователем, контролируемый страх — именно то, что мне нужно. Хтонь из Астрала вряд ли убьет меня на самом деле, а вот запугать до полусмерти может. Впрочем, мой сталкер, вероятно, может и то, и другое, и вот этот-то страх как раз совершенно не контролируемый. Я неожиданно осознаю, что большую часть фильма я провожу не сосредоточившись на сюжете, не фантазируя о потрясающем мужчине, который сам пригласил меня, а в мыслях о маньяке, который меня преследует. Вот тебе и "не дам ему залезть себе в голову". Я пропускаю момент, когда Джеймс возвращается к своему месту и едва не вскрикиваю, когда он присаживается обратно в кресло. Спокойно, Юсс, он не хтонь и даже не сталкер. Но успокоиться почему-то все равно не получается — на паническую атаку не похоже, скорее взвинченная тревожность. — Все в порядке? Что я пропустил? — Джеймс шепчет, наклоняясь ближе ко мне, так, что я чувствую его дыхание на своей щеке, и я улыбаюсь ему, начиная шепотом пересказывать ту часть, которую он пропустил — хотя, учитывая, как "внимательно" я смотрел, я могу только сказать, что пока никого не убили. Кажется. Неожиданно экран мигает. На самом деле, не в фильме, а экран кинотеатра. А потом снаружи доносится оглушающая сирена, за которой следуют вскрики людей, шум и едва ощутимый запах дыма. О. Ох, черт. Я смотрю на Джеймса, и мне кажется что проходит несколько минут, хотя на самом деле всего пара секунд, а потом все вокруг начинают хаотично вскакивать и бежать к дверям — экран все еще мигает, хаотично, создавая ощущение нереальности происходящего, а свет почему-то не включается, и я вижу, как кто-то спотыкается и падает в проходе. Кто-то кричит. Запах дыма становится ощутимее, горчит на языке. — Надо идти. Идем, Юсс. — Джеймс резко сжимает мою руку и тянет меня в сторону дверей, туда, где уже настоящий хаос — люди кричат, наваливаются на дверь и друг на друга, и я не сразу понимаю, в чем проблема. А когда до меня доходит, то пульс начинает стучать в ушах, заглушая даже крики. Дверь закрыта. Как... как это вообще возможно, это же кинозал, а не тюрьма! В мигающем свете я вижу как кто-то впереди пытается толкать ее плечом, пинать ногами, кто-то выругивается — громко, панически, и дергает ручку. Джеймс проталкивается вперед, тянет меня за собой, смотрит огромными глазами — кажется, он тоже начинает паниковать, и я его не виню. У меня самого сердце колотится в горле, а паника заставляет мысли скакать — хотя, при этом я словно смотрю на происходящее со стороны, в том числе и на паникующего себя. Дереализация, ну конечно, вовремя. Я не так часто за свою жизнь попадал в угрожающие жизни ситуации — больше двух даже вспомнить не смогу, и все разы я был словно над происходящим. Боялся — да, еще как, но при этом как бы странно это ни было, не впадал в ступор. Хотя порой делал какие-то совершенно идиотские вещи, но хотя бы — делал. Не знаю, повод ли это для гордости, и уж точно меньше всего сейчас мне помогут воспоминания как в пятом классе я останавливал артериальное кровотечение у одноклассника, пока все остальные стояли в ужасе хлопая глазами. Так, ладно, очевидно где-то пожар. Дверь то ли закрыта, то ли ее заклинило. Но ведь сейчас нам помогут? Здесь же есть охрана? Сотрудники? Экран мигает еще раз и вдруг гаснет. Темнота кажется настолько густой, что ее можно почувствовать кожей — а еще жар. Я чувствую как в зале становится жарче, как дым начинает проникать в нос, в горло, и я кашляю. Экраны чужих телефонов кажутся ослепляющими, и я жмурюсь, сжимаю руку Джеймса сильнее, но он высвобождает свою ладонь и повышает голос, чтобы я услышал. — Я помогу им выломать дверь, Юсс! Стой здесь, хорошо? Не уходи никуда! Я моргаю — идея кажется глупой, если за первые пару минут ее не смогли выбить, то вряд ли сейчас что-то изменится. Не лучше ли поискать другие варианты? Но он исчезает, теряется среди толпы у двери, и я сжимаю пальцы в кулаки, оставляя на ладони следы от ногтей. Боль слегка отрезвляет, но дышать становится все сложнее, и я оглядываюсь по сторонам — люди напирают на дверь, кричат, кто-то падает. Я вижу, как девочка лет десяти забирается с ногами на сидение, утыкаясь лицом в колени и начинает раскачиваться из стороны в сторону, пока ее мать или сестра просто кричит какую-то бессмыслицу. Боже. — Вода... — Я неожиданно для себя произношу это вслух, и тут же повторяю, пытаясь перекричать гам, — намочите одежду, тряпки, дышите через них! Эй! Дышите через ткань!!! Несколько человек, которые оказываются рядом со мной, слышат, и, кажется, начинают искать воду, и я чувствую короткую вспышку облегчения. Ну хоть кому-то помог — я слышу как слова "вода" и "намочить" звучат то там, то тут, и решаю последовать своему совету. Воды у меня нет, но я стягиваю рубашку — черт с ним, сейчас не до неловкости, и пытаюсь хотя бы поплевать на нее, прижимая к лицу. Девочка, раскачивающаяся на сидении неожиданно поднимает голову, и я ловлю ее взгляд — огромные полные слез глаза — а потом она тянет стоящую рядом с ней женщину за рукав и вкладывает ей в руку бутылку газировки. Глаза начинает жечь. Дым становится гуще, и я впервые с момента начала этого хаоса чувствую настоящий страх. Почему никто не приходит нам на помощь? Почему дверь не открывается? Мой телефон вибрирует. Я автоматически достаю его, не думая ни о чем — отчасти потому что думать уже становится сложно, в голове все плывет, а кашель дерет горло. "Дверь за последним рядом, слева от операторской." Еще вибрация. "Потолок вот-вот обрушится, Юсс, сейчас время поверить мне. Дверь. Вверх по лестнице, слева." Я отчаянно оглядываюсь по сторонам — вспышки фонариков, экранов, крики, кашель, дым, жар... Кажется, я в аду. Я вижу как Джеймс и еще пара человек из последних сил пытаются выломать дверь, как он бьет по ней кулаком. Я не могу бросить всех этих людей и бежать спасаться самому. Я не могу... Но я знаю, что если прокричу про дверь сейчас, хаос только усилится — давка, драки, паника. А если там тоже заперто, то я только отвлеку людей от единственной попытки спастись. Что если главный выход сейчас откроется? Боже, господи, что же... Вибрация. "Сейчас, Юсс, умоляю." Это "умоляю" словно переключает что-то внутри меня. Я бросаюсь к Джеймсу, проталкиваясь сквозь людей, спотыкаясь, почти теряя равновесие. Дышать уже почти невозможно, и я чувствую, как слезу обжигают глаза и щеки. Я ловлю руку Джеймса и изо всех сил тяну его за собой — он упирается, ловит меня за запястье, и я останавливаюсь — ровно чтобы успеть сказать. — Есть второй выход. Джеймс, пожалуйста, времени нет. Он замирает, а потом кивает, и я бегом бросаюсь наверх, к последнему ряду. Слева, он сказал слева, где же... Мне не приходит в голову усомниться в словах моего сталкера, подумать, что это злая шутка. Возможно, из-за паники или страха смерти я... просто верю ему. — Юсс, дверь! — В голосе Джеймса облегчение, радость, шок, и он толкает едва заметную в этом хаосе черную дверь — я понятия не имею как он вообще умудрился ее заметить, она же черт возьми просто сливается со стеной! Дверь легко поддается, и я оборачиваюсь в зал, кричу изо всех сил: — Здесь выход! Сюда! Здание содрогается, и я вижу как со стороны экрана вырывается пламя, а сверху, с потолка, начинают сыпаться куски штукатурки, куски бетона. Боже. Джеймс тянет меня дальше, и я спотыкаюсь, ноги заплетаются, и я не сразу осознаю, что к нам уже подбегают пожарные, буквально выталкивая нас из помещения. Крики и грохот ломающихся перекрытий смешиваются в моей голове, и я обмякаю, позволяя пожарным буквально вынести меня из здания. Я вижу Джеймса — в похожем состоянии, вижу всполохи пламени, вдыхаю полной грудью холодный уличный воздух, и послушно иду к машине скорой помощи. Вокруг хаос — пожарные и врачи снуют вокруг пылающего здания кинотеатра, сирены звучат слишком громко, заглушая крики и стоны, отовсюду доносятся мелодии мобильных, плач. Наверное, это шок — мелькает отстраненная мысль. Все приглушенно, как сквозь вату. Словно я не понимаю, словно мозг не дает до конца осознать, что сейчас произошло. Сколько людей пострадало, сколько погибло. Но сколько-то спаслось, правда ведь? Я прокричал про дверь как только мы нашли ее, должно было хватить времени... хоть кому-то. Я вижу, как пожарные выносят на руках девочку — из той же двери, из которой вывели нас. Ее лицо перепачкано, рука в крови, но она кашляет, вздрагивает мелко, и я выдыхаю, осознавая, что задерживал дыхание. Ко мне подбегают врачи, усаживают куда-то, и я послушно сажусь, и ловлю взгляд Джеймса — он смотрит на меня огромными глазами, и я вижу, что он хочет что-то сказать, но врачи отвлекают меня, давая мне бутылку воды в дорожащие руки Телефон, который я сунул в задний карман, вибрирует, и я неожиданно ясно и четко осознаю одно: мой сталкер только что спас мне жизнь.